time after time

      Доктор Кенн все же настояла на том, чтобы сначала осмотреть Уилла. Он выглядел слишком бледным и напряженным, поэтому Блейку пришлось прождать еще двадцать минут, прежде чем ему все-таки разрешили зайти.       — Пятнадцать минут, — доктор Кенн строго посмотрела на них обоих. — И никаких волнений. Мистер Байерс, если почувствуете головокружение или тошноту, сразу зовите медсестру.       Уилл кивнул, теребя рукав своего синего свитера. Он думал, что, раз в его памяти все еще живы воспоминания с Блейком, то их встреча не будет такой уж неловкой, но остаться с Рэнсомом один на один оказалось едва ли легче, чем с Майком.       Блейк отошел подальше, оперся бедром о подоконник. Из-за света уличного фонаря его смуглая кожа казалась почти бронзовой, и Байерс невольно подумал о том, что годы пошли ему только на пользу. Он выглядел серьезнее, но милые лучики-морщинки, оставшиеся в наказание за улыбчивость, все равно делали его лицо живым и теплым. Блейк тоже рассматривал его. Черные глаза внимательно скользили по лицу Байерса.       — Не пялься, — проворчал Уилл, понимая, как он, должно быть, выглядит со стороны после стольких дней в больнице. Конечно, Рэнсом за время их отношений видел его в состояниях и похуже, но это не сильно успокаивало теперь, когда они виделись, возможно, впервые за несколько лет. — Я выгляжу как дерьмо.       — Ты выглядишь чудесно для человека, которого примяло грузовиком, — Блейк улыбнулся ему, склонив голову к плечу. Уилл выдохнул и потянулся к тумбочке, за чашкой своего чая, желая просто занять чем-то руки. Взгляд упал на бутоны лилий, склоненных к нему. Они все еще застыли в том положении, в котором их заботливо оставил Майк.       Проклятье, покинь мою голову хотя бы на пятнадцать минут.       — Ты написал мне, что потерял память, — аккуратно начал Блейк. Кажется, он боялся задеть его чувства, но Уилл уже давно свыкся с самим фактом потери памяти, потому что не проходило ни часа, чтобы ему кто-то об этом не напомнил. — И что, э-э…что было последним твоим воспоминанием?       — Декабрьские экзамены в колледже, — пожал плечами Байерс. Брови Блейка взлетели. — В двадцать первом году.       — О, твою мать, Байерс, — Рэнсом присвистнул, проводя рукой по волосам. Он принялся загибать пальцы, словно что-то высчитывая. Его лицо вытянулось, когда он понял: — В твоей памяти мы все еще вместе?       Уилл кивнул, понимая, как это звучит и выглядит. Щеки вспыхнули стыдливым румянцем. Он совершенно забыл, зачем изначально решился позвать Блейка, и теперь ощущал себя тем самым навязчивым бывшим, который спустя пять лет в три часа ночи пишет тебе: «спишь?».       — Это многое объясняет, — с выдохом резюмировал Рэнсом спустя пару минут. Он отвернулся, упираясь ладонями в пластик подоконника.       — И что конкретно это объясняет?       Блейк посмотрел на него через плечо, и глаза его сверкнули старой, истертой временем болью. Он усмехнулся, покачав головой: — Если бы ты помнил Майка, ты бы никогда не написал мне.       — Блейк…       — Ну перестань, я знаю этот твой виноватый взгляд, — он улыбнулся и подошел ближе, аккуратно присаживаясь на край больничной койки. — Может, ты и забыл, но прошло уже пять лет. Я давно тобой переболел.       — Почему мы расстались? — прошептал Уилл, не в силах больше думать об этом. Он должен знать, насколько он виноват. Насколько низко он мог пасть из-за своей слабости перед Майком Уилером.       — Я настоял на этом, — беззаботно пожал плечами Рэнсом, но от его ответа у Уилла против воли вырвалось удивленное мычание. Блейк насмешливо выгнул бровь. — Не можешь поверить, что тебя бросили?       — Что?! Нет, я…я надумал всякого, и… — Байерс начал задыхаться и краснеть, пытаясь оправдаться, на что Блейк только рассмеялся, легонько ударяя Уилла по коленке.       — Расслабься, я шучу.       — И все же? — настаивал Уилл.       Блейк тяжело вздохнул. Очевидно, его план по избежанию этой темы провалился.       — В какой-то момент… — он потер переносицу, пытаясь подобрать нужные слова. Уиллу было жаль бередить его воспоминания, но ему нужно было знать это. Нужно было, чтобы пытаться идти дальше. — В какой-то момент я понял, что ты никогда не будешь откровенен со мной до конца.       — О чем ты?       — О твоих картинах, о твоем детстве, о твоей семье, о том, почему каждый ноябрь ты не можешь нормально функционировать, — Блейк поднял глаза к потолку и нахмурился. Лицо его на миг стало точно таким же, каким Уилл его запомнил. — Я очень старался. Я читал про диссоциацию, про тревожные расстройства, узнавал, как поддержать партнера с травмой.       Он повел плечами, словно тяжесть этих слов была осязаемой.       — Потом я понял, что проблема никогда не была во мне, — Блейк поморщился, словно пожалел о том, что сказал. — Это было грубо, да?       — Что ж, я это заслужил, — усмехнулся Уилл.       — Да, немного, — Рэнсом улыбнулся в ответ и продолжил: — Но ты был таким разбитым, и сколько бы я ни пытался помочь тебе, ты никогда не позволял. Ты не разрешал мне любить тебя.       Они помолчали некоторое время. Блейк погрузился в воспоминания, Уилл — в размышления об этих воспоминаниях. Байерсу не хотелось признавать, но все это было правдой. Он не столько был связан правительственной тайной, сколько просто не хотел пускать кого-либо в те уголки души, которые никогда не переставали кровоточить. Он думал, что с этой травмой все же можно было попытаться построить близкие отношения, но, видимо, она стала частью его личности. Не открыв её, нельзя было полностью быть собой с кем-то.       — Мы не общались после расставания? — спросил Уилл.       — Пару раз переписывались, — Блейк почесал подбородок, прокручивая в голове события последних пяти лет. — Однажды увиделись на свадьбе Джазлин.       — Джазлин Эванс?       — Да, — кивнул Блейк. — Она выскочила за какого-то банкира, был шикарный праздник. Она пригласила нас обоих, и ты пришел с Майком.       Уилл стыдливо опустил глаза, хотя уже знал, что Уилер не был причиной их расставания. Не основной, по крайней мере.       — Я знал, что он для тебя что-то значит еще во время наших отношений. И подумал, что когда увижу вас — меня заденет твоя любовь к нему. Типа, чувак, ты реально был влюблен в лучшего друга, пока встречался со мной? Но проблемой оказалось вообще не это. Ты просто… — он откинулся на изножье кровати, нервно приглаживая волосы. — Ему ты позволял любить тебя. Позволял быть тактильным при других людях, позволял успокаивать себя, пока ревел в его пиджак из-за трогательных свадебных клятв. Я сидел и думал: вот же блять! Дело было не в том, что я не смог дать тебе что-то, а в том, что я был не тем, от кого ты хотел это принимать.       — Блейк, мне так жаль, — Уилл спрятал покрасневшее лицо в коленях, желая просто заткнуть уши и забыть все, что только что услышал. Это не он. Он бы ни за что не заставил Рэнсома смотреть на его счастье со стороны.       — Это была не твоя проблема, Байерс, — Блейк закатил глаза, легонько похлопывая его по коленке в успокаивающем жесте. — После нашего расставания прошло около полутора лет. С тобой были мои первые серьезные отношения. И я…просто был немного одержим тобой, ладно?       Уиллу казалось, что он попал в какую-то параллельную вселенную. Если Изнанка существовала, то разве эта мысль была такой уж безумной? Может, он просто оказался там, где не должен был. Может, у него еще был шанс вернуться обратно? Было чертовски страшно осознавать, что он до конца жизни будет заложником своей памяти и провалов в ней.       — В любом случае, — продолжил Блейк, искоса наблюдая за внутренними терзаниями Байерса. — Я думаю, что ты сможешь справиться с этим, Уилл. Ты слишком упрям, чтобы не вернуть то, что принадлежало тебе.       Может, в этих словах и не было подтекста, но Уилл все равно почувствовал себя хуже, понимая, как быстро он, видимо, сдался Майку и идее быть с ним. Его подростковая, несбыточная мечта. Неужели этого было достаточно, чтобы забыть про годы исцеления от травмы и отвратительного стыда за свои чувства?       — Расскажи мне, как ты сейчас живешь, — пробормотал Уилл охрипшим голосом. Ему нужно было переключиться, не позволить себе снова погрузиться в этот хаотичный поток самобичевания. Блейк улыбнулся его просьбе и начал рассказ.       Через пять минут доктор Кенн выпроводила Рэнсома из палаты, скептически поглядывая в сторону своего расстроенного пациента. Уилл не знал, какие эмоции испытывал прямо сейчас. Он помнил Блейка, помнил их отношения, но это не вызывало тех же чувств, что и раньше. Где-то на задворках сознания была мысль о том, что с ним рядом все было бы проще. Уилл смог бы цепляться за него, использовать как буфер между собой и Майком. Но это было нечестно по отношению ко всем троим, и Байерсу было необходимо взять на себя ответственность за решения, которых он даже не помнил.       Доктор провела с ним привычную беседу, в которой раз за разом пыталась выяснить, есть ли какая-то положительная динамика в его голове. Но, честно говоря, Байерсу казалось, что там все идет только по ниспадающей. Женщина тяжело вздохнула, понимая, что сегодня не добьется от него ничего вразумительного.       — Мистер Байерс, я понимаю, что вам очень хочется откопать что-то внутри себя, но я настоятельно рекомендую прислушаться к тому, что я сейчас скажу, — она взглянула на него исподлобья, словно проверяла, действительно ли он внимательно слушает ее. — За память в нашей голове отвечает, в первую очередь, гиппокамп. Это ключевая структура, которая формирует и восстанавливает память, но, помимо гиппокампа, есть еще миндалевидное тело и сенсорная кора. Это зоны, отвечающие за органы чувств. Запахи, прикосновения, звуки. Иногда бывает проще вспомнить телесные ощущения, понимаете?       Уилл неуверенно кивнул. В теории он, конечно, все понимал, но на практике? Доктор Кенн осмотрела комнату, останавливая взгляд на лилиях.       — Возьмем, например, запахи. При вдыхании они мгновенно попадают в лимбическую систему мозга, отвечающую за эмоции и инстинкты, поэтому воспоминания, вызванные ими, возникают быстро и подсознательно, — она склонилась к цветам, принюхиваясь к сладковатому аромату. — У лилий специфический, запоминающийся запах. Его трудно забыть. Особенно если он связан с хорошими воспоминаниями.       Пальцы Уилла дрогнули, словно он уже понимал, к чему ведет этот диалог.       — Когда мы хотим, чтобы кто-то вспомнил о нас, мы не можем просто прийти и попросить его об этом, — губы женщины тронула небольшая улыбка. — Но мы можем подарить то, что напомнит ему о нас.       Уилл почувствовал, как его позвоночник пронзает электричество. Он вскинул голову, встречаясь с понимающим взглядом доктора Кенн.       Это был Майк.       Это он отправлял ему лилии. Вот почему у него был такой взгляд, когда Уилл пошутил про зарплату медсестер, вот почему никто не собирался ухаживать за цветами.       Майк ничего не сказал, он даже не поправил его, позволяя думать, что цветы были просто частью интерьера.       Почему? Почему он не сказал?       Уилл думал, что спросит его об этом на следующий день, но Майк не пришел. Цветы утром были уже свежими, но сам Уилер не появлялся в больнице до самой выписки Байерса. Пару раз он порывался спросить у Джейн, не знает ли она, что с ним и почему его вдруг перестала волновать судьба Уилла, но всегда вовремя затыкался, продолжая говорить о чем-то отвлеченном. Разве не этого он хотел? Дышать без присутствия Майка было гораздо легче, груз ответственности и вины не был таким тяжелым, когда Уилер не наполнял своей тоской всю палату.       Но было в его отсутствии что-то неправильное.       