Сыны стервятника

Готье с самого утра не хотел никуда идти в свой заслуженный выходной. Груз новообретенных тайн буквально придавил его к постели. Хотелось просто отдохнуть в одиночестве. Но Оливер считал иначе. Парень буквально влетел в комнату. Дверь на скорости ударилась в стену, и книги на полках предательски задрожали, угрожая в любой момент посыпаться прямо на голову Хитклифа. Тот сонно протер глаза и непонимающе уставился на друга. Во взгляде того читалась мольба. — Готье, мне нужна твоя помощь! Только ты можешь меня понять. — Оливер… — чистокровный устало потер переносицу. — Пожалуйста, сядь и расскажи обо всём по порядку. Брум чуть замешкался, а после закрыл дверь и сел в кресло. Его пальцы нервно переплелись между собой. — Я больше не могу молчать. Оливия и Леон, они… Похоже, они встречаются. Или близки к этому. — Так, и в чём проблема? — Непонимающе спросил Готье. — Во всём, Готье! Ты не знаешь Оливию, от Леона не останется буквально ничего. В лучшем случае мы похороним его в закрытом гробу после того, как он подарит ей не те цветы. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Да, Оливия далеко не сахар, — он поежился, вспоминая, как она угрожала ему в библиотеке из-за Скэриэла. — Но вряд ли всё так плохо. — Преувеличиваю? Она может из-за плохой оценки разгромить комнату! Ты забыл, как она порезала мне руку из-за той ситуации с Бернардом? Да и… Готье, мне нравится Леон. Хитклиф замер, думая, что ослышался. Оливер же горько усмехнулся, видя его непонимание. — Вот-вот… А Оливия явно понимала это. Я не поверю, что она не видела, как я смотрю на него. Она просто забрала его себе, наплевав на все мои чувства! Хотя по ней весь лицей сох. Да даже ты от неё без ума! — Ой, не начинай. Готье скривился от его слов. Да, когда-то он действительно думал только об его сестре, но это было очень давно. Теперь у него куда больше проблем, чем бегать за Оливией. — Я не знаю, что мне делать. Каждый раз, когда вижу их вместе, хочется развернуться и уйти в комнату рыдать в подушку как девчонка. — Ну… Можешь попробовать поговорить с Оливией. Возможно, она действительно не знала о твоей симпатии, — увидев побелевшее лицо Оливера, Готье тут же поднял руки и продолжил. — Или просто подождать. Если всё так плохо, как ты говоришь, Леон быстро поймёт, что к чему, и закончит эти отношения. Он ведь тоже не дурак. — Может, ты и прав… Спасибо, что выслушал. Может, прогуляемся? Пройдемся по магазинчикам рядом с музеем, хоть расскажешь, как сам. А то ты в последнее время мрачный какой-то. — Прости, у меня уже есть планы на сегодня. Может быть, завтра, — уклончиво ответил Хитклиф. Оливер пожал плечами. — Как знаешь. Спасибо еще раз, Готье. Когда он ушёл, парень устало рухнул обратно в кровать. Пусть планов у него изначально не было, но перспектива шататься по Академии сейчас его совсем не радовала. Да и почему бы этим планам не появиться? Когда Готье поднялся на крышу общежития своего дома, Люмьер уже ждал его там. Сигарета в его руках напомнила Хитклифу о Гильермо. Уолдин между тем докурил и бросил окурок вниз, что слегка позабавило Готье. Он искренне надеялся, что тлеющий бычок приземлится прямо на голову Дарсериана. — Привет, Киллиан. Что-то серьёзное? — Здравствуй. Можно и так сказать. Я всё-таки вступил в стервятников. Люмьер промолчал, явно не удивленный. Недавно он говорил им с Гедеоном о своих намерениях, и вряд ли тот вечер все трое смогут забыть. Поэтому Готье продолжил. — Гильермо рассказал нам всё. Или почти всё, я точно не знаю… — Нам? Кто ещё вступил в общество? — Скэриэл, Теодор Романо и Лилит Лестьенн. — Лестьенн… Гедеон говорил, что девушек в общество не принимают. Возможно, Гильермо убрал это правило. В любом случае, будь с ней осторожен, Киллиан. Зная её семью, я не удивлюсь, если она сольёт всё своему папаше. Надеюсь, де Фария понимает это. Или он идиот. — Думаю, что Лилит будет молчать. Я видел её лицо после рассказа. Даже сегодня на фехтовании, когда Котийяр в очередной раз возмущался присутствию Скэра в Академии, она очень притихла. — Кстати о нём. Не думал, что туда берут полукровок, — заметил Люмьер, задумавшись. — Раньше они и не поступали в Академию. Но ближе к сути. Гедеон рассказывал тебе то, что они знают? Уолдин замолчал, вспоминая. А после покачал головой. — Только то, как его бесит де Фария. А что? — Стервятники хранят настоящую историю Октавии. Они вынесли много бумаг из императорских архивов. Первый император и его дети получили темную материю путем переливания крови. Люсьена Бёрко, принца, создавшего стервятников, убили свои. Стервятники знают о том, что принц жив… — А вот это очень плохо. Они подозревают тебя? — Тут же всполошился Люмьер, но Готье успокоил его. — Нет, Гильермо считает, что тогда они узнали бы это ещё от Гедеона. Он сказал, что именно тот вдохнул жизнь в них, вернув к истокам. Они считают, что это или Котийяр, или Леон. Уолдин рассмеялся — громко, искренне. Утерев выступившие слезы, он улыбнулся Готье. — Господи, Дарсериан Котийяр — наследный принц. Тогда у Империи огромные проблемы. Но ладно. Что ты думаешь делать с этой информацией? — Пока надо всё переварить, присмотреться к Теодору и Лилит, как они справляются с этим. И не спускать глаз со Скэриэла, — Готье с трудом сглотнул ком в горле и продолжил. — С такими знаниями он опаснее их обоих вместе взятых. Ты бы видел его взгляд во время собрания… Он был готов сжечь всё дотла. — Ты прав, это я возьму на себя. В конце концов, его наставник — Гедеон, от него точно не ускользнет ни одна его тёмная мысль. Хитклиф кивнул и направился к спуску, но на полпути обернулся и сказал: — Люмьер. Раз мне суждено стать императором, пора собирать свиту.