Гречанка

Пусть приятель художник на холодном окне

Нарисует твой образ мне

Я бреду между зданий

Душа моя в рваных ранах

Ты мой свежий воздух

Жаль, что чаще дышать невозможно

Beautiful boys «Я бреду между зданий »

Трабзон В конце концов Адиль понял, что оттягивать свадьбу сестры больше не представляется возможным, поэтому назначили дату. Подготовка закипела — все вокруг суетились, обсуждали детали и занимались организацией мероприятия. Элени помогала Фадиме выбирать платье для свадьбы. Они провели в торговом центре уже несколько часов: перемерили десятки вариантов, смеялись, спорили, пока наконец не нашли то самое — атласное платье с открытыми плечами и рукавами фонариками. — Оно очень красивое, — вздохнула Фадиме, разглядывая себя в зеркале. — Исо точно упадёт в обморок, когда увидит меня в нём! — Уверена, — добавила Элени. И девушки засмеялись. — А теперь давай выберем что-нибудь и для тебя на сам праздник, — предложила Фадиме. — Что-то яркое, чтобы ты тоже блистала рядом с невестой! Они отправились в другой магазин. Элени примерила несколько нарядов, пока не остановилась на платье насыщенного изумрудного цвета — оно идеально подходило к её зелёным глазам. Лёгкая струящаяся ткань мягко облегала фигуру, а V образный вырез добавлял образу элегантности. — Вот это! — восторженно воскликнула Фадиме. — Ты в нём такая… особенная. Мы просто обязаны его взять! Элени повернулась к зеркалу, улыбнулась своему отражению. В этот момент к ним подошёл консультант — молодой мужчина с учтивой улыбкой. — Прекрасный выбор, — одобрительно кивнул он. — Этот оттенок изумруда потрясающе сочетается с цветом ваших глаз. У вас безупречный вкус. Если хотите, я подберу к нему аксессуары — у нас есть изумительные серьги с малахитом, которые станут идеальным дополнением. Он говорил вежливо, но в его взгляде читался неподдельный интерес. Он чуть дольше, чем нужно, задержал взгляд на Элени, изучая её фигуру. — Спасибо, но мы сами справимся, — мягко, но твёрдо ответила Элени. Консультант слегка смутился, кивнул и отошёл к другому покупателю. В этот момент в магазин вошёл Оруч — он собирался после покупок забрать Элени, но, устав ждать в машине, решил пойти к девушкам. Он сразу заметил консультанта рядом с женой и то, как тот на неё смотрит. Оруч почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он никогда раньше не ревновал — их брак был таким спокойным, без драм. Но сейчас ему вдруг стало неприятно видеть, как чужой мужчина так внимательно разглядывает его жену, как улыбается ей. Он подошёл к Элени, стараясь сохранять спокойствие, но голос прозвучал резче, чем обычно: — Ну что, выбрали? Пойдём, уже поздно. Элени удивлённо посмотрела на него: — Оруч, что случилось? Мы только нашли платье, ещё хотели посмотреть аксессуары… Она заметила его напряжённый взгляд, брошенный в сторону консультанта, который как раз скрылся за стеллажами с шарфами. И вдруг её осенило. — Ты… ревнуешь? — тихо спросила она, и в её глазах мелькнуло удивление, а затем — довольная улыбка. Она чуть склонила голову набок, разглядывая мужа с новым, игривым интересом. Оруч на мгновение замер. Потом постарался принять своё обычное выражение лица. — Нет, это тут при чём? Просто… этот тип неприлично на тебя смотрел. Вот и всё. Элени не смогла сдержать лёгкого смешка — тёплого, почти беззвучного, который дрогнул в уголках губ. — Правда? — протянула она, чуть прищурившись. — И это всё? Никаких других причин? Оруч нахмурился, но в его взгляде читалась та самая ревность. — Да говорю же, он слишком уж разглядывал тебя. Будто ты витрина в магазине, — буркнул он, отводя глаза. Элени сделала шаг ближе, понизила голос почти до шёпота, в котором звучала ласковая насмешка: — И тебе это не понравилось? Он помолчал, потом коротко, резко ответил: — Не понравилось. — Хорошо, если не ревнуешь, тогда ладно, — Элени сделала вид, что поверила ему, но в глазах всё ещё плясали озорные искорки. — Но теперь ты меня понял. — Разве это одно и то же? — возмутился Оруч, чуть повысив голос, но тут же осекся, будто сам удивился своей реакции. Но Элени уже делала вид, что не слушает его. Она повернулась к зеркалу и плавно, с нарочитой неторопливостью, покружилась, чтобы он мог оценить наряд. Ткань платья взметнулась, играя изумрудными переливами. — Ну, как тебе? — спросила она, обернувшись через плечо и лукаво улыбнувшись. Оруч посмотрел на неё — на её улыбку, на сияние в глазах, на то, как изумрудное платье подчёркивает её красоту — и сам не смог сдержать улыбку. — Скажу, что ты в нём прекрасна, — искренне ответил он. — И что мне очень повезло. Фадиме, молча наблюдавшая за этой сценой, улыбнулась и подмигнула Элени. Та едва заметно подмигнула ей в ответ, и обе девушки едва сдержали смех.

