Моя странная морда

Двое перегородили дорогу. Двумордый не знал их имён, но уже видел раньше. Один — серый котёнок с чёрными полосами и длинными когтями. Вторая — невысокая рыжая кошечка с яркими боками, которые казались жёлтыми на солнце. — Смотрите-ка, — протянула рыжая. — Наш ушастый вышел погулять. — Без ушей он был бы симпатичнее, — хохотнул серый. — У него ещё и морда перекошена, — добавила рыжая. — Смотрите, одна половина светлее другой. Двумордый прижал уши и попытался обойти их, но серый снова встал на дороге. — Куда спешишь? — усмехнулся он. — К мамочке под бок? Котёнок молчал. Он помнил слова отца: «Не показывай, что больно». Но внутри всё горело от стыда. — Язык проглотил? — спросила рыжая. — Или только пищать умеешь? Двумордый опустил голову и быстро прошёл мимо. Они смеялись ему вслед, но не догоняли. Он забежал за палатку старейшин и сел, прижав уши. Сердце колотилось где-то в горле. — Ничего, — прошептал он себе. — Они просто слова. Отец говорил, слова не кусаются. Но почему тогда так больно? Он просидел в тени до самого вечера. Никто его не искал. Никто не пришёл. Когда солнце начало садиться, Двумордый вернулся в детскую. Орешница спросила, где он был. Он сказал, что гулял. Она не стала расспрашивать. На следующее утро Двумордый проснулся раньше обычного. Орешница ещё спала, свернувшись клубком. Он тихонько вылез из гнезда и выглянул из палатки. Лагерь только просыпался. Несколько воителей уже выходили на утреннюю охоту. Пахло росой и свежей травой. Двумордый сделал шаг, потом другой. Он решил, что не будет прятаться. Пусть обзываются — он сильнее. Он прошёл мимо кучи с добычей, мимо палатки старейшин, остановился у ручья, который тек за лагерем. Вода была холодной и чистой. Он посмотрел на своё отражение. Неровная морда. Розовые уши без шерсти. Глаза, которые смотрели на него оттуда, были грустными. — Ты не урод, — сказал он своему отражению. — Мама так сказала. Отражение промолчало. В следующие дни Двумордый старался чаще выходить из детской. Он играл с Дубком и Бусинкой. Они гоняли мох, боролись, иногда просто лежали на солнце и смотрели на облака. Дубок был громким и любил приключения. Он постоянно придумывал новые игры. — Давай прыгать с камня! — предложил он однажды. — Это высоко, — робко сказала Бусинка. — Ничего страшного! Я первый! Он прыгнул, приземлился на все четыре лапы и гордо поднял хвост. — Видите? Легко! Двумордый тоже попробовал. У него получилось не так красиво — он кубарем покатился по земле, но быстро встал и отряхнулся. — Неплохо для первого раза, — сказал Дубок. — Бусинка, теперь ты! Бусинка долго мялась, но всё же прыгнула. И удачнее всех — приземлилась мягко, как пушинка. — Ты просто прирождённый воитель! — восхитился Дубок. Бусинка смущённо опустила глаза. Рядом с ними Двумордый почти забывал, что у него странные уши и разная морда. Почти. Иногда, когда они разбегались по детским, он оставался один. И тогда тишина снова напоминала ему, что он не такой, как все. Однажды Дубок спросил: — Тебя правда обижают из-за ушей? Двумордый не ответил. — Глупые они, — сказал Дубок. — Не обращай внимания. — Легко сказать, — тихо ответил Двумордый. — Я серьёзно, — Дубок ткнул его носом в плечо. — Ты наш друг. А кто вас не трогает. — Дубок прав, — добавила Бусинка. — Мы с тобой. Двумордый хотел сказать что-то тёплое, но вместо этого просто кивнул. Ему стало немного легче. Прошло несколько дней. Двумордый уже привык к лагерю. Знал, где куча с добычей, где палатка старейшин, где вход в детскую. Начал запоминать некоторых воителей. Однажды после полудня, когда солнце стояло высоко, Орешница разрешила ему сходить к ручью за водой. — Только быстро, — сказала она. — И не лезь глубоко. Двумордый кивнул, схватил зубами большой лист и побежал. У ручья он напился сам, намочил лист и уже собрался возвращаться, как вдруг услышал сзади шаги. Он обернулся. Их было трое. Серый с длинными когтями. Рыжая с жёлтыми боками. И ещё одна — мелкая, чёрно-белая, с хриплым голосом. — Смотрите, кто тут у нас, — прохрипела новая. — Опять один? — усмехнулся серый. — Не надоело? — Он всегда один, — сказала рыжая. — Потому что страшный. Двумордый попятился. Лист выпал из пасти. — Отстаньте, — тихо сказал он. — А то что? — рыжая толкнула его в плечо. Он пошатнулся, но устоял. — Слабак, — сказал серый и