Гречанка

Окунусь в твоим глаза —

Тёмные, как ночь

Душу разглядеть сквозь несколько веков

С тобою я только жив

По-другому не может быть

Шёлковая нить

Рукою дотянись

Beautiful boys «Обнимаешь»

Медпункт Машина резко затормозила у небольшого здания медпункта. Элени, не дожидаясь, пока кто-то откроет дверь, выскочила первой и помогла осторожно вытащить Оруча. Его одежда на боку уже насквозь промокла от крови, тёмное пятно расползалось всё шире. Лицо Оруча было бледным, губы чуть посинели, но он пытался улыбаться: — Всё хорошо, Элени… Просто царапина. — Не ври мне, — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Но скоро всё будет хорошо. Она на мгновение сжала его руку, словно пытаясь передать ему часть своей силы. Эсме распахнула дверь медпункта — внутри пахло антисептиком и лекарствами, смешанный аромат напоминал о детстве Элени, когда она впервые решила стать врачом. — Быстрее, кладите его сюда! — Эсме указала на кушетку. Оруча аккуратно уложили на бок — он тихо застонал от боли. Элени бросилась к шкафу, лихорадочно выискивая нужные инструменты: скальпель, стерильные салфетки, шовный материал, анестезию. Руки дрожали, но она заставляла себя сосредоточиться. — Сначала проверим, что внутри, — пробормотала она, настраивая портативный аппарат УЗИ. — Эсме, помоги мне освободить рану от одежды. Она осторожно разрезала ткань рубашки вокруг раны, обнажая покрасневшую кожу с каплями крови. Нанесла гель на бок и начала водить датчиком. Экран засветился, появились размытые очертания тканей. Элени внимательно всматривалась в изображение. В комнате повисла напряжённая тишина — только тихое жужжание аппарата и тяжёлое дыхание Оруча нарушали её. — Внутренние органы не задеты, это хорошо, — с облегчением выдохнула она. — Пуля застряла в мышцах боковой стенки живота, не задела ни печень, ни селезёнку, ни крупные сосуды. — Значит, всё не так плохо… — Оруч снова пытался улыбнуться, но в глазах читалась боль. — Кровопотеря ощутимая, так что нужно действовать быстрее. Элени подготовила анестезию. И в последний раз решила посмотреть Оручу в глаза. — Пообещай, что ты будешь в порядке и откроешь глаза после операции, — её голос дрогнул. Оруч взял её за руку, сжал пальцы: — Обещаю, любимая жена… У Элени покатилась одинокая слеза, но она быстро смахнула её и надела маску на лицо Оруча. После чего девушка пошла переодеваться для операции — надела стерильный халат, шапочку, маску, тщательно обработала руки антисептиком. — Эсме, ты боишься крови? — обернулась она к женщине. — Почему ты спрашиваешь? — Я одна не справлюсь, мне нужна твоя помощь. — Сделаю всё, что нужно! — твёрдо ответила Эсме. Они обе подготовились. Элени надела перчатки, проверила инструменты. Она закрыла на мгновение глаза, собирая все силы. — Начнём, — она сделала глубокий вдох и выдох. Девушка понимала, жизнь её любимого человека в её же руках, а каждая секунда промедления может стоить ему жизни из-за продолжающейся кровопотери. Но она знала: если действовать быстро и точно, шансы есть. Элени обработала рану антисептиком. Движения её стали чёткими, почти автоматическими — страх отступил, уступив место сосредоточенности. Она расширила края раны пинцетом, начала осторожно осматривать её хирургическим зондом… — Нашла, — выдохнула Элени. — Пуля здесь, в мышечной ткани. Осторожно, миллиметр за миллиметром, она подцепила металл хирургическим зажимом. Когда пуля оказалась снаружи, тускло блеснув на свету, Элени бросила её в лоток — звук удара эхом отозвался в тишине комнаты. Кровотечение усилилось. Элени быстро прижала стерильную салфетку и почувствовала, как ткань под её