***

Свадебный зал На праздник были приглашены жители обеих деревень — впервые за долгие годы люди, разделённые многолетней враждой, собрались вместе. В зале царила необычная атмосфера: настороженность постепенно сменялась любопытством, а потом — робкой надеждой. Гости переглядывались, перешёптывались, кто-то даже неловко улыбался соседям из «вражеской» деревни. С вступительной речью выступила Ширин. Она поднялась, расправила плечи и заговорила — голос её звучал твёрдо, но в нём чувствовалась глубокая искренность: — Мы все знаем, что было между нашими семьями. Не просто ссоры, не просто обиды — кровь, потери, горечь, которая передавалась из поколения в поколение. Наши предки не сумели оставить нам наследие мира — они передали нам груз вражды, как тяжкое бремя. Мы учили детей сторониться друг друга, забывая, что другая сторона тоже люди, что у них такие же сердца, такие же мечты. Но Исо и Фадиме полюбили друг друга и выбрали другой путь. Они не отрекаются от своих корней, но отказываются нести дальше эту ношу ненависти. Сегодня мы не просто благословляем их брак — мы признаём: пора остановиться. Мы не можем изменить то, что было. Но можем решить, что будет дальше. Отныне мы договариваемся о мире. Пусть их союз станет мостом через пропасть, которую мы сами вырыли. Пусть их семья станет началом новой традиции — традиции примирения, а не вражды. Да благословит их и нас Господь в этом пути! Раздались аплодисменты — сначала робкие, одиночные, а затем всё более дружные и громкие. Кто-то захлопал в ладоши от души, кто-то — скорее из вежливости, но даже это было шагом вперёд. Сложно было бы найти на свете более счастливых людей в этот момент, чем Исо и Фадиме. Их глаза светились неподдельным счастьем, улыбки не сходили с лиц. Тот долгий путь, по которому они шли — скрываясь ото всех, пытаясь помогать друг другу, чтобы не накалять обстановку между семьями, — оказался не зря. — Без тебя этот мир был бы таким серым и одиноким, — тихо произнесла Фадиме, у неё на глазах навернулись слёзы, но это были слёзы счастья. — Как и без тебя, без моей сумасшедшей полумафии Фадиме, — ответил Исо с тёплой улыбкой. Девушка засмеялась, и этот смех был таким лёгким, таким искренним, что Исо невольно улыбнулся ещё шире. — Ну, смотри, Фуртунчик, — Фадиме чуть склонила голову набок, — кажется, перед тобой уже другая девушка, настоящая принцесса. — Я эту девушку люблю в любом виде, — твёрдо сказал Исо. — В джинсах после работы с козами, в потрёпанной кофте, когда ты ворчишь на меня… И вот такую — сияющую, как самая яркая звезда. Я люблю тебя всю, целиком. Без исключений. Фадиме на мгновение замерла, впитывая эти слова. Потом её глаза заблестели ещё ярче, и она тихо ответила: — И я тебя. Больше всего на свете. Элени любовалась Исо и Фадиме, которые танцевали в центре зала, озарённые собственными улыбками и тёплым светом гирлянд. Они кружились, смеялись, не замечая никого вокруг — только друг друга. — Любовь всё-таки сильнее вражды… — тихо сказала девушка. — Да… — посмотрел на неё Оруч. В его глазах читалась задумчивость, а взгляд имел налёт лёгкой грусти. — Если бы в сердцах людей было больше любви, в мире было бы меньше зла. Но человек — слишком слабое существо, ему проще выбирать ненависть… Элени перевела взгляд на Эсме. Та смотрела на Адиля — их взгляды на мгновение встретились, и в них читалась глубокая, затаённая боль. Девушка погрузилась в свои мысли: «Ненависть… Но Адиль и Эсме любят друг друга, скрывая это под масками вражды. Даже если бы они хотели, они не могли отпустить прошлое, потому что каждый остался со своей правдой. И как мне равнодушно смотреть на их страдания? Когда сердце любит, а голова пытается отречься от этого…» Из задумчивости её вывел мягкий, тёплый голос Оруча: — Пойдём тоже танцевать, — он протянул ей руку. Она улыбнулась, глубоко вздохнула и решила отложить все раздумья хотя бы на этот праздничный вечер. — Пойдём, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его руку. Все танцевали хорон. Ритмичные движения, дружный топот ног, смех, переглядывания… Неожиданным образом Адиль оказался рядом с Оручем. На мгновение они замерли, глядя друг на друга, но продолжили танец. — Забавно, — заметил Адиль, — уже вторая свадьба в таком составе. — Да, — с лёгкой иронией произнёс Оруч, — только мою свадьбу вы хотели испортить. — Это так… Ты извини нас, Оруч Фуртуна, это было ошибкой, — искренне сказал Адиль. — Видишь, дожили до дня, когда увидели свадьбу моей сестры и твоего брата. — Жизнь преподносит сюрпризы, — кивнул Оруч. — И не говори. Оба мужчины засмеялись — искренне, без тени былой неприязни. В этот момент лёд тронулся. Свадьба прошла без каких-либо эксцессов. Царила атмосфера мира и праздника. Адиль поглядывал на молодожёнов — Исо и Фадиме кружились в танце, смеялись, и в каждом их движении читалась такая глубокая, искренняя любовь, что сердце Адиля невольно теплело. За последние дни он окончательно доверился Исо. Невозможно было отрицать, что тот по-настоящему любит его сестру: это было видно в каждом взгляде, в каждом жесте. А для Адиля её счастье всегда стояло на первом месте. Постепенно гости начали прощаться. Мужчина дождался, пока поток людей чуть схлынет, и подошёл к молодожёнам. Он посмотрел на сестру, потом на Исо, и в его взгляде читалось не просто принятие, а искренняя признательность. Он положил руку на плечо Исо и твёрдо произнёс: — Фадиме доверена тебе… Исо встретил его взгляд прямо с достоинством и спокойствием. Он понял, что эти слова значат для Адиля, и ответил так же серьёзно: — Всегда, брат.

