Гречанка

Но города нам соврут

И года заберут

Мы проснёмся в одной квартире

Ты расцветешь и вдруг

Расцветают цветы

Ты действительно лучшая в мире

Beautiful boys «Луна»

Пещера, где-то в горах Кочари Солнце только встало, окрасив вершины гор в золотистый цвет. Люди повсюду ещё спали, и с ними, кажется, спала сама природа — тишина нарушалась лишь редкими криками птиц да шорохом листвы. Не спали только двое. — Фадиме, почему ты мне ничего не сказала, что ваши придут на свадьбу брата? — Исо был на взводе. Его голос звучал резко, почти обвиняюще. Фадиме стояла к нему полубоком, вскинув голову, и сильно жестикулировала. — Я тоже не знала заранее! — Но всё равно же узнала! — настаивал Исо. — Вы чуть не испортили счастливый день моего брата! Фадиме резко повернулась к нему, её глаза сверкнули. — Хватит! Чуть не испортили, но не испортили же, — она сорвалась на крик. — К тому же, я устала тебе помогать! Исо замер на месте, сделал глубокий вдох и выдох. Он провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться. — Ладно, хорошо, — сказал он уже тише, стараясь смягчить тон. — Хорошо, что всё обошлось, но ты лучше скажи, почему твой брат послушался Элени? — Я тоже этого не поняла, — Фадиме пожала плечами, её взгляд стал задумчивым. — Наверное, он тоже попал под её обаяние, — усмехнулся Исо. — Я смотрю, ты из-под её обаяния не выходишь, — Фадиме смотрела хмуро, приподняв одну бровь. — Девочка, ты что, ревнуешь? Она моя невестка, невестка! — Исо попытался приобнять любимую, но она лишь дёрнула плечами, отстраняясь. — Вот познакомишься с ней поближе, тогда поймёшь.

***

Дом Оруча Комната наполнилась лучами утреннего солнца. Золотые полосы легли на пол, скользнули по мебели и наконец коснулись лица Элени. Она лежала на боку, положив руку под голову, и смотрела на Оруча. Он спал рядом, его дыхание было ровным и глубоким. Солнечные лучи освещали его светлые волосы, от чего они становились почти золотыми. Оруч пошевелился, вздохнул и медленно открыл глаза. На мгновение он выглядел растерянным, но потом его взгляд сфокусировался на Элени, и лицо озарилось тёплой улыбкой. — Доброе утро… — сказала она, и её голос прозвучал тихо и нежно, словно продолжение утренней тишины. — Доброе утро, Элени… — ответил он, протягивая руку и легко касаясь её лица. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение — бережным. Они помолчали, просто глядя друг на друга. Солнечный свет теперь заполнил всю комнату — он лежал на покрывале, пробивался сквозь кружево занавески, создавал причудливые узоры на полу. В воздухе танцевали пылинки, подсвеченные золотистым сиянием. — Оруч, я спрошу кое-что… — начала она, слегка смущаясь. — Спрашивай, — он расплылся в улыбке. — Ты меня всегда называешь Элени, но не женой. Просто у вас принято называть друг друга по родственным связям. Исо вот всегда меня невесткой зовёт. Оруч приподнялся на локте, чтобы быть ближе, и солнечный луч скользнул по его плечу, подчеркнув рельеф мышц. — Мне просто очень нравится произносить твоё имя, — мягко сказал он. — Есть возражения? — Нет, никаких… — прошептала она. — Где-то за окном запела птица, и этот звук слился с тишиной комнаты, наполненной теплом и близостью. — Оказывается, это так прекрасно — просыпаться со своей женой, — тихо произнёс Оруч, проводя кончиком пальца по её щеке. Они ещё несколько мгновений лежали так, наслаждаясь моментом. Солнечный свет становился всё ярче, заполняя комнату до краёв, прогоняя последние тени ночи.

