Наследие морских королей

Утро после прогулки наступило серое и тихое. Сандра проснулась рано — ещё до того, как Элис и Марта постучали в дверь с завтраком. Она лежала, глядя в потолок, и снова и снова прокручивала в голове слова отца. «Доверяй морю. Не доверяй королю. Я иду за тобой». Ночью она почти не спала. Всё думала: что это значит? Почему отец велел не доверять Каспиану? Что он знал такого, чего не знала она? И как его человек сумел проникнуть во дворец, найти её спальню, оставить записку — и исчезнуть, не оставив следа? К тому времени, как служанки принесли поднос с завтраком, она уже приняла решение. Никаких больше дворцовых мероприятий. Никаких чаепитий, никаких прогулок с невестами, никакого притворства ради притворства. Её заперли в этой золотой клетке, но она не обязана играть по их правилам. У неё есть цель — амулет. И есть журнал, который, возможно, подскажет, как его вернуть. Всё остальное — пыль в глаза. Цирк. Спектакль, придуманный советниками, чтобы отвлечь короля и запереть её в рамках этикета. И Каспиан... При мысли о нём внутри что-то сжималось — то ли злость, то ли разочарование, то ли что-то третье, чему она отказывалась давать имя. После вчерашнего дня, после скачки, после разговора у дуба, она почти... почти позволила себе расслабиться. Почти поверила ему. А теперь — записка. И снова стена. Снова холод. Она не знала, что чувствует. Злость? Да, злость — на него, на себя, на отца, на весь этот замок. Но под злостью теплилось что-то ещё, что-то, что она отказывалась признавать… Она не пошла ни на завтрак в общую столовую, ни на утреннюю прогулку, ни на рукоделие, объявленное леди Патрицией. Вместо этого она заперлась в спальне, разложила журнал на кровати и снова погрузилась в чтение. Страницы, которые ночью казались бессвязными, теперь начали складываться в узор. Автор — её предок, человек, заключивший договор с морем, он писал о том, что амулет не просто усмиряет бури. Он был создан как часть договора между морским народом и родом мореходов. Договор передавался по крови. «Кровь говорит с кровью», «Бездна узнаёт своих», «Только наследник может призвать...» — дальше снова зачёркнуто, снова стёрто. Но чем дольше она читала, тем больше убеждалась: автор говорил о наследнике не как о ком-то далёком, не как о легенде. Он говорил о том, кто принадлежит к их роду. О том, в ком течёт та же кровь. Сандра отложила журнал и уставилась в окно, на море. Наследник…Она перебирала в уме имена. Отец? Нет, отец никогда не говорил, что обладает какой-то особой силой. Он знал об амулете, знал историю, но сам не пытался его вернуть, только говорил, что это «наследие». Дед? Но дед давно погиб. Может быть, дальний родственник? А что, если... Она произнесла это вслух, тихо, словно пробуя на вкус. — Мелисандра. Её собственное имя. Полное имя, которое дали ей при рождении. Она знала, что оно означает — отец рассказывал, когда она была ещё ребёнком. «Защитница рода». «Та, кто вернёт утраченное». Он всегда говорил об этом с лёгкой усмешкой, словно повторял строки из старой баллады, не придавая им особого значения. Но теперь, сидя в спальне королевского замка, с журналом предка в руках, она задумалась: «А что, если это не просто баллада? Что, если отец дал ей это имя не случайно? Он никогда ничего не делал случайно. Даже когда она, маленькая, спрашивала, что значит её имя, он отвечал уклончиво — «мама выбрала». Но мама...» Сандра замерла. Мама. Она никогда не знала матери. Ни её имени, ни внешности, ни того, кем она была. Отец всегда говорил одно и то же — коротко, с болью, которую он прятал за привычной суровостью: «Твоя мать... она растворилась, Сорока. Не бросила нас. Не могла бросить. Но и остаться не могла». Что это значило, она