Сыны стервятника

Не прошло и пяти минут, как вся свита собралась в комнате Готье. Каждый, кто переступал порог и видел Лафара, мгновенно ощущал ужас и омерзение. Команданте, некогда внушающий страх своей силой, сейчас выглядел просто жалко. Особенно удивленной выглядела Лилит. Она присела напротив Лафара и взяла того за подбородок, рассматривая лицо мужчины с разных сторон. — М-да… Это и есть великий и ужасный «Октавианский крысолов»? Я разочарована. Франк рванулся вперёд, но звонкая пощёчина от Лестьенн мигом охладила его пыл. Девушка медленно поднялась и что есть сил ударила мужчину каблуком идеально начищенной туфли в лицо. Тот вскрикнул от боли, кровь из сломавшегося носа окропила обувь патрицианки. А та лишь брезгливо поморщилась. — Идиот, запачкал мне туфли. — Оставь его. Сейчас нам надо освободить Джерома. Где его держат, Лафар? — Готье повернулся к команданте, что валялся на полу, наматывая на кулак кровавые сопли. Тот озлобленно глянул на него, и тогда Гильермо пришлось наступить тому на ладонь. Лафар зашипел и тихо ответил. — В центумвире… Его держат в карцере. — Спасибо, Франк, ты такой паинька, — Гильермо хмыкнул и окинул комнату взглядом. — Его надо связать. Теодор кивнул и сорвал с кровати Готье простынь. Рывком разорвав её вдоль, он протянул половину Леону. Вдвоем они без труда связали сломленного команданте, напоследок заткнув ему рот наволочкой. Дверь закрыли изнутри, после чего вся свита покинула комнату через окно. Дорога до центумвира была довольно длинной, но из-за спешки они даже не заметили, как преодолели это расстояние. Вход охраняли два солдата из отдела миграции, которых Люмьер без особых проблем отправил спать парой метких выстрелов тёмной материей. Главной проблемой оказалось найти карцер, поэтому решили разделиться. Готье пошёл с Уолдином, Лилит с Гильермо, а Теодор отправился на поиски вместе с Леоном. Бродить по подземельям здания пришлось недолго. Практически сразу сзади раздались крики охраны, а после голос Леона. Когда все прибежали, то двое крепких мужчин уже лежали на полу без сознания. Леон же на удивлённые взгляды лишь пожал плечами. — Что? Они первые начали. Теодор же в это время уже отпирал дверь в карцер. Как только замок громко лязгнул, Готье вошёл внутрь и увидел избитого Джерома. Тот при виде Хитклифа вжался в угол. — Джером, мы пришли за тобой. Лафар обезврежен. Тебе ничего больше не угрожает, правда. Готье медленно подошёл к низшему и протянул тому руку. Сейчас Батлер был похож на загнанного в угол зверька. — И… Прости за случай в темнице, Джером. Я не должен был использовать против тебя тёмную материю. Сам не знаю, что на меня нашло. Знал ведь, что ты боишься этой силы как огня. Я виноват. Ты ведь доверился мне… Парень медленно поднял взгляд на чистокровного и неуверенно схватился за протянутую ладонь. — Чтоб это было в первый и последний раз, Бёрко. — Долго вы там? Нам ещё режим свергать, — напомнила Лилит снаружи. Оба слабо улыбнулись и вышли из карцера. До дворца пришлось ехать на двух машинах — ни авто Люмьера, ни Гильермо просто не вмещало в себя столько человек. Удивительно, что вход в бывший дворец императора вообще не охранялся. Лишь внутри свиту встретило четверо солдат. Готье, ранее оставлявший грязную работу своим соратникам, сейчас решил не сдерживаться. Теперь, когда через пару минут он вернёт себе трон его отца, не было смысла бояться, что о его способностях узнают. Взмахом руки он лишил всех четверых материи. Пока те приходили в себя, старшекурсники вместе с Лилит и Тео забрали шпаги охраны и разбили о стену их рации. Единственный пистолет, находившийся в кобуре этой горстки непригодных для охраны идиотов, забрал Джером. Теперь, когда все были по-своему вооружены, они двинулись выше — в зал собраний. По поводу смерти Хитклифов и пропаже отряда Лафара во главе с их лидером уже шло экстренное заседание совета. Пробиваться пришлось с боем — солдат внутри было достаточно. И всё же, Готье приказал никого не убивать (по возможности, конечно). Поэтому его свита стреляла по ногам и вырубала охрану тёмной материей. Но один раз, когда солдат выскочил прямо из-за угла и приготовился стрелять, Лилит рефлекторно проткнула его шпагой насквозь. Клинок угодил между рёбер прямо в сердце, и мужчина мгновенно затих. Лицо девушки в этот момент не выражало ничего. Массивные двери в зал собраний Готье открыл ударом ноги. Фредерик Лир, верховный сизар Октавии, в этот момент стоял в самом центре. — Именно поэтому я считаю, что нужно немедля подписать закон о депортации всех низших из Запретных Земель… Какого черта?! Все старейшины — почти полусотня человек — обернулись ко входу. Готье медленно поднял руку, и толстые, мерзкие черные щупальца вылезли из-под его рукава. В мгновение ока они обвились вокруг шеи старика и подняли его в воздух. Кто-то из старейшин тут же хотел помочь, но Джером красноречиво направил на него пистолет, предупреждая. Хитклиф между тем начал свою речь. — Будь добр, Лир, заткнись. Ты итак слишком долго лгал, — парень обернулся к старейшинам. — он обернулся к совету. — Хотите знать, кто на самом деле виновен в смерти семьи Лукиана? Не низшие и полукровки, а Фредерик собственной персоной. Он и Лафар устроили заговор и натравили жителей Запретных Земель на императора. Только они не учли, что не все погибли. Меня зовут Киллиан Парис Бёрко, младший сын Лукиана. Щупальца сильнее сжались вокруг чужой шеи, и в следующую секунду черная жидкость стала покидать тело старика. Когда последняя капля тёмной материи вытекла из него, Киллиан отпустил сизара. Тот рухнул на колени и закашлялся. Совет взорвался криками. Кто-то не верил ему, кто-то просто возмущался, считая, что империя мертва. И когда кто-то поднял руку для атаки, Киллиан устало вздохнул и медленно поднял ладони. Зал наполнился криками боли. Практически все старейшины застыли в болезненных позах, пока их сила покидала тела чистокровных. Принц не тронул только двух человек: Хантера Брума и Яна Кагера — тех, кто был близок с его настоящим и приёмным отцами. Теперь все враги Октавии были лишены той силы, благодаря коей они ставили себя выше остальных. —А теперь я продолжу. Так уж вышло, что заговорщиков было трое. Лафар выдал мне имя. Он среди вас. Некогда друг моего отца, предавший его. Перед тем, как я назову тебя, хочу, чтобы ты знал: мне не жаль тебя. Мне жаль лишь твоих близких, которые разочаруются в родном человеке. Есть что сказать Рэйвен Романо? Киллиан услышал выстрел. Он резко обернулся и увидел Фредерика Лира, сжимающего в трясущейся руке пистолет. Секунду спустя раздался свист рассекаемого шпагой воздуха, и кисть упала на пол вместе с оружием. Люмьер брезгливо вытер оружие об одежду сизара. И только тогда Киллиан увидел, что Теодор лежит на полу, зажимая багровое пятно на животе. Судя по позе, он хотел оттолкнуть принца от пули, но сам угодил под неё. В глазах мигом потемнело. Лилит уже рухнула на колени рядом с другом, помогая тому зажимать отверстие, оставленное пулей. — Нет-нет-нет… Нет! Врача, быстро!..