Сыны стервятника

Когда Готье добежал до фонтана, то не увидел там полукровку. Он достал из кармана телефон и перечитал сообщения, думая, что ошибся, но место указано верно. Пока Скэриэл не пришел, он старался восстановить дыхание, однако друг не появился и через пять минут. Хитклиф стоял посреди дороги и оглядывался по сторонам как последний идиот. Наконец, Лоу написал снова. «Прости, не ожидал, что здесь будет столько людей. Жду тебя за общежитием дома Плуто». Проклиная всё на свете и Скэриэла в частности, Готье вновь побежал. В этот раз, правда, бежать пришлось куда меньше, всего-то двести метров. Но и здесь полукровки не было. Парень уже достал из кармана телефон, чтобы написать тому гневное сообщение, но вдруг сверху послышался заливистый смех. Через секунду Скэриэл спрыгнул с дерева прямо за спину Хитклифа, отчего тот испуганно отшатнулся. — Ты идиот, Лоу! — Прости, Готи, но ты слишком смешной, когда нервничаешь. Он похлопал чистокровного по плечу, но тот скинул чужую руку, всё ещё разозленный. Тогда лицо Скэриэла стало серьёзнее. — Ты классно выступил на истории, Готье. Ещё и на совместной паре, перед всем первым курсом. Это интересный ход, мне понравилось. Ты действительно уже не тот тепличный цветок, каким был недавно. Но больше так не делай. От тона, которым Лоу сказал это, Хитклиф едва не поперхнулся. Тогда полукровка продолжил. — Я понимаю, тебе тяжело молчать, на нас вывалили такой пласт настоящей истории. Но так ты подставляешь себя и общество. Информация о таких высказываниях может пойти выше, а так недалеко и до верховного сизара. И если Лозано воспринял твои слова как теорию, то Лир начнет охоту за тобой и всеми, с кем ты контактировал, чтобы не допустить распространение информации. Я этого не хочу, поэтому, Готи, давай договоримся, что это было в первый и в последний раз. Хотелось влепить ему пощечину. За этот снисходительный тон, за ласковое обращение, которое сейчас резало слух, и особенно за взгляд, в котором был только холодный расчёт. В нем не было заботы, а только страх, что он всё испортит. И всё это искренне ранило. Лоу не мог так резко измениться, а это значило только одно — он просто был ослеплен и не замечал, кто Скэриэл на самом деле. И всё же он не поддался эмоциям. Готье сейчас бы наорал на друга и ушел, но Киллиан должен быть расчетливее. Он медленно кивнул и слабо улыбнулся. — Договорились, Скэр. На этом всё? Тогда увидимся на собрании. И, не дожидаясь чужого ответа, парень развернулся и пошёл прочь. Он не увидел кривую ухмылку на лице полукровки, не услышал его нервный смешок. Ему было плевать на это. Теперь, если Лоу станет преградой, он снесёт его. Пусть и сердце его окончательно превратится в камень после этого. Зал собраний Стервятников встретил Готье привычным запахом благовоний, тусклым освещением и гомоном членов общества. Те, кто успел прийти до него, уже активно курили, пили вино и шутили, дожидаясь остальных. Среди присутствующих Готье заметил Теодора и кивнул ему в знак приветствия. Тот ответил тем же. Хитклиф сел в кресло, но не рядом с местом Лоу, как раньше, а ближе к Гильермо. Тот вопросительно взглянул на него, но парень слегка качнул головой и покосился на остальных, как бы говоря: «Не сейчас». Не прошло и десяти минут, как все были в сборе. Стоило де Фарии поднять руку, как шум утих. Тишину нарушали лишь слабый треск свечей и дыхание собравшихся. Выждав несколько секунд, лидер общества наконец начал: —  Итак, дорогие друзья. Как я и обещал, сегодня обсудим, как мы можем противостоять совету старейшин, пока принц не найден. Итак, ваши идеи? И, клянусь богом, если сейчас я буду слышать только младших, то спрячу всё вино до конца этого года. Протяжный стон прокатился среди старшекурсников. Лилит же откинусь на спинку кресла и сделала небольшой глоток, смачивая горло. — Я считаю, основные силы мы всё-таки должны пустить на поиски наследника. Совет насчитывает более тридцати самых могущественных семей Октавии, мы не выстоим против них. Наш максимум — вот такие вот выступления, как сегодня устроил Готье. Гильермо удивленно вскинул брось и посмотрел на чистокровного с вопросом. Но за него ответил Романо. — На общей паре истории он вступил в спор с профессором Лозано, завуалированно выдав часть правды под видом теорий. Все были в шоке, мои одногруппники до конца дня обсуждали эти теории. — Готье, так держать! Если мы поселим сомнение в молодых головах, то подготовим почву для наследника и его реформ, — улыбнулся де Фария и слегка вытянул руку с бокалом в его сторону, после чего выпил. Скэриэл на это тихо кашлянул. — И тем самым нарисуем мишень для совета у себя на лбу. Этот случай может дойти до старейшин, не забывай об этом, Гильермо. А Хитклифами уже интересуется Лафар, поэтому за Готье и так сейчас ведется повышенное наблюдение. Если мы хотим ударить по совету, то надо действовать радикально. Тогда принц найдется сам собой, когда придет время, и совет нам не помешает. Поэтому я считаю, что мы должны выйти за рамки Академии и устроить настоящую борьбу. Все вы — дети