пальцами снова становится влажной — кровь сочиласт быстрее, чем хотелось бы. Не теряя ни секунды, она использовала гемостатичексий порошок и прижала рану марлевым тампоном — средство начало действовать почти мгновенно, помогая свёртыванию. Её движения были точными и выверенными — годы учёбы не прошли даром. Однако тогда Элени не могла бы подумать, что будет вытаскивать пулю из любимого человека в таких условиях. Она взяла иглу с шёлковой нитью и начала накладывать швы — стежок за стежком, сосредоточенно хмуря брови. Эсме молча подавала инструменты, время от времени вытирая пот со лба девушки. Наконец, последний узел был закреплён. Элени выдохнула — только сейчас она осознала, как сильно напрягалась всё это время. — Готово… — прошептала она, чувствуя, как дрожат её руки. — Теперь нужно наложить повязку и обеспечить покой. Она аккуратно наложила повязку, проверяя плотность прилегания. Дыхание Оруча стало ровнее, более глубоким. На мгновение Элени приложила пальцы к его запястью — пульс стал чуть более наполненным. Элени отошла к раковине, сняла перчатки и маску. Руки всё ещё дрожали. Эсме подошла к ней и взяла её ладони. — Всё будет в порядке, ты справилась… Ты настоящий врач. Они обнялись — обеим было нелегко, но они сделали это вместе. — Я до операции позвонила и сообщила Зарифе и Ширин, они, наверное, скоро придут, — сказала Эсме. Элени лишь слегка кивнула. Она вышла на улицу подышать воздухом. Ночь встретила её прохладой и тишиной. Над головой раскинулось чёрное небо, усыпанное звёздами — такими далёкими и равнодушными к людским бедам. Ветер, лёгкий и свежий, коснулся разгорячённого лица, принося с собой запах моря. Элени глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь во всём теле. Только сейчас до неё в полной мере дошло, что только что происходило. Она прислонилась к стене медпункта, закрыла глаза. Перед внутренним взором снова и снова возникали картины: бледное лицо Оруча, кровь на её руках, момент, когда она наконец извлекла пулю… Но главное — его дыхание, ставшее ровным, и слабый, но живой пульс под её пальцами. «Он будет жить, — повторяла она про себя, словно заклинание. — Он будет жить, он будет жить…» Она взяла в руки крестик и стала молится: «Господи, помоги ему справиться, пусть Оруч будет жить, я очень прошу…» Элени была очень погружена в себя, что не слышала приближающихся шагов, но почувствовала появление кого-то рядом с собой. Из ниоткуда появился Гезеп. — Зачем вы пришли? — настороженно, но устало спросила Элени. — Если отдашь пулю, мы отпустим Исо, — холодно произнёс он. Элени молча принесла пулю, на которой всё ещё алела кровь. Гезеп забрал её и ушёл, не проронив больше ни слова. В этот же момент появились Ширин и Зарифе, они обе запыхались от быстрой ходьбы, в глазах читалась явная тревога. — Как он? — спросила Зарифе. — Операция прошла успешно, — Элени постаралась говорить уверенно. — Он пока ещё спит после анестезии. Женщины зашли, чтобы лично убедиться. У них наворачивались слёзы при виде бледного лица Оруча. — Ладно, мама, с ним всё будет в порядке, — пыталась успокоить свекровь Зарифе, хотя у самой на душе было тяжело. Зарифе подошла к Элени, её голос дрожал: — Прости меня, дочка… Я тебя не приняла с самого начала, но, видимо, Бог послал нам тебя, чтобы спасти моих сыновей. Спасибо тебе… — Она крепко обняла девушку. Элени не ожидала такого порыва, но потом обняла её в ответ. В этот момент она почувствовала, как внутри что-то оттаивает — месяц недоверия и холодности рухнул в одно мгновение. — Вы можете вернуться домой, я останусь с Оручем, не переживайте, — Элени держала Зарифе за руки, чтобы