не понимала. Пыталась расспрашивать — но каждый раз натыкалась на глухую стену. «Это другая история, — говорил отец. — Не сейчас». И они не говорили о ней. Почти никогда. Сандра тряхнула головой, отгоняя мысли, которые сейчас были не ко времени. Тайна матери — это другая история, и она распутает её когда-нибудь потом. Сейчас нужно сконцентрироваться на амулете. Она снова склонилась над журналом. Страницы, которые она раньше пропускала, приняв за пустые или слишком выцветшие, теперь открывали новое. Автор писал о связи между амулетом и водой. Не о том, что амулет усмиряет шторма — это она уже знала. О другом. «Вода — первая стихия. Амулет черпает в ней силу. Но не только амулет. Истинный наследник, тот, в ком кровь говорит громче слов, способен заставить воду откликнуться. Не магией. Не заклинанием. Простым прикосновением. Потому что вода помнит. Вода узнаёт своих. И когда наследник касается воды — вода откликается». Сандра перечитала абзац дважды. Трижды. «Не только амулет. Истинный наследник. Вода откликается». Она закрыла журнал и прижала его к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Это было безумие. Но это можно было проверить. Не в теории, на практике. Ей нужна была вода. Много воды — фонтан, пруд, что угодно. Она решительно встала и снова надела вчерашний жокейский комплект. Бриджи, сапоги, жакет, никаких юбок, никаких платьев. Если ей предстояло исследовать сад, она не собиралась делать это в шёлковых оборках. Элис и Марта, увидев её в том же наряде, что и вчера, переглянулись, но комментировать не рискнули. После позавчерашней угрозы про панталоны они, кажется, поняли, что с этой леди лучше не спорить. Осталось выбрать момент. Сандра дождалась, когда обеденная прогулка невест закончится и сад опустеет. Леди Патриция увела девушек в музыкальную гостиную. Она слышала, как они проходили мимо её двери, обсуждая, кто будет играть на арфе, а кто — петь. Отлично. Пусть поют. У неё были дела поважнее. Она выскользнула из спальни через балкон, не желая привлекать внимание лишних глаз в коридорах — старый, проверенный путь. Плющ всё так же надёжно держал её вес, выступы в стене были на месте. Через несколько минут она уже стояла на земле и двигалась через сад к дальней, заброшенной его части. Туда, где не гуляли невесты, не стригли кусты и не подметали дорожки. К тому фонтану с дельфинами, из которого она вытащила Розалин, у неё теперь была личная неприязнь, граничащая с отвращением. Но в королевском саду должны быть и другие фонтаны. Старые, забытые, скрытые разросшимися розами. И она его нашла. Он прятался за старой каменной аркой, увитой плющом, небольшой, круглый, с чашей из серого камня и одинокой статуей в центре. Статуя изображала женщину с кувшином, из которого тонкой струйкой лилась вода. Вокруг фонтана росли дикие розы, и дорожка к нему давно заросла травой. Никто не приходил сюда. Королевский сад настолько велик, что даже за ним не могли углядеть в полной мере. Никто не ухаживал за этим местом. Идеально. Сандра опустилась на колени у края чаши, зачерпнула воду ладонью и поднесла к лицу. Холодная. Чистая. Она не знала точно, что искать. Журнал говорил о том, что вода «помнит», что наследник может заставить её «откликнуться». Но как? Что это значит — «откликнуться»? Она закрыла глаза и сосредоточилась. Отец учил её слушать море — не ушами, а чем-то другим. Тем, что было у них в крови. Тем, что передавалось из поколения в поколение. «Море говорит с теми, кто умеет слушать», — говорил он. «А наша кровь умеет». Тогда она думала, что это просто моряцкие байки. Но теперь... Она не знала, сколько времени прошло. Вода в фонтане журчала. Ветер шелестел в кронах. А потом…что-то изменилось. Вода под её пальцами стала теплее. Она открыла глаза и увидела, как поверхность чаши подёрнулась лёгкой рябью — хотя ветра не было. А в отражении на мгновение мелькнуло что-то…не лицо, не образ, что-то иное. Словно сама вода на секунду стала светлее. Словно она узнала ту, что коснулась её. Сандра отдёрнула руку и уставилась на свои пальцы. Сердце колотилось так громко, что она была уверена, его слышно на весь сад. Вода откликнулась. На неё. На Мелисандру. Это не было совпадением. Это не было случайностью. Она и есть наследница?