наступил ему на хвост. Двумордый вскрикнул от боли. Глаза защипало. Он сдерживался изо всех сил, но слёзы всё равно потекли. — Смотрите! Он плачет! — закричала чёрно-белая. — Маленький плакса! — Иди к мамочке, — засмеялся серый. — Пусть она подует на твой хвостик! Рыжая толкнула его сильнее. Двумордый упал в грязную лужу. Котята и молодые оруженосцы, которые гуляли неподалёку, начали собираться в круг. Кто-то хихикал, кто-то показывал лапой. — Смотрите, он весь в грязи! — крикнул кто-то. — И плачет, как новорождённый! — добавил другой. — У него уши как у крысы! — засмеялась чёрно-белая. — И морда как у двух разных котов! — подхватила рыжая. Серый снова наступил на хвост. Двумордый дёрнулся, но не закричал. Слёзы текли по его морде, смешиваясь с грязью. Он не вытирал их. Он просто сидел и смотрел в землю. Вдруг кто-то протиснулся сквозь толпу. — Отойдите от него! Это был Дубок. Рядом стояла Бусинка. Они оба были меньше и тоньше обидчиков, но глаза горели решимостью. — Тебе-то что, Дубок? — лениво спросил серый. — Он наш друг, — сказала Бусинка тихо, но твёрдо. — Друг? — рыжая громко рассмеялась. — С уродом? Тогда вы тоже уроды! Дубок шагнул вперёд. — Не смей так говорить. — Ты что, драться хочешь? — усмехнулся серый. — Если придётся. Толпа затихла. Серый с длинными когтями напрягся. Рыжая с жёлтыми боками прижала уши. Чёрно-белая с хриплым голосом оскалилась. — Хватит. Все обернулись. Из палатки предводителей выходила Вересковая Звезда. Она была невысокой, но в её голосе чувствовалась сила, которая заставляла замолчать даже самых громких. — Что здесь происходит? — спросила она, подходя ближе. Никто не ответил. — Я спросила, — повторила она громче. — Кто начал? Толпа молчала. Тогда Вересковая Звезда перевела взгляд на Двумордого. Он сидел в грязной луже, мокрый, дрожащий, с опущенной головой. Слёзы всё ещё катились по его щекам, но он уже не всхлипывал. — Ты, — мягче сказала предводительница. — Иди сюда. Не бойся. Двумордый с трудом поднялся. Грязь стекала с его шерсти. Он сделал шаг, потом другой. Вересковая Звезда наклонилась и обнюхала его. — Тебя обижали? Двумордый молча кивнул. — Кто? Он молчал. Боялся. Но тут Дубок вышел вперёд и громко сказал: — Когтелап и Медобока! И Шипучка тоже! Вересковая Звезда медленно повернулась к троице. — Правда? Когтелап опустил голову. Медобока прижала уши. Шипучка попыталась что-то сказать, но предводительница жестом заставила её замолчать. — Вы трое — наказаны, — сказала Вересковая Звезда. — Неделю чистите палатку старейшин. Без охоты. Без сладкого мяса. — Но мы ничего такого не… — начала Шипучка. — Молчать, — отрезала Вересковая Звезда. — Я всё видела. Она обвела взглядом толпу. — Котята и оруженосцы не должны обижать друг друга. Если я ещё раз увижу такое — наказание будет в два раза строже. Всем ясно? — Да, Вересковая Звезда, — ответили несколько голосов. — А сейчас — разошлись. Толпа начала расходиться. Котята и оруженосцы разбегались, перешёптываясь и оглядываясь на Двумордого. Дубок и Бусинка подошли к нему. — Ты как? — спросил Дубок. Двумордый не ответил. Он смотрел в землю и тяжело дышал. — Пойдём, — сказала Бусинка. — Отряхнёмся. Они отвели его к ручью. Двумордый кое-как умылся, стряхнул грязь. Но внутри было так же больно, как несколько минут назад. Они вернулись в лагерь. Двумордый сел у входа в детскую и уставился в одну точку. Вдруг рядом села кошечка, которую он раньше не замечал. Небольшая, серая, с мягкой шерстью и спокойными глазами. Она ничего не сказала. Просто села рядом. — Это Тихолапа, — тихо сказала Бусинка. — Она добрая. Тихолапа молча положила хвост на спину Двумордого. Тёплый, лёгкий. Дубок сел с другой стороны. Бусинка — напротив. Они молчали. Все четверо. Долго. Двумордый поднял голову. Он смотрел на Тихолапу, на Дубка, на Бусинку. Сердце всё ещё колотилось, но слёз больше не было. — Спасибо, — прошептал он. Тихолапа чуть улыбнулась уголком рта и ничего не ответила. Они сидели так до самого заката. А когда солнце скрылось за деревьями, Двумордый почувствовал, что он не один. Спустя день, когда Двумордый снова хотел пойти гулять с друзьями, он наткнулся на Когтелапа. Тот сказал — Мы будем мстить тебе, уродец! — шипя сказала Когтелап, и пошел дальше. — эх, насмешки надо мной, не прекратятся... — про себя подумал Двумордый, и пошёл к друзьям