***

Дом Оруча Оруч и Элени вернулись к себе домой — немного уставшие, но в хорошем расположении духа. Вечерний воздух был прохладным, а в доме их ждал мягкий свет настольной лампы и уют знакомых стен. Оруч закрыл за собой дверь, снял пиджак и повесил его на вешалку, а Элени, сбросив туфли, с облегчённым вздохом прошла вглубь дома. В спальне атмосфера стала ещё более домашней и расслабленной. За окном уже давно стемнело, в комнате царила тишина, нарушаемая лишь их размеренным дыханием. Элени вдруг остановилась у зеркала, поправила прядь волос и, чуть повернувшись к мужу, с вызовом посмотрела на него: — Ну что, Оруч? Не было никого, кто как-то не так на меня смотрел? Может, кто-то из Кочари? — в её голосе звучала лёгкая насмешка, а глаза искрились огоньком. Оруч засмеялся — искренне и тепло, и этот звук наполнил комнату особым уютом. Он сделал пару шагов к ней, засунув руки в карманы брюк, и с лукавой улыбкой ответил: — Ты скажи. Может, мимо меня какая -то бывшая проходила, а я не заметил? — вторил он жене, слегка приподняв бровь. Элени приблизилась, её шаги были почти бесшумными на мягком ковре. Она остановилась в шаге от него, чуть склонила голову набок и улыбнулась: — Говоришь 1:1? — Можем обнулить счёт, — сказал Оруч и медленно притянул её за талию ближе к себе. Он осторожно убрал прядь волос с её лица. Их лица почти соприкоснулись. Оруч чуть наклонился, его дыхание коснулось её губ. Элени невольно прикрыла глаза, а её пальцы слегка сжались на его предплечье. Он поцеловал её — сначала легко, почти невесомо, едва касаясь губами её губ. Но в этом прикосновении уже таилось обещание чего-то большего: в том, как его рука крепче сжала её талию, как пульс участился, выдавая нарастающее волнение. Они отстранились лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. — Я не против… — тихо произнесла Элени, открыв глаза. Её губы дрогнули в полуулыбке, а пальцы скользнули вверх по его руке, задержавшись на плече. Оруч тихо рассмеялся — низко и тепло — и провёл большим пальцем по её щеке. — Тогда продолжим обнулять? — шепнул он, снова наклоняясь к ней. — С удовольствием, — ответила она и сама потянулась к нему, встречая следующий поцелуй — уже более уверенный, глубокий, полный нежности и скрытого предвкушения.