Тот самый наследник, о котором писал предок. Тот, кто может вернуть амулет и заключить новый договор с морем. Или старый — она пока не разобралась. Она встала, отряхнула колени и уже собиралась уходить, когда услышала голоса. Они доносились откуда-то из-за живой изгороди — двое мужчин, говоривших вполголоса. Сандра мгновенно напряглась и отступила в тень старой арки, вжавшись в увитый плющом камень. — ...всё должно пройти гладко. Леди Илэйн согласна сотрудничать. Она подтвердит, если понадобится. — А король? Он что-нибудь подозревает? — Король, — в голосе первого мужчины послышалась плохо скрываемая досада, — теряет бдительность. Слишком много времени проводит в окружении дам. Сначала этот сезон невест, теперь эта странная девица с Одиноких Островов... — Та самая, чьё прошлое мы проверяем? — Именно. Запрос уже отправлен. Если ответ подтвердит наши подозрения, а я уверен, что подтвердит, у нас будет достаточно оснований для её задержания. А заодно и для разговора с Его Величеством. Король не может вечно полагаться только на свою интуицию. Ему нужны советники, которые... направят его. — А если запрос ничего не даст? — Тогда леди Илэйн обеспечит нас... дополнительными доказательствами. Она умная девушка. И очень настойчивая. Сандра замерла. Она узнала голос первого мужчины. Лорд Мерион. Второй, кажется, лорд Эрвин. Они говорили тихо, но ветер доносил каждое слово до её укрытия. Илэйн сговорилась с советниками. И теперь они планировали подставить Сандру, а заодно выставить короля неспособным принимать решения без их «мудрого руководства». «Как удобно, — подумала она с горькой усмешкой. — Сами подсунули ему этих невест, сами организовали этот балаган, а теперь винят его в том, что он отвлёкся. Лицемеры». Она дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда выдохнула. Значит, Мерион и Эрвин были в сговоре с Илэйн. Значит, запрос на Одинокие Острова — не просто формальность. Они рыли под неё всерьёз. И когда ответ придёт — если он придёт, — они планировали использовать его против неё и против Каспиана. Это меняло дело. Теперь речь шла не только о ней. Речь шла о нём. О короле, который, сам того не зная, оказался в окружении тех, кто пытался манипулировать им с двух сторон. Она злилась на него? Да. После записки отца она не знала, можно ли ему доверять. Но одно дело — не доверять, и совсем другое — позволить советникам и ревнивой интриганке подставить его. Это было неправильно. И она не собиралась этого допускать. Оставалось решить — действовать в одиночку или сообща… Она брела по заброшенной части сада, погружённая в свои мысли, и вдруг вышла на небольшую мощёную площадку, скрытую со всех сторон разросшимися кустами и старыми деревьями. Каменные плиты поросли мхом, но пространство было ровным и открытым — идеальное место для тренировок. Сандра огляделась. Никого. Тишина. Только птицы в кронах. Она подобрала с земли толстую ветку, очистила её от листьев и взвесила в руке. Не сабля, конечно. Но для тренировки сойдёт. Она встала в стойку и сделала первый выпад. Движения пришли сами, тело помнило всё, чему учил отец, чему учил Бран, чему учили долгие годы практики на палубе и в портовых драках. Она двигалась по холодному