Гречанка

Просто будь со мной

В горе или в радости

Можешь быть любой

Но будь моей до старости

И я не знаю как

Но скажу тебе:

«Потанцуй со мной»

И пока ты не ушла

Подойди ко мне

Потанцуй со мной

Тима ищет свет «Потанцуй со мной»

Фуртуна Следующие дни наполнились свадебной суетой. Элени вместе с Эсме поехали выбирать платье. Готовились приглашения. Зарифе, хоть и не хотя, но взяла организацию свадьбы в свои руки. Элени замечала, как мать Оруча то и дело бросает на неё короткие настороженные взгляды. Ближе к вечеру Элени сидела у моря, рядом с особняком Фуртуна. Погода была хорошая, а море спокойным, волны лениво накатывали на берег. Вечерело, но солнце было ещё довольно высоко. За спиной послышались шаги. — Невестка, позволишь к тебе присоединиться? — Конечно, Исо, — Элени улыбнулась. Исо сел рядом, задумчиво глядя на море. — Ты как себя чувствуешь? — спросил он, слегка повернувшись к ней. — Лучше, — Элени вздохнула, подбирая камешек и запуская его по воде.— Надеюсь, после свадьбы всё ещё больше наладится. — Они просто ещё не узнали тебя, — Исо уверенно кивнул. — Потому что если узнают, то не смогут не полюбить. — Ты преувеличиваешь, — Элени слегка покраснела и опустила взгляд. — Вовсе нет. Я полюбил тебя сразу после первой встречи, — Исо подмигнул. — Я рада, что есть ты и Эсме, что вы меня приняли, — Элени почувствовала, как на душе стало теплее. — Не переживай, я уверен, всё наладится, — Исо слегка приобнял Элени за плечи. Девушка вернулась домой и стала накрывать стол для ужина. Она аккуратно расставила тарелки, разложила приборы, поставила вазу с цветами, которые утром сорвала в саду. Оруч пришёл, когда солнце уже клонилось к закату. Он остановился в дверях, наблюдая за ней, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Кстати, всё забываю сказать, — начал он, снимая куртку и вешая её на крючок. — Ты можешь менять дом по своему усмотрению. Ты ведь теперь хозяйка. — У тебя милый дом, — Элени обернулась, её глаза засветились. — Но я подумаю. А мы с Эсме сегодня купили свадебное платье. Оно очень красивое, тебе точно должно понравиться. — Понравится, конечно, — Оруч подошёл ближе и осторожно убрал прядь волос с её лица. — Ты мне в любом виде понравишься. Они сели за стол и начали ужинать, рассказывая друг другу, как прошёл их день. А завтра их ждал новый, но очень важный день.

***

Кочари Семья Кочари сидела за завтраком на своей небольшой кухне. — Вы знаете, сегодня свадьба Оруча Фуртуна, — решил поделиться новостями Гезеп. — Вот как? Странно, про помолвку ничего не было слышно, — удивился Адиль, приподняв брови. — Кажется, она гречанка, наверное, поэтому, — пожал плечами Гезеп. — Что ж… Подпортим им немного праздник, — заговорщицки проговорил Адиль. В его глазах вспыхнул озорной огонёк, а на губах появилась лукавая улыбка. Фадиме смотрела на своих братьев и не знала, как себя чувствовать. Но решила не лезть в это дело.

