time after time

      — Прошу, не заставляй меня повторять это снова, — захныкала Джейн, откидываясь на спинку кресла. Уилл смерил ее недовольным братским взглядом, означающим «вообще-то, ты моя сестра, я страдаю и ты должна мне помочь», но она лишь подняла бровь, не ведясь на его уловку. Видимо, успела выработать иммунитет к этому за те пять лет, которые Уилл не помнил.       — Но…       — Я уже сказала тебе это вчера. И позавчера. Я скажу тебе это и завтра, если понадобится. Но Майк от этого не перестанет быть твоим мужем.       Уилл обиженно фыркнул, отворачиваясь от девушки. Кто-кто, но она должна была быть на его стороне. Это же Джейн, они практически близнецы. Как она может не понимать, почему идея быть замужем за Майклом Уилером была такой абсурдной в сути своей?       Прошло уже несколько дней после того, как доктор Кенн, проведя все свои медицинские тесты, все-таки разрешила остальным навещать Уилла. Джейн приехала сразу, как узнала об этом, Хоппер чуть задержался — рейс из Леноры в Чикаго отменили из-за плохой погоды. Метель на улице не утихала уже пару дней. Уилл тоскливо наблюдал за ней через окно своей больничной палаты, мечтая оказаться в своей уютной кровати в Леноре, слушая потрескивание деревьев в старом камине и тихие перешептывания Джойс и Мюррея. Он до сих пор не понимал, как эти двое умудрились стать лучшими друзьями, но мистер Бауман проводил у них почти все рождественские выходные, помогая Джойс с готовкой и развлекая ее детей забавными историями. Кажется, он еще поспособствовал освобождению Хоппера из плена русских, но эту историю они всегда утаивали от них с Джейн.       Уилл почти слезно заставил Хоппера уговорить маму оставить его и вернуться в гостиницу, чтобы та хотя бы немного поспала. Джойс кружилась над ним сутками, словно без ее внимательного взгляда он обязательно бы врезался в больничную стену и забыл бы еще пять лет своей жизни. Джонатан был сговорчивее: он согласился улететь обратно в Нью-Йорк, но пообещал приехать после его выписки и строчил сообщения с вопросом о его самочувствии почти каждый час.       Было приятно узнать, что Джейн живет тут: она снимала небольшую квартирку в Роджерс-Парке вместе со своей подругой Хизер. Они вместе работали в зоомагазине, где и успели подружиться. С колледжем у сестры не сложилось, но ее устраивала простая, тихая жизнь без заоблачных амбиций и успехов. Она выглядела счастливой и отдохнувшей, и Уилл не мог не улыбаться, думая об этом.       — Ты опять улетел в свои мысли, — Джейн подошла ближе и похлопала его по бедру, заставляя подвинуться. Она юркнула в постель, совершенно не заботясь о том, чтобы снять кеды. Уилл поморщился, но промолчал, ощущая почти детскую радость от знакомой тяжести ее головы на своем плече.       — Прости, — пробормотал он, вдыхая персиковый запах ее шампуня для волос. — Тяжело уложить в голове…все это.       Он неопределенно взмахнул здоровой рукой, пытаясь показать то, что имел в виду. Благо, с ним была Джейн. Джейн всегда понимала его с полуслова.       — Это хреновая ситуация, — кивнула она. Уилл прыснул от серьезности ее тона, все еще не привыкший к тому, что сестра научилась ругаться. Интересно, знал ли об этом Хоп? — Но с нами случалось и нечто более плохое. Я имею в виду… Уилл, ты всегда находил способ вернуться. Этот случай не исключение.       Он не спешил отвечать. Тягостное чувство долга сжало его гортань, заставляя привычно соглашаться с чужими ожиданиями и надеждами. Он не мог сказать им, не мог огорчить, хотя хотелось просто потрясти каждого за плечи, выкрикивая правду — Уилл ни черта не помнил и, скорее всего, уже не вспомнит. Доктор Кенн, конечно, настаивала на обратном. Ей претил пессимистичный настрой Байерса, и ее вечно настойчивое и уверенное выражение лица неожиданно напомнило ему Нэнси Уилер.       — В моей практике были случаи, когда пациенты возвращали память и через двадцать лет после травмы, — говорила она ему с укором, когда он отказывался от сенсорной депривации, называя это бессмысленной тратой времени и нервов.       — Я не понимаю, почему бы им всем просто не рассказать мне о тех годах, которые я не помню? — настаивал Байерс, раздраженно ковыряя гипс на своей правой руке. В самом деле, разве не проще было просто «дать» ему эти воспоминания?       — Наш мозг всегда ищет для себя более легкие пути. Он может принять этот рассказ за воспоминание, закрыть им тот пробел, что образовался после травмы, — терпеливо ответила ему доктор, но лицо ее обрело снисходительно выражение, словно она объясняла очевидные вещи трехлетнему ребенку. — Сейчас вы еще восстанавливаетесь. Чуть позже вы можете попросить ваших близких начать рассказывать вам небольшие истории из той жизни, которую не помните. Иногда это помогает подтолкнуть память. Но я советую вам в большей степени опираться на физические ощущения. Ваше тело помнит то, что разум пока не может восстановить.       Уилл не хотел ждать. Ему было невыносимо каждый день видеть тоску в лицах людей. Невыносимо было слышать, как они замолкают на полуслове, осознав, что ему нельзя было рассказывать что-то. И еще более невыносимо было видеть, как они скучают по тому Уиллу, которым он был до потери памяти. Никто, конечно, в этом никогда бы не признался, но Байерс чувствовал всем нутром, как они ищут его в глазах Уилла. Того парня, который погиб в той аварии.       Это было больно. Он чувствовал себя чужим в своем же теле. И был лишь один человек, который, как Уилл думал, сможет его понять. Ведь, если верить проболтавшемуся Джонатану, они с Блейком расстались весной две тысячи двадцать второго, спустя несколько месяцев после того момента, в котором застыла память Уилла.       Блейк Рэнсом был его первым официальным парнем. Они были знакомы еще со школы в Леноре — ходили вместе на пару дисциплин, изредка перекидывались словами на уроках. Когда Уилл переехал в Чикаго и встретил его вновь на случайной вечеринке, устроенной кем-то из одногруппников, он подумал, что Блейк довольно красив. И что он определенно флиртует с ним. И если вселенная пожелала, чтобы они встретились вновь, то Уилл будет полным дураком, если не поцелует его сегодня.       Их отношения развивались стремительно: бурная страсть незаметно для него перетекла во что-то более серьезное и взрослое. Блейк был восхитителен: смуглая кожа, каштановые, блестящие волосы, и выразительный греческий нос. Он был чуть выше Уилла и куда более хорошо сложен: аккуратный рельеф мышц, ровные ноги, сильные руки. Чуть стеснительный, но как только привыкал к компании, тут же становился ее душой. Блейк играл в баскетбол, по выходным соглашался ходить с ним на выставки и всегда мог рассмешить его.       И Уилл не мог придумать никакой причины, по которой они могли расстаться.       Кроме одной.       Майк навещал его каждый день, но старался приходить с кем-то, чтобы им не приходилось разговаривать. Уилл был благодарен ему за это, однако одно его присутствие уже тяготило все нутро Байерса. Помимо очевидных причин его недоумения, Уилл так же не понимал, как вся семья смирилась с его выбором. Джойс вытирала слезы сына почти весь первый год в Леноре. Джонатан терпеть не мог Майка после того, как тот однажды прилетел проведать их (точнее, Джейн) и вел себя как полный придурок по отношению к Уиллу. Джейн вообще была его бывшей и расстались они не друзьями. Стоило ли что-то говорить о Хоппере? Кажется, он ненавидел Уилера больше всех их вместе взятых.       Но Уилл смотрел на свою семью теперь, когда они каждый раз обнимали Майка, тепло хлопали по плечу и шептали ободряющие слова ему на ухо. Он видел, как сам Уилер заботится о них — уговаривает Джойс отдохнуть, звонит Джонатану, чтобы рассказать о новых процедурах и осмотрах, приносит Джейн выпечку из ближайшей кофейни, потому что та так торопилась, чтобы навестить брата, что забыла поесть после работы, помогает Хопперу с юристами, чтобы наказать виновника этой аварии.       Он не просто нравился его семье, он стал ее частью.       Майка сложно было назвать идеальным: он ужасно упертый, торопливый и вспыльчивый, у него нескладные конечности и слишком большой рот. Но он чуть не подрался с врачом, чтобы убедиться, что с Уиллом все в порядке. Он приходил сюда каждый день, молча наблюдая, как Байерс радостно общается со всеми, кроме него. Он любил его семью так же, как и они любили его. И Уилл знает, что если и существовала причина, по которой он мог расстаться с милым, замечательным Блейком, то ею абсолютно точно являлся Майк Уилер.       