Сыны стервятника

После злосчастного первого собрания Стервятников, история темной материи и Октавии стала вторым после евгеники предметом, который для Готье возненавидел всей душой. Он даже думал прогулять, сославшись на то, что проспал, но он понимал, что в лучшем случае получит нагоняй от Люмьера, в худшем — под крыло его возьмёт Гедеон. Пусть после вчерашнего разговора брат уже не вгонял его в животный ужас, лишний раз нервировать его всё равно не хотелось — это правило уже отпечаталось на изнанке черепа за долгие годы жизни под одной крышей. Поэтому Хитклиф с громким стоном усталости отлип от кровати и пошел в душ. Лишь подставив лицо под ледяные струи, он смог окончательно проснуться, но желание идти на занятия так и не появилось. Когда парень запихивал учебники в портфель, одновременно пытаясь одной рукой застегнуть надоевшую пуговицу на рукаве рубашки, в дверь постучали. Готье уже привык, что Леон и Оливер заходят за ним утром, чтобы втроем пойти на пары. — Сейчас, иду я! — Крикнул он в сторону двери, и учебники вывалились из портфеля. Хитклиф яростно пнул их и решил сегодня обойтись без них. Пуговица наконец проскользнула в отверстие на рукаве, и чистокровный резко открыл дверь, отчего чуть не налетел на младшего Лафара. Тот испуганно отшатнулся, а после опустил взгляд. — Прости, что отвлёк. Просто… Готье, ты бы не мог поговорить с Оливером? Я пытался сам, но он постоянно с кем-то, да и мне кажется, что он избегает меня… Я правда не хочу ничего плохого, не подумай! Мне просто интересно с ним пообщаться, он кажется приятным парнем. Было видно, как ему неловко говорить всё это. Готье опёрся плечом о дверной косяк и устало потёр переносицу. Его мир рушился, одни хотят надеть на его голову корону, другие жаждут накинуть петлю на шею. А все вокруг лезли к нему то с любовными драмами, то с собственной неуверенностью. Первым и самым искренним желанием было развернуться и уйти, но, глядя в эти виноватые голубые глаза, Хитклиф вздохнул. — Хорошо, Эллиот, я поговорю с ним. Это всё? — Спасибо, Готье! Я твой должник. Младший Лафар едва не бросился обнимать его, но вовремя остановил себя. Вместо этого тепло улыбнулся и кивнул, после чего скрылся за поворотом. Чистокровный глянул на часы: действительно, Оливер и Леон обычно стучаться к нему минут на десять позже. Сейчас это время казалось вечностью, поэтому парень решил пройтись до нужного тектума в одиночестве. Погода сегодня была куда лучше, чем всю прошлую неделю, поэтому Готье с большим удовольствием прошелся по территории Академии большим кругом, благо время позволяло. Когда он вошел в аудиторию, Леон и Оливер уже ждали его, нервно перешептываясь. — Готье! А мы всё думали, где ты пропал! — чуть ли не закричал Оливер, а Леон виновато улыбнулся, словно извиняясь за излишнюю громкость друга. Хитклиф опустился рядом с ними и осмотрелся по сторонам. Всюду сновали патриции всех пяти домов. — А что, общее занятие? — Тебе стоит иногда заглядывать в расписание чуть дольше, чем на секунду, — раздался за спиной голос Оливии. Впрочем, насмешка её была по-дружески доброй. — Профессор Лозано решил, что ему лень повторять этот материал пять раз, поэтому договорился об общей паре. — Что ж там за нудятина такая, что даже ему самому она так надоела? — В ужасе спросил Оливер. Леон пожал плечами. — Сейчас увидим. Оскар, наоборот, очень хвалебно отзывался о нём. Звонок не дал ему договорить. Оливия махнула им рукой и направилась через несколько рядов, к своему дому. Готье посмотрел ей вслед. Девушка в небесно-голубой форме выглядела изумительно, а белые ленты в пшеничных волосах приятно сочетались с одеждой патрицианок Венериан. Ещё месяц назад его сердце ушло бы в пятки при виде её, но сейчас Хитклиф не чувствовал совершенно ничего. От этих размышлений его отвлёк громкий голос профессора, что словно возник из-под земли. Профессор Лозано оказался мужчиной лет пятидесяти в фиолетовом костюме-тройке и убранными назад волосами. Пиджак он почти сразу снял и повесил на спинку высокого учительского стула. Лицо его выражало странную эмоцию, словно он изо всех сил старался выглядеть намного более грозным, чем был на самом деле. «Олицетворение слова претенциозность» — так о нем говорил Люмьер. Готье не мог с ним не согласиться. — Приветствую вас, дорогие патриции и патрицианки! Так как в представлении я не нуждаюсь — уверен, ваши наставники