Сыны стервятника

День, который начинается со «Вставай, Октавия» не может быть хорошим — это Готье понял с первого дня в Академии. Вот и сегодня всё пошло коту под хвост. После долгого собрания он вообще не смог выспаться и всю пару истории клевал носом. Голова кипела от количества информации и переживаний. Вроде как Гильермо не догадывается о его происхождении. Или только делает вид? Это явно стоит обсудить с Люмьером. Когда на фехтовании его вновь поставили в пару с Дарсерианом, Готье подумал, что хуже быть не может. Как же он ошибался. Всё занятие он лажал, пропустил несколько особенно обидных уколов, за которыми тут же следовали вдвойне обидные фразы от Котийяра. Но украдкой он заметил, что Лилит сегодня ведёт себя иначе. На какие-то восклицания друга она реагировала слегка заторможенно и с меньшим энтузиазмом. Девушка словно всё ещё была в шоке после вчерашнего собрания. А когда Дарсериан в который раз упомянул Скэриэла в особенно презрительном ключе, и вовсе промолчала. Хитклиф мысленно улыбнулся этому. Он не думал, что такие люди способны меняться, но Гильермо доказал ему обратное. Наконец, настал большой перерыв, и вся компания встретилась у фонтана — за несколько дней это уже успело стать традицией. Готье и Скэриэл, встретившись взглядами, коротко кивнули друг другу. В их глазах было скрыто что-то недоступное остальным — тайна, которая могла полностью разрушить Октавию. Оливия между тем села на колени к Леону и обняла его за шею, отчего тот слегка опешил, а Оливер выглядел так, будто готов разрыдаться. Когда Хитклиф сел рядом с Кагером, девушка закинула ноги ему на колени, и очередь удивляться перешла Готье. Лоу отреагировал на это с улыбкой. — Посмотрите-ка, да ты, Оливия, решила двух парней разом забрать! Оставь мне кого-нибудь! — Скэриэл, не будь занудой! Так говоришь, будто я уже их обоих раздеваю тут. Лучше расскажи, как тебе первая лекция с Пристом? Я удивлена, что ты вернулся с неё живым. Все рассмеялись: даже Оливер стал заметно веселее, пусть и что-то по-прежнему сжимало его сердце при каждом взгляде на сестру и Леона. — Он вообще принял меня за плебея сначала и стал орать, чтобы я покинул аудиторию и не мешал ему вести занятие. Вы бы видели его лицо, когда Рамси объяснил ему, что я патриций дома Плуто. Честное слово, его словно раздели прилюдно. Но зато он не упустил ни одной возможности спросить меня по теме занятия. Думал, что я или идиот, или слишком гордый, и не смогу ответить. Но в итоге Прист был вынужден поставить мне «Отлично» за занятие. Мне кажется, я ему в кошмарах буду являться теперь! Вся компания вновь дружно расхохоталась. Оливия наконец оставила парней в покое и села рядом с братом. Готье уловил его короткую ужимку, словно он хотел отодвинуться, но не решился. Впрочем, вскоре он сам заговорил. — Как думаете, что от меня хочет Эллиот? Он который день липнет ко мне, у меня уже кончаются поводы избегать его. — Может, ты ему просто понравился? А ты разбиваешь ему сердце, — заметила Оливия, и брат показал ей язык. — Ви, не тупи! Он сын команданте, тут точно что-то не так. — Возможно, Оливия права. То, что он Лафар, не обязательно делает его злом во плоти. Тем более, в балетной школе он был вполне спокойным парнем, — заметил Леон. Оливер лишь тихо буркнул в ответ что-то, в чем Готье смог различить «Конечно ты с ней согласен». — Ребята, нам уже пора расходиться, вот-вот будет звонок, — заметила Брум, с чем все неохотно согласились. Скэриэл направился в сторону конюшен, Оливия пошла на очередное занятие по фехтованию, а патриции Соларуса уже готовились страдать на очередной лекции по евгенике. Сегодня Прист превзошел сам себя. Видимо, шок после появления Скэриэла прошел, уступая место ненависти ко всему роду полукровок. Профессор не стеснялся в выражениях, использовал даже грязные ругательства, недопустимые на территории Академии. После очередного слетевшего с губ «Чернь», Готье не выдержал. Он резко скинул учебник и тетради в сумку, вскочил с места, едва не опрокинув при этом стул, и направился к выходу. На громогласное замечание профессора он не обратил внимания. Зато его взгляд привлёк Теодор Романо. Видя гнев в глазах Готье, он одобрительно кивнул, как бы становясь на его сторону. Уже у двери он услышал брошенное Пристом «Ты позоришь свою семью, Хитклиф! Гедеон бы ни за что не позволил себе такое поведение! Отщепенец!»  Дальнейшие восклицания он не слышал, они потонули в грохоте закрывшейся двери. Плевать, что будет. Плевать, что евгенику он уже точно не сдаст на «Отлично». Он всё равно взойдет на престол ещё до окончания Академии. И, сделав это, навсегда вычеркнет этот предмет из программы.