Словно призванный его мыслями, он появился в проеме двери с двумя стаканчиками в руках — какао для Джейн и чай с мелиссой для Уилла. Видимо, напиток девушки уже немного пострадал — рукав Майка был полностью покрыт коричневыми пятнами.       — Спасибо, Майк, — Джейн тепло улыбнулась ему и выбралась из объятий брата, чтобы дотянуться до своего стаканчика. Майк аккуратно поставил чай Уилла на тумбу рядом с кроватью, очевидно, чтобы не касаться его лишний раз. Байерс закусил губу, не зная, какие эмоции испытывать по этому поводу. Майк обращался с ним так, словно Уилл был напуганной кошкой, которая заверещит и спрячется, если он до нее дотронется. Что, впрочем, было не так уж и далеко от правды. — Как долго продлится твой больничный?       Майк бросил на него быстрый взгляд, прежде чем ответить ей:       — До тех пор, пока не выпишут Уилла.       И именно тогда до Байерса дошло ужасающее понимание — они жили вместе. После выписки ему придется вернуться в их квартиру, делить ее с Майком и умирать от этой неловкой пытки из молчания и отчаяния каждый гребаный день. Он почувствовал кипящее раздражение на самого себя. В его девятнадцатилетние планы не входило сожительство и, тем более, замужество. Да, сейчас ему было двадцать три, но это все равно чертовски рано. Чем он только думал?       — Но твой проект… — несмело начала Джейн.       — Неважно, — Майк торопливо пожал плечами, словно не хотел говорить об этом. Его взгляд сосредоточился на пятне на своем рукаве. Пальцы по привычке нервно бегали по коленям. Байерс поерзал, ощущая себя не в своей тарелке, и Майк, словно срезонировав на его дискомфорт, сказал: — Думаю, Уиллу стоит отдохнуть. Я подвезу тебя.       Джейн кивнула ему и повернулась к брату, чтобы чмокнуть его в щеку, пробормотав что-то о том, что заглянет к нему утром перед работой. Майк мялся рядом с ней. Он никогда не заходил дальше одного взгляда на прощание. Уилл по-прежнему не испытывал по этому поводу ничего, кроме облегчения и благодарности. Похоже, ему за годы их отношений удалось привить Уилеру уважение к личным границам других людей.       Эта мысль почему-то показалась ему довольно забавной. Уилл улыбнулся закрытой двери. Метель ударила в окно, и Байерс поежился, вновь ощущая безграничное одиночество. Он потянулся к своему телефону. Майк привез его еще пару дней назад, рассказав, что пароль у него «0306». Уилл понятия не имел, почему поставил именно такой, и Уилер не спешил объяснять ему это. Был соблазн, конечно, зайти в галерею или почитать мессенджер, но он держался, помня о словах доктора Кенн.       Уилл нашел среди своих подписок знакомый ник. Пульс резко подскочил, отдаваясь гулом у него в ушах, когда палец завис над иконкой с фотографией. Он не знал, чего боялся. Того, что Блейк завел себе новые отношения и забыл о нем? Это было глупо. Уилл буквально был замужем за другим человеком. Может, ему было просто страшно увидеть, что и он изменился до неузнаваемости, став совершенно другим человеком?       Палец мягко коснулся экрана. Фотографии Блейка загрузились мгновенно. На первой он стоял в окружении друзей — Байерс с облегчением понял, что помнит каждого из них. На второй он играл в баскетбол. На третьей стоял в обнимку с Долли, его собакой. Его волосы отросли, и, кажется, он даже намеренно осветлил их концы, но это был все тот же Блейк. Те же друзья, то же увлечение баскетболом и та же, черт возьми, собака.       Уилл опомнился только тогда, когда уже в слезах отправил ему просьбу прийти. Он минуту пялился на серое облачко своего сообщения, подумывая не удалить ли его и перестать позориться, но тут рядом с никнеймом Рэнсома загорелся маленький зеленый кружочек. Он тут же прочитал его сообщение и стал что-то печатать. Уилл откинул от себя телефон, ощущая волну паники, накрывающей его с головой.       О господи, что он делает? Зачем он позвал его сюда? О чем им говорить?       Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Уилл поднял его дрожащими пальцами. Экран вспыхнул.       Черт возьми, ты в порядке? Скинь адрес, завтра буду       Уилл уткнулся лицом в подушку, подавляя желание завыть. Уже завтра ему придется столкнуться с живым последствием своих импульсивных решений.