Гречанка

Ты мой человек

Рыдает проспект

И где-то вдалеке был запланирован свет

Я падаю вниз

Но это только эскиз

Давай без сожалений и горьких реприз

Озеро спит

Вокруг

Как будто кто-то выключил весь звук

Ты здесь

Мой друг

Тебя я знаю несколько секунд

Beautiful boys «Напомни мне ту»

Греция. Афины Был обычный сентябрьский вечер, но за окном задувал сильный ветер, который подхватывал капли дождя и ударял их об окна. Элени сидела за столом и работала за ноутбуком, на экране были анализы одного из пациентов. Она как раз обдумывала схему лечения, когда неожиданно в дверь позвонили. «Странно, никто вроде не должен был приходить», — подумала девушка, но всё же направилась, чтобы открыть дверь. Открыв дверь, она не поверила своим глазам. Перед ней стоял Оруч, он был весь в чёрном и будто походил на сегодняшний ненастный день. Его волосы были влажными от дождя, одежда слегка промокло, а в глазах читалась какая-то отчаянная решимость. — Оруч, что ты здесь делаешь? Даже не предупредил, что приедешь. А если бы мама была дома? — на сердце Элени почему-то стало очень тревожно. — Я могу зайти? — голос Оруча прозвучал глухо, но в нём уде чувствовалась сдерживаемая буря. — Заходи, конечно. Парень направился в гостиную и сел на диван. Элени закрыла дверь, медленно повернулась и внимательно посмотрела на него. — Что-то случилось? Почему ты так неожиданно приехал? — Нам нужно поговорить. Оруч закрыл лицо руками, он пытался собраться, чтобы начать непростой разговор. В это время Элени пристально наблюдала за ним, чувство тревоги только усиливалось. — Ты меня пугаешь. О чём нам нужно поговорить? Он поднял глаза — в них была такая боль, что у Элени защемило сердце. Взгляд был открыт, почти колючим, словно он смотрел сквозь неё — на что-то далёкое, что-то что стояло между ними. — Я лгал тебе… — тихо произнёс он. В сердце девушки что-то рухнуло, но надо было понять, что всё-таки происходит: — О чём? — О своей семье, — Оруч сделал небольшую паузу. Его голос стал жёстче, ниже, в нём зазвучала стальная нота. — У нас есть давняя вражда между Кочари и Фуртуной. Наши предки убивали друг друга… Мой отец не попадал ни в какую аварию, как я тебе говорил. Он убил одного из Кочари, потом убили уже его. Потом мой дядя убил убийцу моего отца и после этого сел в тюрьму. То есть мы живём в постоянном конфликте. Элени замерла. Она пыталась осмыслить услышанное, но мысли путались. — Но ты ведь стал врачом? — наконец выговорила она. — Да, мне хотелось спасать жизни, а не забирать. Но это сейчас не имеет никакого значения. Сначала я не хотел говорить ничего, потому что мы с тобой были друг другу никем, а потом… Потом я растворился в моменте, в наших отношениях, но так больше не могло продолжаться. Оруч встал, чтобы уйти, но обернулся и добавил: — Ты влюбилась в очень неправильного человека, госпожа доктор. Элени не сказала ничего уходящему Оручу — да и что она могла сказать в такой ситуации? Она просто стояла посреди комнаты, глядя, как он надевает промокшее пальто, как его рука тянется к дверной ручке. Дверь тихо щёлкнула, и Оруч исчез за ней — растворился в шуме дождя и ветра. Элени осталась стоять на том же месте, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Она медленно подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном бушевала буря — ветер гнул деревья, потоки воды стекали по стёклам, размывая огни города. Всё вокруг казалось таким же хаотичным, как и её мысли. «Вражда… убийства… ложь…» — эти слова крутились в голове, сталкиваясь друг с другом. Она вспоминала его улыбку, его нежные прикосновения, его рассказы о детстве — и пыталась понять, как всё это сочетается с тем, что он только что рассказал. За окном дождь усиливался, а в душе Элени бушевала своя буря — буря сомнений, страха и… всё ещё не угасшей любви.

***

Между Афинами и Фуртуной Прошло четыре дня. Четыре долгих, тягучих дня тишины и напряжённого молчания между Элени и Оручем. Для Элени эти дни растянулись в вечность. В первые часы после его ухода её накрыла настоящая буря чувств: шок, недоверие, страх, растерянность. Она металась по квартире, то садилась у окна, то принималась бесцельно переставлять книги на полке, то застывала у зеркала, глядя на своё бледное отражение. «Как? Как человек, который выбрал спасать жизни, может происходить из семьи, где поколениями царят месть и насилие?» — этот вопрос снова и снова звучал в её голове. Постепенно, день за днём, она начала отделять прошлое от настоящего. В памяти всплывали не страшная история о вражде, а живые моменты: их прогулка вдоль набережной, когда Оруч купил ей мороженое и сам испачкался, пытаясь его съесть, тот миг, когда она порезалась на кухне, а он так бережно обрабатывал рану, что от его прикосновений боль отступила раньше, чем от мази. Это был её Оруч — не сын своей семьи с её тёмной историей, а человек, которого она узнала и полюбила: внимательный, добрый и невероятно чуткий. Тем временем Оруч сидел в медпункте. Пациентов не было, и тишина давила на нервы. Он сидел за столом и крутил в руках ручку. Но мысли снова и снова возвращались к Элени, к её лицу в тот день. Он видел, как в её глазах мелькнул страх и тревога. Внезапно зазвонил телефон. Оруч вздрогнул, посмотрел на экран — и замер. Номер был греческим. Элени. Сердце пропустило удар. Он долго смотрел на мигающий экран, не решаясь поднять трубку. Но всё же он сделал решающее движение и принял вызов: — Оруч, — голос звучал нежно, и сердце доктора замерло. — Элени… Я слушаю тебя. — Кажется, мы не закончили тот разговор. — По-моему, вполне закончили, — произнёс Оруч резче, чем хотел. — Ты сказал, что я влюбилась в неправильного человека, но я так не думаю, — дальше последовала небольшая пауза. —Я влюбилась в доктора с чистым сердцем, и это не изменилось. На сердце Оруча немного потеплело, но он всё ещё держал себя в руках: — Но моя семья… — Твоя семья? Но ты — не твоя семья. Ты — это ты. Да и я познакомилась с твоим братом, невесткой — мне они совсем не показались плохими людьми. —Да, это так, — вздохнул Оруч. — Но это не отменяет того, что происходит вокруг. Я не хочу, чтобы ты оказалась втянута в это. — А я не хочу, вот так просто расставаться с тобой, — ответила Элени. — Жизнь, она меняется, никогда не знаешь, что будет завтра. Оруч задумался, он совсем не представлял, что будет, если Элени его поймёт и снова примет. Внутри боролись страх и робкая надежда. — Я тоже не хочу тебя терять, тогда что? Всё по-старому? — Да... И я буду ждать, когда ты приедешь, — с надеждой сказала Элени. — Тогда до скорой встречи, госпожа доктор, — улыбнулся Оруч. Он положил трубку и посмотрел в окно. Ветер стих, а на горизонте появилась радуга — яркая, многоцветная, словно добрый знак, что всё идёт, так как должно.