***

После завтрака Оруч собирался уходить. — Хочешь пойти со мной в медпункт? — предложил он. Элени лишь покачала головой: — Нет, пусть жители пока попривыкают. Не хочу, чтобы они не шли лечиться из-за меня. Я пока займусь домом — у меня есть кое-какие идеи. — Хорошо, — кивнул Оруч. — Просто я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с профессией. Ты ведь врач, а здесь… пока всё непросто. — Всё в порядке, — Элени подошла и легко коснулась его плеча. — Считай, это мой отпуск. А потом посмотрим. — Тогда я пойду, — Оруч поцеловал девушку в лоб. — До вечера.

***

Элени же решила побегать. Для начала дня — ей нужно было проветрить голову. Она надела спортивный костюм, собрала волосы в хвост и вышла из дома. Лёгкий ветер обдувал лицо, солнце грело спину, а под ногами шуршали опавшие листья. Она оказалась на набережной, где увидела неожиданного человека. Утренний свет упал на его лицо — и Элени тут же его узнала. — Вы меня специально ждали или всё же совпадение? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Совпадение, — проговорил Адиль, не оборачиваясь. Он стоял, как скала среди бурного моря, абсолютно спокойный, и смотрел вдаль, где волны разбивались о берег. Но Элени, естественно, не поверила, что ему — Кочари, было делать здесь — в Фуртуне. — Послушай, невестка Фуртуна, — продолжил он, чуть понизив голос и наконец повернувшись к ней. — Ты помогла нашему дяде Амируму, я помог тебе. Теперь мы квиты… Адиль развернулся и зашагал вдаль, а Элени смотрела ему вслед. В голове кружились мысли о Кочари, о многолетней вражде, что казалась ей чем‑то далёким и почти нереальным. Раньше она знала об этом лишь по рассказам — теперь же своими глазами видела напряжение, что царило между семьями. Она вспомнила, как ещё недавно Кочари представлялись ей лишь словом — тёмной тенью чем‑то абстрактным и почти мифическим. Теперь же на их свадьбе вражда обрела лица: напряжённый взгляд Адиля, сжатые губы Оруча, ухмылки людей из Кочари. Элени глубоко вдохнула свежий утренний воздух, наполненный запахом моря и опавших листьев. Где-то в глубине душе её в вера в добро говорила: «Но если человек способен отступить от ненависти из‑за маленькой помощи врага… Может, всё не совсем потеряно?»

***

Пансионат Эсме Прошло несколько недель. Элени стала приходить в медпункт работать с Оручем. Местные жители хоть и были всё ещё насторожены, но под влиянием Оруча всё больше доверялись Элени. Она замечала, как менялся тон разговоров: если сначала за спиной шептались о «чужачке-гречанке‑христианке», то теперь всё чаще звучало: «жена Оруча». Он умело направлял внимание людей: подчёркивал её статус в семье, хвалил умения, напоминал, что она выбрала их край и их жизнь. Постепенно враждебность таяла — вместо подозрений в глазах пациентов появлялась благодарность, а вместо шёпотов — искренние слова признательности.