***

Дом Оруча Элени готовилась к свадьбе в своей комнате. Она уже надела свадебное платье и теперь стояла перед туалетным столиком, украшенным свадебными принадлежностями: кружевной фатой, изящными заколками и флакончиками с духами. Её белоснежное платье мягко шелестело при каждом движении, а в зеркале отражалась невеста — взволнованная, с чуть дрожащими пальцами и лёгкой улыбкой, которую она то и дело ловила в отражении. Когда в дверь постучали, Элени, не оборачиваясь, ответила: — Оруч, если это ты, то пока ещё рано, я не готова. — Нет, это Эсме. — Эсме, заходи, конечно, — глаза девушки засветились от радости. Она зашла в комнату, и сразу стало как-то уютнее — будто в воздухе разлилась тихая, тёплая забота. — Ты совсем одна осталась? — сказала Эсме с сочувствием. — Ничего, я привыкла… Вот собиралась завивать локоны. — Давай я тебе помогу. Элени села перед зеркалом, слегка откинула голову назад, а Эсме встала у неё за спиной. В комнате воцарилась уютная тишина, прерываемая лишь тихим шорохом расчёски, лёгким потрескиванием щипцов и редким вздохом. Элени смотрела в зеркало — на руки Эсме, на то, как уверенно и в то же время нежно они двигаются, и ей вдруг стало так спокойно, будто рядом была родная мама. Внезапно на глазах Эсме появились слёзы. Элени заметила их и обернулась: — Эсме, почему ты плачешь? Она лишь улыбнулась сквозь слёзы: — Представила, что могла бы так собирать на свадьбу свою дочку… В этот момент в комнате повисла тихая грусть. Эсме, несмотря на свою внешнюю силу, всегда была уязвимой, когда говорила о дочери. — Смотри, я сегодня совсем одна, рядом нет моей мамы, — в глазах Элени появилась небольшая грусть. — Но есть ты… Может, мы нашли друг друга? — она взяла женщину за руку, и в уголках её глаз тоже стали скапливаться слёзы. — Ты права, — Эсме слегка улыбнулась и смахнула слезу. — Так! Хватит плакать, у нас тут свадьба, а не поминки! — громко и чуть насмешливо произнесла она, и в голосе зазвучали привычные, бодрые нотки. — Давай-ка ещё пару локонов сделаю— и будешь самой красивой невестой. Оруч уже был готов и ждал Элени у лестницы. Он стоял, слегка опираясь о стену, в строгом чёрном костюме и чёрной рубашке — лаконичном, но выразительном наряде. Время от времени он бросал взгляд на часы, и в груди нарастало нетерпение, но время ещё было. Наконец он услышал лёгкие шаги на лестнице — не торопливые, не нервные, а спокойные, почти невесомые. И вот появилась Элени. Она спускалась медленно, осторожно, а за ней, поддерживая подол платья и фату, шла Эсме. Элени была в кружевном платье с длинными рукавами и объёмной, но не слишком пышной юбкой — оно струилось при каждом шаге, словно дышало. Фата из полупрозрачной ткани, украшенная кружевами по краю, была закреплена у макушки и мягко спускалась по плечам. Волосы уложены в нежные локоны, обрамляющие лицо, — они подчёркивали её юность и нежность. Весь образ напоминал о греческом происхождении невесты. Оруч замер. Дыхание на мгновение перехватило, а сердце пропустило удар. Он вдруг осознал, что до этой секунды не понимал, что такое настоящая красота. Перед ним была не просто невеста — она казалась воплощением чего-то светлого, почти неземного. Элени была именно такой, какой он представлял себе ангелов в детстве: с этим светом вокруг, с этой чистотой в глазах. Только теперь она была реальной и живой — его Элени… — Я готова, идём? — мягко прервала его размышления Элени, слегка улыбнувшись. В горле пересохло, и он с трудом нашёл слова: — Ты… ты прекрасна, Элени, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но голос всё равно дрогнул. Оруч взял её за руку. Его пальцы слегка дрожали, но он сжал ладонь крепче — не только чтобы поддержать её, но и чтобы унять собственное волнение.

