Гречанка

Дом Оруча Элени с нетерпением ждала возвращения Оруча. Волнение сжимало грудь, будто невидимая рука, и никак не хотело отпускать. Она нервно расхаживала по гостиной от одной стены к другой, несколько раз подходя к окну, где стекло уже успело остыть от вечернего воздуха. На столе стояла кружка с давно остывшим чаем — Элени сделала всего пару глотков, а потом забыла про него, слишком занятая своими мыслями. «А если не получится? Если Шериф не поверит?» — мысли крутились в голове, как вихрь. Она то и дело поправляла плед на спинке дивана, разглаживала несуществующие складки на шторах, будто эти мелкие, бессмысленные движения могли хоть немного унять внутреннюю дрожь. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона, а уличные фонари зажигались один за другим, словно робкие огоньки в наступающей темноте. В комнате становилось всё темнее, и Элени не включала свет — будто боялась, что яркий свет выдаст её напряжение, сделает его слишком заметным, почти осязаемым. И вот — наконец! — послышался знакомый звук поворачивающегося ключа в замке. Элени замерла на полушаге, сердце пропустило удар, а потом забилось так громко, что, казалось, его было слышно в тишине комнаты. Дверь открылась, и на пороге появился Оруч. Он выглядел усталым: плечи чуть опущены, на лице — следы долгого, выматывающего дня. Но в глазах светилась искорка триумфа, а на губах пряталась едва заметная улыбка — такая, которая появляется только тогда, когда удаётся пройти по самому краю и не сорваться вниз. — Как всё прошло? — голос Элени чуть дрогнул, и она сама удивилась, насколько тихо и хрупко прозвучали эти слова. — Вроде хорошо, — улыбнулся Оруч, снимая пальто. — Похоже, поверил, — добавил он, и в этой фразе было столько облегчения, что Элени почувствовала, как и с её плеч будто свалился тяжёлый камень. Она выдохнула — так глубоко и облегчённо, будто держала дыхание все эти часы, не замечая, как сжимаются лёгкие. — Он уже что-то придумал? — спросила она, и голос уже звучал твёрже, увереннее. Оруч кивнул, прошёл к столу, налил себе воды из стеклянного графина. Хрусталь тонко звякнул о край стакана, и этот звук отозвался в тишине дома. Руки у него чуть подрагивали — видно было, что и он перенервничал, что эта его спокойная улыбка стоила ему немалых усилий. — Да, — он сделал глоток, поставил стакан, и капли воды медленно стекли по стенкам, будто отсчитывая секунды. — Хочет взорвать особняк Кочари и их склады. Но ему нужен отвлекающий манёвр. Было бы хорошо ему что-нибудь предложить, тогда у дяди точно бы отпали все сомнения насчёт меня, если они есть. — Оруч задумчиво уставился в окно, где уже зажигались первые уличные фонари, и их жёлтый свет ложился на его лицо неровными пятнами. — Надо подумать… — Элени нахмурилась, но в её взгляде уже не было паники — только сосредоточенность, холодный расчёт, смешанный с решимостью. — А как ты планируешь собрать доказательства? — Исо установит камеры в Кочари. Нужно бы ещё как-то получить записи его указаний. Я думал про прослушку на фабрике, но не факт, что он будет об этом там говорить. — Нужна прослушка на телефон, — Элени вскинула голову, и глаза загорелись идеей. — Это надёжнее. — Да, но как это сделать? — Оруч обернулся к ней. — Я сделаю, — уверенно сказала Элени. В этой уверенности не было бравады — только знание своих сил. — Ты? — он удивлённо поднял брови. На мгновение он посмотрел на неё так, как смотрел в самом начале их пути — с этим своим открытым, тёплым восхищением. — И как ты собираешься это провернуть? — Очень просто, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько азарта, что даже полумрак комнаты будто стал светлее. — Ты забыл, что я создала собственный искусственный интеллект? С прослушкой я точно справлюсь. Тебе останется только установить приложение на телефон. Оруч замер на мгновение, а потом расхохотался — громко, искренне, с облегчением. Звук его смеха прогнал остатки напряжения этого тяжёлого дня. Он шагнул к Элени, крепко обнял за плечи, прижал к себе на секунду — так, чтобы просто почувствовать, что она рядом. — Прости, я забыл, что женился на супергении, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. — Правда, ты ещё и хакером оказалась! Элени подняла на него голову и улыбнулась — широко, счастливо. — Конечно. А ты ещё думал, что справишься без меня… — Да, — Оруч чуть крепче сжал её плечи, глядя прямо в глаза. — Я без тебя уже никуда. Он наклонился и коснулся её губ — коротко, но так по-родному. На секунду замер, будто просто давая себе эту секунду тишины. А потом улыбнулся — своей обычной, только для неё улыбкой.