придать спокойствия. — Если ты так говоришь, то тогда мы пойдём… Ширин и Зарифе ушли в особняк. А Эсме, стоявшая всё это время в дверях медпункта, подошла к Элени. — Мне тоже пойти? — Останься, пока Оруч не проснётся, потому что я боюсь оставаться одна… — голос Элени дрогнул. — Вдруг он не откроет глаза… Они сели, приобнявшись, напротив Оруча и стали ждать. За окном ночь раскинула своё бархатное покрывало, усыпанное звёздами, а ветер тихонько шелестел листьями за окном, словно нашептывал слова утешения. Элени то и дело бросала взгляд на бледное лицо Оруча — его грудь едва заметно поднималась и опускалась, и этот ритм был для неё сейчас самым важным звуком в мире. Девушка сжала руку Эсме. Та ответила лёгким пожатием — без слов, но так, что стало легче. В глазах женщины читалась та же тревога, та же надежда, то же отчаянное желание, чтобы всё закончилось хорошо. Оруч приоткрыл глаза. И Эсме сразу вскочила со стула. — Оруч, ты в порядке? — она тронула его лицо, её голос дрожал от облегчения. — В порядке, в порядке, невестка… — он слабо улыбнулся, и эта улыбка, пусть едва заметная, заставила сердце Элени забиться быстрее. Элени с Эсме обменялись счастливыми улыбками. — Тогда я пойду, оставлю вас… — Эсме мягко коснулась плеча Элени и направилась к двери. Элени мягко подкатила стул ближе к кушетке. — Не переживай, Исо тоже в порядке, Кочари его отпустили. Я говорила с ним по телефону, он хотел прийти, но я сказала, что не надо на ночь глядя. — Слава Богу, что он в порядке. Но ты права, мы с ним завтра серьёзно поговорим, — Оруч попытался приподняться, но Элени мягко остановила его. Она взяла его за руку и посмотрела прямо в глаза. В этот момент весь мир будто сжался до этой комнаты, до его взгляда, до тепла его ладони. А у неё самой градом покатились тихие слёзы — не от горя, а от облегчения, от того, что он жив, рядом, дышит, смотрит на неё. — Элени, всё ведь прошло… Зачем плачешь? — Оруч попытался стереть её слёзы, но сил хватило лишь на лёгкое прикосновение к щеке. — Просто я всё это время держалась, — её голос дрожал, но в нём звучала такая искренность. — Всё время, пока оперировала, пока ждала, пока молилась про себя… Я не позволяла себе плакать, потому что должна была быть сильной. А когда мы оказались вот так с тобой вдвоём, я не выдержала… Она слегка наклонилась и осторожно прижалась лбом к его лбу — так, как он он делал раньше, чтобы успокоить её. Их дыхание на мгновение стало почти синхронным. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше слов, чем могли бы сказать любые фразы. — Оруч, я бы не вынесла, если бы с тобой что-то случилось… Этот мир без тебя будет невыносимым, — её шёпот был едва слышен, но каждое слово звучало так, будто она вкладывала в него всю душу. У Оруча самого стали скапливаться слёзы. Он сжал её руку чуть сильнее, насколько позволяли силы. — Обещаю, я тебя не оставлю одну, моя Элени… Она улыбнулась сквозь слёзы и осторожно провела пальцами по его щеке — такой тёплой, такой живой. — Я надеюсь… А теперь давай спать, тебе нужно отдыхать, — она положила голову на кушетку рядом с ним, так, чтобы чувствовать его дыхание. Оруч легонько поцеловал её в макушку. Этот поцелуй был таким лёгким, почти невесомым, но он согрел её до самого сердца. В тишине медпункта было слышно только их дыхание — ровное, спокойное, синхронизировавшееся, как будто их сердца наконец нашли один ритм. Где-то на улице шумело море, его мерный гул доносился даже через закрытое окно, убаюкивая. Элени закрыла глаза. Впервые за этот бесконечный день она почувствовала, что может расслабиться. Он жив. Он рядом. Всё будет хорошо.

