Сыны стервятника

Собрание Стервятников началось с вопроса какого-то старшекурсника, имя которого Готье до сих пор не запомнил, что среди них делает неизвестный никому низший. И вопрос этот сочился таким презрением, что Джером, сидящий в углу зала, закатил глаза. — Это наш информатор, Роберт. Вы все явно в курсе недавнего теракта на границе, не так ли? А Джером согласился снабжать нас сведениями, поэтому я посчитал, что он заслуживает присутствовать среди нас и знать правду. — Такие вопросы стоит обговаривать со всеми, — не унимался старшекурсник. Джером и сам не горел желанием здесь находиться, но Готье убедил его остаться после того, как они прямо перед собранием проверяли состояние Скэриэла. Тот сегодня был на удивление довольным, словно не был скован цепями глубоко под землёй. Хитклиф списал это на своеобразное проявление отчаяния. — Роберт, не забывай, что здесь я лидер, и имею право самостоятельно принимать решения. А теперь перейдем к теме собрания. Пока все обсуждали возможные способы борьбы с советом, Джером откровенно скучал. Ни одна из идей, озвученных чистокровными, не имела и крошечного шанса сработать. Батлер откинулся на спинку стула и закрыл глаза, погружаясь в собственные мысли. И тут, словно наяву, он увидел Скэриэла. Без сознания, лежащего прямо в костюме в холодной воде. Похороны Райли, когда полукровка наглотался таблеток и едва не умер. В голове что-то щелкнуло. — Он не цепляется за жизнь… Он ненавидит её, — прошептал низший одними губами. Он сорвался с места так резко, что стул с грохотом опрокинулся. В два шага он преодолел расстояние до Гильермо и что-то отчаянно зашептал тому на ухо. Готье, видя, как белеет лицо де Фарии, понял, что что-то явно не так. Вся троица, наплевав на присутствующих Стервятников, ринулась к двери за спиной Гильермо. Руки старшекурсника так дрожали, что он не смог с первого раза попасть ключом в замочную скважину. Но когда дверь наконец отворилась, увиденное заставило их ужаснуться. Лоу лежал на холодном полу, прямо в небольшой луже крови. Его запястье было разорвано до костей, небольшие куски кожи и мяса лежали совсем рядом. Кровь была и на губах полукровки. — Твою мать… Он действительно… Договорить де Фария не смог. За их спинами собрались и остальные присутствующие. Теодора от увиденного вырвало прямо на пол. Скэриэл действительно перегрыз собственные вены. Умиротворенная улыбка на его бессознательном лице вместе с окровавленными зубами создавали настолько жуткий контраст, что страх пробрал до костей абсолютно всех присутствующих. Первым озвучить свои мысли смог Роберт. — Гильермо… Какого черта здесь вообще был заперт один из нас?! Как ты говорил? «Наш бриллиант»? Ты перешёл все границы, де Фария! Одно дело — продолжать дело Люсьена и бороться за равенство и правду, а убивать единственного за всю историю Академии полукровку — это совсем другое! — Ты не понимаешь… — севшим голосом ответил Гильермо, но эти слова были адресованы скорее пустоте, чем Роберту. Тот лишь истерично рассмеялся. — Не понимаю? Да, де Фария, не понимаю! Не понимаю, как ты довёл наше общество до пленения своих же членов? Но зато я понимаю, что об этом подумает полиция и ректор! Ты только что убил Стервятников как идею, идиот! Рука Гильермо взметнулась в воздух быстрее, чем старшекурсник успел договорить. Черный сгусток вылетел из ладони и сомкнулся вокруг шеи Роберта. Секунда — и его речь прервал омерзительный хруст позвонков. Бездыханное тело чистокровного упало на землю. — Кто-то ещё хочет сообщить об этом в полицию? Голос де Фарии заставил Готье задрожать. В нём сквозила такая пустота и отчужденность, что не верилось, что эти слова произносит человек. Все молчали, однако тишина продлилась недолго. Третьекурсница из дома Венериан, если Хитклифу не изменяла память, Амелия, направила руку на Гильермо. Её ладонь вспыхнула темным пламенем. — Не двигайся, ублюдок, — прошипела она. Лидер Стервятников лишь криво ухмыльнулся и медленно повернулся к ней. — Ты не посмеешь, Амелия. У тебя кишка тонка. Ты всегда была одной из самых слабых среди нас. Я жалею, что Гедеон пригласил тебя к нам. С каждым словом Гильермо подходил ближе. Девушка закусила губу, но не отводила взгляда от него. Когда расстояние между ними стало опасным, пламя полностью охватило её руку. — В последний раз предупреж… Её высокий голос оборвался бульканьем, когда стоящий за её спиной Теодор одним ловким движением перерезал нежное девичье горло. Готье поразился тому, с каким спокойствием он сделал это. А Амелия тем временем уже упала на колени, отчаянно зажимая руками рану. Де Фария встал над ней и почти ласково погладил её по щеке. — Ну вот и всё. Это стало