***

Свадебный зал Зал был украшен гирляндами белых цветов и золотыми лентами — они переливались в свете многочисленных светильников, создавая атмосферу торжественности и волшебства. Гости уже собрались: кто то перешёптывался, кто то улыбался, а кто то смотрел с недоверием. Но все с нетерпением ждали появления жениха и невесты. И вот они появились в свете софитов. Оруч шёл с прямой осанкой, взгляд уверенный, но в глубине глаз читалась трепетная радость — та самая, которую невозможно спрятать. Элени рядом с ним выглядела как воплощение нежности: она чуть прижималась к его плечу, но при этом держалась с достоинством, словно знала, что этот день принадлежит им двоим. Гости замерли, любуясь парой, а затем разразились аплодисментами. Элени слегка покраснела от смущения, но улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется счастьем. Оруч бросил на неё тёплый взгляд. Включили медленную музыку, и молодожёны начали свой свадебный танец. Вокруг кружил фотограф, пытаясь запечатлеть лучшие кадры — он ловил каждый взгляд, каждое движение. Они медленно кружили под звуки мелодии, которая, казалось, была создана только для них. Оруч уверенно вёл, его движения были плавными и осторожными — он будто боялся нарушить хрупкость момента. Элени следовала за ним легко, словно невесомая, её кружевное платье мягко колыхалось при каждом повороте. — Сегодня мой самый счастливый день в жизни, — тихо сказал Оруч, чуть наклонившись к ней. Элени смотрела ему прямо в глаза, но не просто в глаза, а словно заглядывала в самую душу. — Мой тоже… В этот момент для них не существовало никого вокруг: ни гостей, ни камеры. Всё, что имело значение, — это тепло рук, ритм их танца и ощущение найденного дома. Неожиданно послышались тяжёлые, чёткие шаги группы людей — слишком уверенные, чтобы принадлежать гостям, уже собравшимся в зале. Все обернулись к входу. Фуртунцы замерли, почувствовав недоброе: в проёме появились Кочари. В зале повисла гнетущая тишина. Музыка будто притихла, а гости перестали переговариваться. Воздух стал густым от напряжения. Мужчины Фуртуна достали пистолеты, Кочари тоже не отставали. Оруч мгновенно отреагировал — он резко шагнул вперёд, полностью закрывая собой Элени. Его спина выпрямилась, плечи напряглись, а кулаки непроизвольно сжались. — Кочари, зачем вы пришли? — голос Оруча прозвучал низко и гневно, эхом отдаваясь в зале. — Узнали, что у вас свадьба. А вы даже не пригласили своих соседей, — с насмешкой ответил Адиль, слегка приподняв бровь. В его улыбке читалась явная провокация. У Оруча вырвался нервный смешок, но в нём не было веселья — только напряжение и сдерживаемый гнев. Элени, стоящая за его спиной, разглядела говорящего мужчину. Это был тот самый родственник Амирума. Глубоко вдохнув, она вышла вперёд, оказавшись рядом с мужчинами. Её движения были плавными, но твёрдыми. Адиль, конечно, тоже не мог её сразу не узнать. Его взгляд на мгновение замер на её лице, а улыбка на секунду дрогнула — он явно не ожидал увидеть девушку-доктора здесь, да ещё и в роли невесты Оруча. В его глазах промелькнуло удивление. — Если вы действительно хотите быть гостями, тогда проходите, — голос Элени звучал твёрдо, почти холодно, — только уберите оружие. Адиль посмотрел в глаза Элени — в них не было мольбы, только спокойная уверенность и достоинство. Он медленно опустил пистолет. Остальные Кочари переглянулись и, после короткого колебания, последовали его примеру. Они заняли места в свадебном зале, но напряжение ещё витало в воздухе. Исо всё это время пристально наблюдал за Фадиме, которая упорно делала вид, что не замечает его взгляда. Оруч всё ещё был возбуждён и раздосадован. Его дыхание было прерывистым, на шее пульсировала вена, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Он бросил короткий взгляд на Кочари и едва слышно прошипел: — Он специально пришёл, чтобы испортить мой лучший день! Элени осторожно взяла мужа за руки. Её прикосновения были мягкими, но уверенными. Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде было столько тепла и поддержки, что гнев Оруча начал понемногу утихать. Её пальцы слегка погладили его ладонь, успокаивая. — Хорошо, — тихо сказала она, — но тогда давай не будем доставлять ему это удовольствие. Оруч глубоко вздохнул, медленно выдохнул и кивнул. Он сжал её пальцы в ответ, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Напряжение постепенно покидало его тело. Свадьба продолжилась. Элени окинула взглядом зал и замерла, увидев среди гостей свою маму. Девушка впала в ступор. В это время зал наполнился чарующими звуками традиционной музыки — зазвучали ритмичные мотивы хорона. Гости, подхваченные праздничным настроением, начали выстраиваться в круг, соединяя руки. Барабаны отбивали чёткий ритм, а мелодия дудука создавала волшебную атмосферу. Ритм постепенно нарастал, увлекая всех в водоворот праздника. Элени, стараясь не привлекать к себе внимания, проскользнула между столами, пока все были поглощены танцем. — Мама, ты пришла? — её голос дрогнул от волнения. — Пришла, не смогла не прийти… Я всё ещё не одобряю твой выбор, но пусть будет так, как ты хочешь. Знай, что ты всегда можешь вернуться домой. Мелина притянула дочь к себе в материнские объятия, которых Элени так долго была лишена. Они простояли так довольно долго. Пока Мелина не услышала тихие слёзы дочери и, отстранившись, произнесла в своём привычном стиле: — Не плачь, а то весь макияж потечёт. Давай, возвращайся к гостям. — Спасибо, мама, — прошептала Элени, чувствуя, как тепло разливается в её сердце. Оруч наблюдал за этой сценой со стороны, и был рад, что не стал причиной разлада любимой с единственным родным человеком. Мама какой бы она не была, всё равно останется мамой. А люди продолжали весело танцевать. Элени не знала этого танца, но ей очень нравилось смотреть со стороны. Она сидела за столом и с улыбкой наблюдала за гостями. Её глаза светились любопытством и восхищением — движения казались ей одновременно простыми и завораживающими. Девушка смотрела на Оруча, который с лёгкостью влился в круг танцующих. Хоть он и был далеко, связь между ними никуда не исчезала. Оруч не удержался и подошёл к жене, протянув руку, пригласил присоединиться. Элени на мгновение заколебалась — она боялась ошибиться в движениях, — но, увидев ободряющую улыбку мужа, решилась. Он мягко взял её за руку, показал несколько основных шагов, и вскоре она уже двигалась в общем ритме, чувствуя себя частью этого праздника. — Сейчас будут дарить золото, — шепнул Оруч на ухо Элени, когда танец завершился и гости начали расходиться. — Зачем? Вы ведь и так богатые, — удивлённо сказала девушка. — Это традиция, — улыбнулся он, с нежностью глядя на неё. — Как капитал для молодожёнов. Золото невесты — это её средства на чёрный день. Если когда-нибудь ей понадобится деньги, она всегда сможет воспользоваться этим золотом. Гости начали подходить к паре по очереди. Каждый преподносил либо золотые монеты, либо украшения. Дарители произносили короткие пожелания. Вечер подходил к концу. Гости начали прощаться, обнимая молодожёнов и желая им долгих лет совместной жизни. В зале становилось всё тише, но атмосфера оставалась тёплой и светлой. Оруч и Элени стояли у выхода, провожая последних гостей. Они улыбались, благодарили, обменивались прощальными словами. Когда последний гость ушёл, они на мгновение замерли, оглядывая опустевший зал, украшенный цветами и лентами, — зал, ставший свидетелем их самого прекрасного дня.