влиятельных родителей, вхожи в высшее общество. Поэтому мы можем устроить несколько показательных диверсий по всему Ромусу. Все слушали молча, встревоженно переглядываясь. Готье показалось, что в помещении даже похолодало. Привычная улыбка осталась на лице де Фарии, но взгляд стал ледяным. Ему явно не понравилась радикальность полукровки, а претензия, с которой он всё это говорил, попросту раздражала. — На словах всё просто, Скэриэл. Но я не собираюсь подставлять своих людей, это во-первых. А во-вторых, такие действия лишь усугубят ситуацию. Гайки закрутят, во всём обвинят полукровок и низших, что даст повод для новых ужасных законов или ускорит введение тех, что пока только рассматривают. И, наконец, в-третьих, если даже мы пойдем войной на императорский дворец, пробьемся сквозь армию и уничтожим несколько дюжин чистокровных, которые намного превосходят нас во владении темной материей, что дальше? Без принца это всё не будет иметь значение, а станет настоящей кровавой бойней ради… Ради чего, Скэриэл? — Хотя бы ради справедливой платы за то, что сотнями лет творится в Октавии! За Запретные Земли, которые утопают в бедности и криминале! За гниющих в тюрьмах полукровок и низших! — Это месть, а не справедливость, Лоу. Тебе предстоит научиться различать эти понятия, — холодно сказал Гильермо, и улыбка окончательно сошла с его лица. Но стоило ему посмотреть на остальных, как озорные нотки вновь проскочили в его голосе. — Ну что, остаемся без вина, или есть ещё идеи? Спорили до глубокой ночи. Кто-то соглашался с Лилит и предлагал едва ли не пробраться в дома Леона и Дарсериана, чтобы найти подтверждения тому, что кто-то из них наследник Империи. Кто-то соглашался со Скэриэлом, но в куда меньших масштабах: разбрасывание агитационных листовок на главных улицах, создание подпольной газеты и дозированно давать людям правду. Кто-то просто стыдливо молчал, так ничего и не придумав. Готье слился с последними, но они с Гильермо оба понимали, что ему и не нужно сейчас ничего говорить. Наконец, все начали расходиться, и вскоре Хитклиф остался наедине с де Фарией. Тот плотно закрыл дверь и слегка понизил голос. — О чём я и говорил, Киллиан. Скэриэл становится всё опаснее. Даже стремительнее, чем я предполагал. Хуже то, что скоро его не получится контролировать. Это моя ошибка. Я рассчитывал, что он станет нашим козырем. Полукровка в Академии как подтверждение того, что мы равны с ними. Но сейчас я вижу в нём желание спалить всю Октавию дотла. Не ради справедливости. Ради мести за свой дом. — Знаешь, однажды я рассказал ему о литании Благородного легиона. «Я бьюсь не за себя. Я бьюсь за Империю». И тогда он ответил, что бьётся не за себя, а за Запретные Земли. У меня появились опасения, что Скэриэл не хочет равенства. Он хочет власти. — Он может стать слишком опасен. Хитрый полукровка, обладающий темной материей и знаниями Стервятников — термоядерная смесь. Если он пойдёт против нас, его тело никогда не всплывёт со дна озера Эрнана. Эти слова ударили в самое сердце, но Готье заставил то умолкнуть. — Не пойдёт. Он перестанет быть проблемой раньше, чем успеет подумать о предательстве, это я тебе обещаю. Сказав это, Хитклиф залпом осушил забытый кем-то из старшекурсников бокал и пошёл к двери. Уже взявшись за ручку, он слегка повернул голову и бросил напоследок: — Есть ещё несколько серьёзных вопросов, которые нам предстоит решить. Завтра собираем свиту. На улице Готье вздохнул ночной морозный воздух и закрыл глаза. Но приторно-сладкий голос, раздавшийся за спиной, заставил всё его тело содрогнуться. — Всё обсудили, Готи? Он медленно обернулся и увидел Лоу, прислонившегося к стене музея и смотрящего на него с улыбкой на губах и холодом в глазах. Через миг он отлип от стены и подошёл почти вплотную. Сейчас разница в их росте казалась колоссальной, хотя и была всего восемь сантиметров. — Что обсуждали с Гильермо, м? — Тебя, — не задумываясь, серьёзно ответил Готье. Он с достоинством выдержал пронзительный взгляд полукровки, после чего рассмеялся. — Господи, Скэр, видел бы ты своё лицо сейчас! Считай, мы квиты. Я попросил Гильермо научить меня паре трюков с картами. Ты вообще видел, что он с ними вытворяет? Взгляд Лоу смягчился, и он отступил на шаг, делая дистанцию между ними более комфортной. Сердце Готье бешено колотилось, но он мастерски лгал тому, кого ещё недавно мог назвать лучшим другом. В голове всплыл тот вечер, когда Скэриэл подарил ему нож и попросил защищаться от него, если придется. Сейчас ножа не было с собой, но Хитклиф словно чувствовал его вес в кармане. — А ты чего вообще здесь делаешь? Все давно разошлись. Или тебя настолько беспокоит моё общение с Гильермо, а, Скэриэл? Тот фыркнул и слегка улыбнулся, впервые за день искренне. — Да ну тебя! Я хотел извиниться за утро. Мне кажется, я немного переборщил, говоря с тобой как с ребёнком. Мир, Готи? — Да ладно тебе. Мир. Готье пожал протянутую руку и улыбнулся. В его голове же была только одна мысль: как можно скорее научиться контролировать свои силы и забрать тёмную материю у Лоу.