камню, нанося удары невидимому противнику, уклоняясь, разворачиваясь, снова атакуя. Мышцы, размякшие за дни дворцовой жизни, просыпались. Дыхание выровнялось. Мысли упорядочились. Впервые за долгое время она чувствовала себя... собой. Не леди Сандрой с Одиноких Островов. Не пленницей. Не «тринадцатой невестой». Просто Сандрой. Пираткой, воровкой, наследницей древнего рода. Женщиной, которая не разучилась держать клинок. Она тренировалась до вечера. Солнце клонилось к закату, когда она услышала шаги по гравию — размеренные, уверенные, приближающиеся прямо к площадке… --- Каспиан сидел в своём кабинете, заваленный документами. Отчёты о патрулях, донесения из портов, сводки от командора Эша — всё указывало на то, что пиратский флот где-то в восточных водах, вне зоны видимости, но присутствие его ощущалось, как ощущается приближение шторма. Ещё немного и он соберёт достаточно сил, чтобы двинуться к Нарнии… Медлить было нельзя. И в то же время он не мог покинуть дворец сейчас — с этим сезоном невест, с советниками, которые дышали в спину, с Сандрой, которая... Он отодвинул бумаги и встал, чтобы проветрить голову. Подошёл к окну. Оно выходило на море, но захватывало и часть сада — ту самую, дальнюю, заброшенную, куда никто не ходил. Именно туда он смотрел сейчас, рассеянно скользя взглядом по зелёным кронам. А потом он увидел движение. Между кустами, на небольшом свободном пятачке, мелькала фигура. Он пригляделся — и невольно улыбнулся. Сандра. Вновь отдала предпочтение брюкам, вместо платья. С палкой в руках. Она двигалась по импровизированной площадке, нанося удары невидимому противнику, и в каждом её движении была та самая опасная грация, которую он помнил по их первой встрече. Она не размякла. Не сломалась Он постоял ещё немного, глядя на неё, и что-то внутри — тёплое, неожиданное, с чем он не был готов разбираться — заставило его отойти от окна. Он взял две тренировочные шпаги из оружейного шкафа и направился в сад. Гравий хрустел под сапогами, когда он шёл по заброшенной дорожке. Он знал этот путь, когда-то, много лет назад, он сам тренировался здесь, вдали от посторонних глаз. Ничего не изменилось. Те же старые деревья, та же поросшая площадка, тот же запах диких роз. Но когда он вышел на открытое пространство, там никого не было. Он остановился и обвёл взглядом кусты. Тишина. Только дрозд где-то в кроне. — Я знаю, что ты здесь, — произнёс он негромко, едва сдерживая улыбку, — Выходи. Тишина. А потом у него за спиной, он даже не заметил, как она подкралась, раздался знакомый голос: — Следишь за мной? Он обернулся. Сандра стояла в двух шагах от него — растрёпанная, разрумяненная после тренировки, с палкой в руке. Взгляд её был холоден, но под этим холодом угадывалось что-то ещё. Настороженность. Или... обида? — Я не слежу, — ответил он спокойно. — Увидел из окна, как ты тут размахиваешь веткой. Решил, что тебе может понадобиться нормальное оружие. Он протянул ей одну из тренировочных шпаг. Она взяла медленно, не сводя с него глаз. — Зачем ты пришёл? — Ты пропустила завтрак, прогулку, рукоделие. Леди Патриция уже спрашивала, не заболела ли ты. — Я не обязана участвовать в этом цирке, — отрезала она. — Я здесь не для того, чтобы вышивать крестиком и петь романсы. — Я знаю, — сказал он, и его голос был мягче, чем она ожидала. — Я поэтому и пришёл. Тренируйся. Но с нормальным оружием. Она посмотрела на шпагу. Потом на него. Что-то в её взгляде изменилось — на секунду, на долю секунды. Потом она крутанула клинок в пальцах и встала в стойку. — Ну давай, король. Посмотрим, не размяк ли ты. Он улыбнулся — нет, не той формальной улыбкой, какой он улыбался невестам. Другой. Почти мальчишеской. — Постарайся не проиграть слишком быстро. Не хочу