спусковым крючком. Сразу два второкурсника выстрелили в Гильермо тёмной материей. Старшекурсника отбросило в противоположную стену. Кто-то из самых старших в это время схватил Теодора за горло и стал душить. Однако почти сразу поплатился за это жизнью, ведь Лилит мигом подняла выпавший из рук друга нож и со всей силы всадила его в спину недругу. Лезвие с хрустом прошло между позвонками, отчего парень тут же рухнул на землю. Романо с трудом выбрался из-под его тела, пытаясь откашляться. Сравнительно небольшой зал собраний превратился в поле кровавой битвы. Джером сразу поспешил скрыться в темнице Скэриэла. Готье первым делом подбежал к Гильермо. Убедившись, что тот более-менее в порядке, он спрятался за столом и стал мысленно разделять людей на две группы: те, кто за них, и противники де Фарии. Когда он разобрался окончательно, то понял, что вторых намного больше, и им просто не выстоять. И тогда Хитклиф сделал отчаянный шаг. Принц встал из-за стола и направил обе руки на толпу, мысленно сосредотачиваясь на целях. Кто-то из старших, пользуясь его беззащитностью, выстрелил прямо в лицо Готье потоком пламени. Однако то не долетело до цели, а изменило маршрут и исчезло в его ладонях. Через секунду весь зал сотряс оглушительный крик боли: абсолютно каждого из мятежников неестественно выгнуло, словно все их мышцы свело судорогой. А после этого из носа, ушей и глаз каждого потекла черная, как сама ночь, жидкость. Она медленно потекла прямо по воздуху в руки Готье, обвила его предплечья и исчезла где-то под рубашкой. Когда вся материя покинула тела предателей, те наконец рухнули на пол, ослабленные и разбитые. Но после этого их жизнь продлилась недолго: стоило Готье взмахнуть рукой, как головы чистокровных с треском совершили оборот на 180 градусов. Тишина, последовавшая за этим, слишком давила на уши. Хитклиф обернулся и увидел взгляд Гильермо. В нём читались страх и восхищение одновременно. — Спасибо, Киллиан. Он медленно поднялся и осмотрел оставшихся в живых. Только сейчас Готье заметил, что на их сторону встали только его однокурсники. Остальные пятнадцать Стервятников были мертвы. Лилит испуганно вжималась спиной в стену, не отрывая взгляда от Хитклифа, а Теодор осматривался, не в силах поверить в произошедшее. Синевато-багровые следы от чужих пальцев проступили на его шее. Готье, глядя на них, наконец заговорил. — Что ж, раз вы доказали свою преданность идее, вы заслуживаете знать всю правду. — Всю? То есть, то, что ты, — Лестьенн кивнула на де Фарию. — рассказал, было ещё не всем? — Да. Первое, как вы сами увидели, я извлекатель. Второе, нам не нужно искать наследника Бёрко. Потому что это я. Киллиан Парис Бёрко. И третье, Скэриэл готовил революцию, именно он устроил теракт на границе, и за это находился здесь. Готье казалось, что все эти слова произносит кто-то другой. Он слушал свой голос и не узнавал его. Слишком властный, слишком спокойный для того, кто только что одним движением руки убил с десяток человек. Гильермо встал рядом с ним и положил ладонь на плечо. — С этого дня Стервятники мертвы. А вы, мои дорогие друзья, приняты в свиту императора. Я рад, что не ошибся в вас. — Готье, Гильермо! Сюда! — раздался крик Джерома из комнаты. Они обернулись на него одновременно. Оказалось, в пылу битвы низший отчаянно затягивал импровизированный жгут из собственного ремня на плече Скэриэла. Куском рубашки он обмотал израненное запястье полукровки. — Пульс есть. Но я не уверен, что он долго протянет без врача. — В нашей ситуации, мы не можем позволить себе врача. Твою мать… — Нужно переливание, но я понятия не имею, какая у него группа крови, — Джером в сердцах ударил кулаком по бетонному полу. В голове Готье что-то словно щёлкнуло. — Четвёртая отрицательная. Он как-то говорил мне… — Так значит, ему подойдёт любая кровь с отрицательным резусом, — задумчиво произнёс Гильермо. — У меня отрицательный, — твёрдо сказал Джером, уже готовый жертвовать свою кровь. Тогда де Фария обернулся к первокурсникам. — Лилит, Теодор, без вас здесь никак. Нужно незаметно пробраться в «Валетудо» и выкрасть капельницы. Справитесь? Они кивнули, а затем стянули заляпанные кровью пиджаки и бросили их в сторону. Теперь, даже если их и поймают, будет меньше вопросов. Пара молча скрылась за дверьми зала. Готье встал на колено перед Скэриэлом и положил ладонь ему на шею. Под пальцами действительно едва заметно бился пульс. И именно в эту секунду Хитклиф понял, что перешёл черту. Он стал тем, в кого боялся превратиться. Монстр. Он пленил своего друга, не задумываясь убил множество людей. И больше всего пугало то, что внутри, как бы он ни прислушивался к себе, не было сожаления.