***

Дом Оруча На следующий день Оруча было решено перевезти домой. Элени помогала ему зайти в дом, бережно придерживая под локоть — он шёл медленно, слегка прихрамывая, лицо всё ещё было бледным, но в глазах уже светилась жизнь. Дома их уже ждала Зарифе у входа — она замерла на мгновение, увидев сына. — Сынок, слава Богу, с тобой всё в порядке, — она слегка приобняла Оруча, и в этом объятии было столько невысказанной материнской боли и облегчения, что у Элени защемило сердце. Зарифе помогла довести его до кровати, поддерживая с другой стороны. — Спасибо, мама, — тихо ответил Оруч, опускаясь на постель. Зарифе повернулась к Элени, и взгляд её, был наполнен теплом и благодарностью: — Элени, дочка, я тут наготовила вам еды, чтобы и ты поела, и Оруча накормила, — она положила руку на плечо девушки, и это прикосновение было таким искренним, таким родным. — Ты хоть поспала немного ночью? — Немного… Спасибо вам за заботу, — Элени улыбнулась. — Ну что ты… — Зарифе мягко улыбнулась в ответ. — Ладно, я пойду, вы располагайтесь и отдыхайте. Она вышла из комнаты, и только тогда Элени позволила себе выдохнуть. Оруч посмотрел ей вслед, удивлённо приподняв бровь: — Пока я спал, мир перевернулся? Что это с мамой? — Я спасла твою жизнь, и госпожа Зарифе приняла меня… в качестве невестки. — Хотя бы ради этого стоило оказаться раненным, — он рассмеялся, но тут же поморщился от боли в боку. — Не говори глупостей, — Элени шутливо нахмурилась, но сама тоже рассмеялась. Она присела рядом на кровать и осторожно тронула пряди волос Оруча — они были мягкими, словно шёлк. — Я чуть вчера от страха не умерла… — её голос дрогнул, и она сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Но всё прошло… — Оруч взял её за руку, сжал пальцы. Их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга самыми влюблёнными глазами, и в этот момент весь мир будто остановился. Но вдруг послышался скрип входной двери — кто-то зашёл в дом. — Пойду посмотрю, — Элени встала и вышла в коридор. Там, у порога, стоял Исо. Его лицо было побитым — на скуле виднелся синяк, под глазом — ссадина, а взгляд был виноватым, почти потерянным. Элени на мгновение замерла, а потом подбежала и крепко обняла его: — Исо… — Я думал, невестка, ты меня побьёшь, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Дурак что ли… — Элени отстранилась, но не выпустила его руки. — Из-за меня в брата попала пуля, так ещё и в больницу не смогли отвезти… — начал Исо, и голос его дрогнул. — Это же не твоя вина, — Элени сжала его ладонь. — Ты, пожалуйста, выбрось эти мысли из головы. Мы вообще-то очень переживали за тебя… Они ещё раз обнялись — крепко, по-родственному, и в этом объятии было столько понимания, что Исо наконец смог выдохнуть. — Как брат? — спросил он, отстраняясь. — Хорошо, насколько это возможно. Пойдём, он хотел с тобой поговорить. Элени заглянула в комнату и сказала: — Исо пришёл. — Пусть заходит, — отозвался Оруч, слегка нахмурившись. Исо медленно зашёл в комнату. Элени же собиралась уйти на кухню, но её остановил голос Оруча: — Элени, ты тоже оставайся, вместе говорить будем. Она зашла и села на кровать рядом с Оручем, чувствуя, как его тепло передаётся ей. — Брат, скорейшего тебе выздоровления, пусть всё пройдёт. Прости, что так вышло… — Исо опустил голову, и в его голосе было столько раскаяния, что Элени невольно сжала руку Оруча. — Спасибо, Исо… Давай, рассказывай всё с самого начала, — Оруч говорил спокойно, но в его глазах читалась тревога за брата. Исо вздохнул и начал: — Мы с Фадиме несколько лет вместе. Я влюбился в неё очень сильно, понимал, что она дочь убийцы нашего отца, но ничего не мог поделать. Начал ухаживать за ней, она долго не сдавалась, но потом и Фадиме не выдержала. Она попросила меня только об одном — чтобы никто не знал, вообще никто. Я и тебе сказать не мог. В общем, виделись тайком. После истории с козами она захотела расстаться. Я мучился, но не знал, что делать. — А потом мы с тобой поговорили, — прервала его Элени, вспоминая тот разговор у моря. — Да, — Исо кивнул. — Я понял, что буду жалеть, если не попытаюсь быть с Фадиме. Я решил, что если Адиль её не отдаст, то надо сначала пожениться. Я нашёл для нас дом… Но не думал, что Кочари настолько не захотят слушать… Мне правда было всё равно, что они со мной сделают, но из-за тебя, брат… Оруч лишь устало провёл рукой по лицу, и Элени заметила, как дрогнули его губы — он пытался сдержать эмоции, но боль за брата была слишком сильной. — А мне было бы каково, если бы с тобой что-то случилось? — его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Кочари правда могли выстрелить тебе в голову, Исо? — проговорила Элени, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. — Не знаю, может, и не выстрелили бы… — Но не стали бы мы проверять, — ответил Оруч, и в его тоне прозвучала непреклонность. — Кстати, получается, это ты сливал информацию Кочари? Дядя мне что-то такое говорил. — Да… Но Фадиме нам тоже помогала. — Вы прям тайные миротворцы, — слегка улыбнулся Оруч. — И что теперь будем делать? — поинтересовалась Элени, переводя взгляд с одного брата на другого. — Не знаю, но пока никаких резких движений, слышишь, Исо? — Оруч пристально посмотрел на брата. — Да, хорошо, брат. — Теперь ты в одиночку ничего не делаешь, всё вместе, хорошо? — Хорошо, хорошо, — братья обнялись, и в этом объятии была настоящая братская любовь и поддержка, Элени невольно улыбнулась, глядя на них. — Но ты не сказал ничего про Фадиме… — напомнил Исо, отстраняясь. — А что тут скажешь, если ты её любишь? Главное, чтобы ты был счастлив… — Оруч искренне улыбнулся, так что Исо почувствовал, как тяжесть, давившая на него всё это время, наконец уходит. — Мы, кажется, стали неплохой командой, — тихо сказала Элени, глядя на братьев. Она невольно сжала их руки — одну в своей левой, другую в правой. Оруч, слегка поморщился от боли, но всё равно засмеялся: — Конечно. Нам в команду не хватало только капитана, но теперь все на месте, капитан Элени Фуртуна. Исо тоже рассмеялся, и смех получился лёгким, почти беззаботным: — А если ещё Фадиме заберём к нам в команду, совсем хорошо будет, — и в его глазах промелькнула надежда.