***

Пансионат Эсме В один день Адиль Кочари собрал всех Фуртуна у пансионата Эсме — на их собственной территории. Это само по себе было вызовом. Пансионат стоял в центре земель Фуртуна: то, что Адиль явился сюда и созвал всех, уже говорило о многом — он не просил разрешения, не искал компромисса, а просто поставил перед фактом. К назначенному часу все уже собрались. День выдался прохладным и ветреным. По небу плыли низкие серые облака, время от времени закрывая солнце. Когда оно всё же пробивалось сквозь тучи, его лучи ложились золотистыми пятнами на выложенную плиткой площадку перед зданием пансионата. Ждали только организатора встречи. Элени стояла рядом с Оручем, который слегка приобнял её за плечи. Этот жест был таким естественным, таким привычным, что на мгновение она забыла обо всех тревогах. Но лишь на мгновение. «Зачем Адиль собрал всех здесь, на земле Фуртуна? Что он задумал?» Она невольно придвинулась ближе к Оручу, ища в его присутствии опору. — Зачем он захотел встретиться? — тихо спросила девушка, понизив голос так, чтобы слышал только Оруч. — Поверь, я тоже не имею ни малейшего понятия, — Оруч лишь пожал плечами, но Элени заметила, как на мгновение напряглись его плечи. Тишину разорвал рёв мотора. Все обернулись одновременно. На своём пикапе появился Адиль Кочари. Машина остановилась в клубах пыли, поднятой колёсами на гравийной дорожке. Он вышел неторопливо, в тёмной куртке с поднятым воротником, в крепких ботинках. — Зачем собрал нас? — резко бросила Ширин, её голос, твёрдый и властный, разрезал напряжённую тишину, как клинок. Она выпрямилась во весь рост, опираясь на трость, и взгляд её, острый и непреклонный, впился в Адиля. — Я хочу эту землю, сердце Фуртуны, — произнёс мужчина, не отводя глаз. В его взгляде горела решимость, почти одержимость, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Такого никогда не будет! — взорвалась Эсме, её голос задрожал от ярости. Она шагнула вперёд, лицо побледнело, а глаза сверкали, как молнии в грозовом небе. — Если мы с тобой договоримся, пусть это море выйдет из берегов и найдёт твою гору! Пусть земля разверзнется под твоими ногами! — Эсме… Эсме, не бушуй! — сказал спокойно мужчина. — Кочари, сдохни! — выкрикнула в ответ Эсме. Между ними словно летали искры — незримые, обжигающие, готовые в любой момент вспыхнуть пламенем. Воздух стал густым, почти осязаемым, будто заряженным электричеством перед бурей. Ширин прервала их спор. — Хватит! Прекратите этот маскарад! — она с силой ударила своей палкой о землю, и звук эхом разнёсся по двору. Все вздрогнули, даже Адиль на мгновение замер. — Ты права, Ширин, — Адиль повернулся к ней, его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и произнёс чётко, чеканя каждое слово: — Твой сын скоро выходит из тюрьмы. Право крови переходит мне. Тебе решать: пусть кровопролитие продолжается… или остановится. Вы отдаёте мне землю — я не убиваю Шерифа и разрешаю Эсме здесь остаться. Такой договор. Ширин замерла. Её пальцы, сжимавшие набалдашник трости, побелели. Она закрыла глаза на мгновение, словно заглядывая вглубь себя, но уже знала, что решение у этой ситуации одно. — Я согласна, — произнесла она тихо, но так, что все услышали. — Но, Ширин… — Эсме попыталась возразить. — Это дело решено, и точка, — голос Ширин зазвучал как удар молота. Она подняла руку, останавливая любые дальнейшие возражения. Эсме отшатнулась, будто получила пощёчину. Её губы дрожали, она хотела что‑то сказать, но не смогла — слова застряли в горле. Она резко развернулась и бросилась прочь. Адиль едва заметно улыбнулся — в этой улыбке не было торжества, только холодное удовлетворение. Оруч и Исо мало что поняли из этого разговора. Они переглянулись: брови Исо сошлись на переносице, а Оруч едва заметно покачал головой — в его взгляде читалось явное недоумение. — Что за бред? — тихо пробормотал Исо, наклоняясь к Оручу. — Земля — сердце Фуртуны? Да наши чайные плантации и фабрика стоят намного больше! Зачем ему именно этот клочок земли? Оруч лишь пожал плечами, хмуро наблюдая за уходящим Адилем. — Не знаю, — ответил он так же тихо. — Но раз он так настаивает, значит, тут что‑то ещё. Только вот что? В отличие от них, Элени начала понемногу понимать. Наблюдая за перепалкой, она ловила едва заметные детали: как на мгновение дрогнули губы Эсме, когда Адиль озвучил свои условия; как она избегала смотреть ему в глаза — но не из ненависти, а словно боясь выдать что‑то; как Адиль, произнося слова о земле, на долю секунды перевёл взгляд на Эсме — не с угрозой, а с какой‑то затаённой болью. В голове Элени стал складываться пазл. Почему Адиль попросил такую странную плату? Ответ вдруг показался до боли очевидным. «Так вот он кто, — пронеслось у неё в голове. — Возлюбленный Эсме, которого не приняла её семья. Тот, с кем она пыталась сбежать…» Прошлое этих семей было куда сложнее, чем казалось ей на первый взгляд. Оно плелось годами, переплетая судьбы, обиды и запретные чувства — и теперь, наконец, начинало раскрываться перед ней, словно старая, пыльная карта, которую кто‑то случайно развернул на ветру.