***

Дом Оруча Наконец настал момент, когда пара осталась вдвоём, в своём доме. Тишина окутала их, словно мягкое одеяло, а воздух наполнился ощущением новизны и начала чего-то большого. — Элени, я спрошу кое-что, — мужчина сделал небольшую паузу, внимательно глядя на жену. — Я не очень понял, почему Адиль Кочари послушал тебя? — Видимо из благодарности, — Элени опустила взгляд, но сразу же его подняла. — Дело в том, что в первое утро после моего приезда я пошла на пробежку. И увидела на дороге мужчину, ему было плохо, я помогла. Оказывается, это был родственник Кочари… Ты злишься? — Нет, зачем мне злиться, — Оруч подошёл ближе и нежно взял Элени за плечи. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Твоя доброта спасла нас от испорченной свадьбы. Из гостиной они направились в спальню Оруча. Они остановились у кровати, стоя напротив друг друга. Элени слегка опустила голову от смущения — её щёки порозовели, а пальцы непроизвольно теребили ткань платья. Дыхание участилось, в груди трепетало сердце. Оруч аккуратно приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд был тёплым, внимательным, полным нежности. — Я тебя люблю, Элени Фуртуна, очень люблю… Он аккуратно снял фату и отложил её в сторону. Затем медленно наклонился и поцеловал Элени — сначала совсем нежно, едва касаясь губами её губ, потом чуть настойчивее, позволяя поцелую стать глубже. Она ответила на поцелуй, её руки дрогнули, а затем уверенно легли на плечи Оруча. Она приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе, и её дыхание смешалось с его дыханием. Оруч осторожно провёл руками по её спине, нащупывая молнию платья. Он медленно потянул замок вниз, и ткань послушно разошлась, обнажая нежную кожу. Элени чуть вздрогнула от прикосновения прохладного воздуха, но тут же расслабилась, чувствуя, как тепло его ладоней согревает плечи. Она начала расстёгивать пуговицы его рубашки — сначала одну, потом вторую, движения были неторопливыми, почти ритуальными. Её пальцы слегка подрагивали, но она не останавливалась. Когда последняя пуговица поддалась, она осторожно провела ладонью по его груди, ощущая биение сердца под кожей. Оруч на мгновение замер, глядя на неё. Он мягко обнял её за талию и сделал шаг вперёд, увлекая за собой к кровати. Элени последовала за ним, не разрывая зрительного контакта. Он провёл рукой по её волосам, убирая непослушный локон, оказавшийся на глазах. — Ты прекрасна, — прошептал он. — И теперь ты моя. Элени улыбнулась, её глаза блестели в свете лампы. Она подняла руку и коснулась его лица, провела кончиками пальцев по скуле, по линии подбородка. — И ты мой, — ответила она так же тихо. Оруч наклонился к ней снова, и на этот раз поцелуй стал более страстным, но всё таким же бережным. Его рука скользнула вдоль её руки, переплетая пальцы. Постепенно движения стали более уверенными, но оставались полными трепетного уважения и нежности. Каждый жест говорил больше слов: прикосновения были осторожными, но настойчивыми, объятия — крепкими, но нежными. Они изучали друг друга — не спеша, внимательно, с благоговением перед новой страницей своей жизни.