успокаивать еще одну даму в слезах. — О, поверь, — она усмехнулась, — кто кого еще будет успокаивать. И они начали. Первый выпад был её — стремительный, резкий, почти без предупреждения. Он отбил. Второй его — широкий и сильный, заставил её отступить на шаг. Их клинки столкнулись с глухим звоном, который разнёсся по пустой площадке. Они двигались по серым плитам площадки в ритме, который был одновременно и боем, и танцем. Никто не уступал. Сандра была быстрой, быстрее, чем он помнил. В её движениях была какая-то новая, почти отчаянная агрессия. Каждый её выпад был пропитан чем-то личным. Она не просто дралась. Она выплёскивала свою злость, свои сомнения, свой страх. Каспиан, наоборот, двигался вальяжно, расслабленно, с той же уверенностью, с какой делал всё остальное. Он уклонялся, отбивал, и на его лице играла та самая улыбочка, которая почему-то бесила Сандру больше всего. «Что он себе позволяет? — думала она, делая новый выпад. — Стоит тут, улыбается, как будто это игра. Как будто всё это — игра». — Ты сегодня агрессивная, — заметил он, отбивая очередной удар. — Кто-то испортил тебе настроение? — Никто, — отрезала она, снова атакуя. — Тогда что? — Он уклонился. — Вчера ты была... другой. — Вчера было вчера. — Её шпага свистнула в миллиметре от его плеча. Она наращивала темп. Удары становились быстрее, резче, и Каспиан почувствовал, что ему приходится прикладывать больше усилий. В какой-то момент она сделала ложный выпад влево, заставив его открыться, и тут же развернулась вправо — блестящий приём, достойный лучших фехтовальщиков. Он едва успел отбить. А затем она провела серию ударов, которые заставили его отступать. Она владела преимуществом в атаке — он отбивался. Её лицо было сосредоточенным, дыхание ровным, а в глазах горел тот самый огонь, который он помнил по первой встрече. А потом — он перехватил инициативу. Один точный блок, разворот корпуса, шаг вперёд — и вот уже она прижата спиной к его груди, а его шпага мягко касается её плеча. — Сдаёшься? — прошептал он у самого её уха, и в его голосе слышалась улыбка. Она замерла, ощутив жар его тела спиной. Сердце пропустило удар — настолько близко он оказался, что она чувствовала его дыхание на своей шее. По коже, вопреки азарту боя, пробежали мурашки, а воздух словно стал гуще. Эта секунда растерянности была недопустима, и она заставила себя встряхнуться. — Ну уж нет! — Она резко вывернулась, оттолкнув его локтем, и снова встала в стойку. Бой продолжился. Они кружили друг вокруг друга и каждый выпад казался и атакой, и вопросом, на который не было ответа. Сандра чувствовала, как её злость постепенно уходит, сменяясь чем-то другим — азартом, может быть. Или чем-то, чему она отказывалась давать имя. Каспиан чувствовал, как его восхищение этой невыносимой, колючей, невозможной женщиной растёт с каждым её движением. А потом всё случилось в одно мгновение. Они сошлись в очередном столкновении, клинки скрестились, нога Сандры предательский поскользнулась на камне, он попытался её удержать — и они оба рухнули на землю. Тренировочные шпаги отлетели в сторону. Сандра замерла, осознавая, что лежит на Каспиане — прямо на нём, упираясь руками в его грудь. Их лица были так близко, что она могла сосчитать каждую ресницу. Его дыхание сбилось — или это её дыхание сбилось? Она не знала. Его глаза — тёмные, глубокие, смотрели прямо в её. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни королевского превосходства. Только что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание… — Ты... — произнёс он, и его голос прозвучал хрипло, ниже обычного. — Ты в порядке? — Я... да, — выдохнула она. — Камень скользкий. — Я заметил. Они всё ещё не двигались. Это было нелепо. Это было невозможно. Она лежала на короле Нарнии, как на подушке, и он не делал ничего, чтобы её сдвинуть. Его руки, которые в падении обхватили её, всё ещё лежали на её талии — легко, почти невесомо, но она чувствовала каждое прикосновение сквозь ткань жакета. Она должна была встать. Должна была оттолкнуться, отпустить колкость, разрушить это мгновение, как она разрушала все неудобные мгновения до этого. Но вместо этого она просто смотрела на него, и он смотрел на неё, и мир вокруг них сузился до этого крошечного пятачка замшелых плит, до тепла его дыхания, до теней, которые плясали на его лице в свете заката. — Нам, наверное, нужно встать, — произнесла она наконец. — Наверное, — согласился он. Но не двинулся. Прошло ещё мгновение. Потом она резко оттолкнулась, поднялась на ноги и отступила на шаг, поправляя жакет, хотя он не нуждался в поправке. Он встал следом — медленнее, не сводя с неё глаз, и отряхнул сюртук. Движения были спокойными, размеренными, но щёки его, она заметила, чуть порозовели. Или это был просто закатный свет? — Я... соберу шпаги, — сказал он. — Да, конечно, — ответила она, глядя куда-то в сторону. Он наклонился, поднял тренировочные клинки с травы, аккуратно сложил их вместе. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на темнеющее небо. Между ними снова выросла стена, не та, что была раньше, но какая-то новая, неловкая, сотканная из невысказанных слов. Тишина затягивалась. Каспиан откашлялся. — Сандра, — произнёс он. — С тобой точно всё хорошо? Ты сегодня... странная. — Я в порядке, — ответила она, не оборачиваясь. Он смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом кивнул, не то чтобы соглашаясь, скорее признавая, что сейчас она не скажет больше. — Хорошо, — произнёс он. — Я не буду давить. — Спасибо. Снова тишина. В кронах деревьев запел вечерний дрозд. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и на сад опускались сумерки. Сандра стояла к нему спиной, но чувствовала его взгляд — он всё ещё смотрел на неё, и в этом взгляде было больше вопросов, чем он задал вслух. Она думала. Думала о том, что видела в саду. О том, что слышала. Мерион. Эрвин. Илэйн. Они планировали подставить её. Они планировали использовать её, чтобы ударить по королю. И если она промолчит, если она продолжит играть в свою игру, не доверяя никому, они выиграют. Не она. Не Каспиан. Они. «Доверяй морю. Не доверяй королю» — так написал отец. Но, может быть, отец не знал всего. Или отец просто боялся за неё. Она не знала. Но она знала одно, если она сейчас не скажет, будет хуже. И для неё, и для него. — Каспиан, — произнесла она, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. Он обернулся. Она всё ещё стояла к нему спиной, но теперь расправила плечи и медленно повернулась. — Есть кое-что, что ты должен знать, — сказала она. — О твоих советниках. И о леди Илэйн. Он нахмурился. — Что именно? — Я слышала их сегодня. В саду. Мерион и Эрвин. — Она говорила ровно, тщательно подбирая слова. — Они сговорились с Илэйн. Они хотят использовать её, чтобы подставить меня. А через меня ударить по тебе. Они считают, что ты теряешь хватку. Что ты слишком отвлёкся на... — она замялась, — ...на этот сезон. И они хотят направить тебя…в нужное им русло. Каспиан молчал. Его лицо стало неподвижным, тем самым королевским лицом, которое ничего не выражало. Но она уже научилась читать его молчание. Он был в ярости. — Ты уверена? — спросил он. — Я была там. Я слышала каждое слово. Он кивнул — медленно, тяжело. — Спасибо, — произнёс он. — Я разберусь. — Я знаю, — ответила она. — Я для того и сказала. Их взгляды встретились и в этот раз стены между ними не было. Только молчаливое понимание. И что-то ещё, что ни он, ни она пока не решались назвать…