***

Чайная фабрика Оруч и Шериф очередной раз встретились, чтобы обсудить планы. В кабинете витал запах крепкого чая. Они немного поболтали о пустяках: о погоде, которая никак не могла решить, быть ли ей дождливой или солнечной, о ценах на чай. Разговор тёк спокойно, лениво, как река в межсезонье. Внезапно перед ними появился Адиль Кочари. Он ворвался в кабинет, словно порыв ветра, распахнувший окна: резкий, порывистый, с горящими от тревоги глазами. Его плечи были напряжены, как у зверя, готового к прыжку, а пальцы сжимались и разжимались, будто он искал, за что ухватиться. — Где Фадиме? — голос Адиля прозвучал не как вопрос, а как удар — жёсткий, требовательный. — О, кто пришёл! — с широкой, нарочито тёплой улыбкой сказал Шериф, вставая из-за стола. — Мой друг! Как дела, Кочари? — Где Фадиме? — настойчиво повторил Адиль, не сводя с них тяжёлого взгляда. — Я вижу, ты не очень вежлив со старым другом, — Шериф чуть склонил голову, будто искренне огорчился, но в глубине его глаз мелькнуло что-то холодное, расчётливое. — Но ладно… Фадиме… Откуда нам знать, где моя невестка? Может, со своим мужем, может, в Кочари? — он лишь небрежно пожал плечами, и эта показная расслабленность только сильнее взвинчивала Адиля. Он шагнул вперёд, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Почему вы вообще её ищете? — спокойно, почти лениво добавил Шериф, усаживаясь обратно в кресло и складывая пальцы домиком.

***

Утро того же дня. Офис Кочари Исо приехал в офис Кочари. Он уже трижды набирал номер Фадиме, но каждый раз она не отвечала. — Брат, ты не знаешь, где Фадиме? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Нет, я думал, вы вместе, — ответил Адиль и тут же напрягся: он слишком хорошо знал это выражение лица Исо. — Что случилось? — Мы вместе позавтракали, потом я поехал на встречу с Оручем. Вернулся, а её дома нет, на звонки не отвечает. Подумал, может, она с вами. — Никто её сегодня не видел, — Адиль резко встал из-за стола, его движения стали резкими, дёргаными. — Ты уверен, что это не твой брат что-то задумал? — Оруч? — Исо на секунду замер. — Нет… Он бы не стал…То есть сейчас я уже не так уверен… Но… — А если Оруч специально тебя позвал на встречу, чтобы отвлечь? — Адиль шагнул ближе, вглядываясь в лицо Исо, будто пытаясь прочесть в нём правду. — О чём вы говорили? — Он спрашивал, не одумался ли я, а так… в общем то ни о чём, — Исо опустил глаза. Адиль резко выдохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая с себя остатки надежды на простое объяснение. — Ладно, — твёрдо сказала он. — Я подниму всех. Надо найти её. Исо лишь кивнул, сжал кулаки и тихо произнёс: — Я с тобой…

***

Адиль обратился к Оручу, который всё ещё сидел в кресле, не участвуя в диалоге, но внимательно следивший за каждым движением Адиля. — Оруч, ты скажи, где Фадиме? Зачем ты захотел встретиться с Исо? — А мне нельзя встретиться со своим братом? — Оруч медленно поднял взгляд, и в его глазах не было ни капли раскаяния — только холодная, выверенная твёрдость. — Хотя он и не ведёт себя, как мой брат. Я думал, вдруг он всё-таки образумится. Но нет… — Оруч, ты ведь не такой человек, ты ведь хотел мира… — в голосе Адиля впервые проскользнула не угроза, а мольба, от которой Оручу стало неловко. — Хотел, — спокойно, но жёстко ответил парень. — Но ты, Кочари, сам во всём виноват. Теперь придётся столкнуться с последствиями... Адиль развернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. Его плечи вздымались от тяжёлого, рваного дыхания. Он медленно обернулся, и в его глазах пылал огонь. Перед ними стоял брат, готовый на всё ради сестры. — Если с моей сестрой что-то случится, я никого в живых не оставлю, — тихо произнёс он, но каждое слово прозвучало как приговор. — И вы оба это знаете… Шериф немного подождал, прислушиваясь к затихающим шагам Адиля в коридоре, и только потом наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и посмотрел на Оруча так, будто видел в нём не племянника, а идеального союзника. — Что ж, рыба клюнула на приманку. Значит, можем начинать… Шериф улыбнулся, довольный, будто уже видел, как всё сложится по его чертежу. Оруч лишь кивнул, но не почувствовал ни торжества, ни облегчения — внутри всё немного похолодело. Он смотрел на эту сцену почти со стороны — будто стоял на берегу и наблюдал, как расходятся по воде круги от брошенного камня. Адиль метался, как рыба, что рванулась к приманке и теперь билась на крючке: дёргался и тянул леску. А Шериф… Он и был той самой крупной рыбой, что сама выходит на охоту. Не дёргался, не суетился — просто ждал, когда добыча подплывёт поближе. В его спокойствии не было мягкости, только холодная уверенность хищника, который знает: рано или поздно любая рыба устанет биться и сама скользнёт ему в пасть. А сам Оруч… Он был тем, кто закидывал удочку. Сам выбирал место, где течение сильнее, сам подводил наживку туда, где её точно заметят. И потому лучше всех видел, как дрожит леска от напряжения, как натягивается невидимая нить между всеми ними. Главное — не оказаться самому в этом болоте. «Ведь всегда найдётся рыба покрупнее…» — думал он.