уже рассказали вам обо мне всё, что знали — сразу перейдём к первой лекции. Сегодня я подниму тему становления династии Бёрко! Сердце Хитклифа пропустило удар. Пусть разум оставался в неведении, но душа уже чувствовала ложь за версту. Он напрягся всем телом, стараясь не выдать своего недовольства выбранной темой. Не без помощи Гильермо он знал, что практически вся история его настоящей семьи сейчас покрыта ложью. Профессор уже открыл рот, но прежде, чем первые слова вылетели из него, рука Готье взметнулась в воздух. Лозано удивленно хмыкнул. — Да, молодой человек? — Хотел бы немного отойти от темы. Я слышал, что императорская семья стала одними из первых представителей носителей темной материи в Октавии. Как так вышло? Слишком удачное совпадение. Практически половина студентов обернулась к нему. Слово «носителей» он произнес таким тоном, словно речь шла не о так горячо восхваляемой силе чистокровных, а о мерзком паразите. Преподаватель застыл, подбирая слова. — Интересный вопрос, интересный… Как вы, говорите, вас зовут? — Готье Хитклиф, сэр. — Хитклиф… Ожидаемо. В ваши годы Гедеон тоже не мог усидеть ни на одной моей лекции, не задав какой-нибудь необычный вопрос. Что ж, это доподлинно неизвестно. Первый зафиксированный случай появления темной материи в Октавии действительно произошел уже во время правления первого императора, Блэзиуса Ксавьера Бёрко, но его дети уже владели этой силой. Большинство историков связывают это непосредственно с их образом жизни. Чтобы удержать свежеобретенную власть, нужна была сила, и сама вселенная дала её тем, кто больше всего заслуживал. Готье почувствовал, что его сейчас вырвет. Ложь. Мерзкая, отвратительная, она растекалась по всей аудитории, заползала в уши молодых патрициев и патрицианок, которые не знали истины. Слова вырвались из его рта сами собой. — Известно, что у Блэзиуса было много наследников, но до молодости дожили только двое его сыновей. При этом, ни эпидемий, ни голода тогда не было. Слишком много странных событий в одно время. — И что вы предполагаете, Готье Хитклиф? — с улыбкой поинтересовался профессор. — Что, если это связано? Темная материя могла появиться у них неестественным способом, и тело отвергало её. Как организм отвергает кровь иной группы. Улыбка медленно сползла с лица Лозано. Он нахмурился и накинул пиджак на плечи, словно пытаясь казаться больше. — По тонкому льду ходите, патриций. Так о темной материи не принято высказываться. Это сила, которая делает нас теми, кто мы есть — вершиной эволюции. Если природа посчитала, что чистокровные должны быть выше других, мы не можем ей противиться. — А что насчёт нашей внешности? — Что? По аудитории пробежала волна шепота. Студенты явно не ожидали такой напряженной дискуссии на первом же занятии. Но большинство были рады, что не нужно ничего конспектировать, поэтому увлеченно слушали. Оливер дёрнул его за рукав, в его глазах считался вопрос: "Ты с ума сошел?", но парень лишь отмахнулся. — Почему у нас белые волосы, светлая кожа и голубые глаза? Это всё смахивает на меньшее количество меланина. Может, наша же сила разрушала наши тела, в том числе и этот пигмент. И лишь за сотни лет это стало частью нашей генетики, а не болезнью. — Об этом вам лучше поговорить с профессором Пристом, молодой человек. А теперь я предпочту вернуться к тебе лекции. Итак, открывайте ваши конспекты и запишите годы правления Блэзиуса Бёрко. Всё оставшееся занятие Готье провел словно в тумане. Он не обращал внимания ни на лекцию, ни на перешептывания всех вокруг, ни на ошарашенные взгляды Оливера и Леона. Лишь к концу пары он пришёл в себя, но едва ли от этого стало лучше. Внутри кипела жгучая ненависть ко всей этой грязи, которую теперь пытаются скрыть позолотой в виде «дара вселенной». Уже в коридоре ему преградила путь Оливия. — Готье, ты меня удивил. Даже жаль, что Венериан чаще занимаются с Меркуро. Я бы посмотрела, какие дебаты ты будешь устраивать на евгенике. На её восхищенную улыбку он лишь кивнул и пошёл дальше. В кармане завибрировал телефон. Хитклиф достал его и мельком глянул на экран. Сообщение заставило его остановиться посреди коридора, отчего в его спину врезалось сразу несколько патрициев. Те что-то недовольно пробубнили, но он даже не обратил внимания. Сообщение было коротким: «Готи, подойди к фонтану, я буду там. Рад, что у тебя прорезались клыки»

Скэриэл.