В конце концов, Уилл решил, что если бы с Майком что-то случилось или он…захотел развода, то Джейн или мама обязательно бы сообщили ему об этом. Поэтому он старательно игнорировал пустое кресло и значок онлайна в его профиле в социальных сетях. Байерс не открывал их диалог, хотя там были непрочитанные сообщения со дня аварии. Он видел только последнее:       не умирай       Мурашки непроизвольно пробегались по всему его телу, когда он натыкался взглядом на эти два слова. Порой его подмывало посмотреть остальные, но Уилл боялся, что его снесет лавиной тех чувств, которые заставили Уилера настрочить ему полсотни сообщений за один вечер.       Он также игнорировал и его, и свой собственный профили в социальных сетях. Лишь однажды Уилл по привычке зашел к себе на страницу, за что мгновенно поплатился счастливым лицом Майка на весь экран. Он не знал, почему было так унизительно страшно столкнуться с реальностью. Любопытство грызло его, но что-то более глубинное, более отчаянное запрещало ему даже думать о том, чтобы прочитать те сообщения или посмотреть их фотографии.       В день выписки вся его семья была в сборе. Джейн приехала первой, чтобы помочь ему собрать вещи, Джонатан, как и обещал, прилетел из Нью-Йорка, Джойс и Хоппер приехали попрощаться, потому что уже этим вечером должны были возвращаться в Ленору, к великим страданиям и причитаниям его матери.       Майк приехал последним. Он должен был забрать его и отвезти в их квартиру, к великим страданиям и причитаниям Уилла. Какой-то своей частью Байерс надеялся, что Майк не захочет его видеть и приезжать, как это было в последние дни. Но вот он здесь. Его волосы были растрепаны и почти скрывали глаза, но Уилл все равно заметил, какие глубокие тени залегли под ними. Весь он выглядел…мрачным и осунувшимся. Он улыбнулся всем и тепло поздоровался с каждым членом его семьи, но движения его были слишком дергаными, что, как и раньше, с потрохами выдавало его нервозность.       — Ты готов? — он подошел к Уиллу в последнюю очередь, не поднимая взгляда. Байерс почувствовал колючее раздражение от этого.       Посмотри на меня.       Словно услышав, Майк вскинул голову, и Уилл тут же пожалел о своем желании. Майк выглядел не просто разбитым — он выглядел уничтоженным, словно его пытали все эти дни. Он никогда не умел скрывать эмоции в своих глазах, и что-то внутри его зрачков заставило Уилла отвернуться, судорожно сглатывая.       Слишком. Это было слишком.       — Готов, — тихо ответил он, и Майк кивнул, отходя к сумкам, чтобы отнести их в машину.       Джонатан и Джойс окружили Уилла, их теплые руки и мягкие голоса немного привели его в чувства. Они шептали ему что-то утешительное, но Уилл не вслушивался в слова. Он пытался впитать в себя чувство дома, которое исходило от них двоих. Тепло, которое будет греть его до самого Рождества.       — Звони в любой момент, милый, ладно? — Джойс прижалась к его виску губами, ее рука на его щеке мелко дрожала. — И перестань, ради Бога, так сильно пугать меня.       Уилл рассмеялся, и вся семья подхватила его смех. Хоппер втянул его в крепкие объятия, и Уилл, несмотря на постоянную неловкость, которую он испытывал при любых проявлениях отцовской любви, почувствовал жгучую благодарность Джиму. За счастье мамы, за заботу о Джейн и за то, что у него теперь был человек, которого он мог назвать отцом и не съежиться от страха при этом.       — Нам пора, — объявил Майк, стоя чуть в стороне. Сколько он уже был там, издалека наблюдая за ними? Джойс шагнула к нему, крепко прижимая к себе и гладя по затылку, до которого еле доставала. Парню пришлось согнуться почти пополам, чтобы обнять ее в ответ. Она что-то шепнула ему, и он кивнул, зажмурившись на мгновение.       Доктор Кенн встретила их в холле, чтобы еще раз проинструктировать Майка и Уилла насчет здоровья последнего. Она впервые улыбнулась по-настоящему тепло и пожелала ему скорейшего восстановления. Уилл подумал, что будет скучать по этой женщине, хотя им предстояло вновь встретиться всего через пару дней.       Джейн была последней, кто попрощался с ним. Она пообещала заглянуть в гости на днях и принести его любимый яблочный торт, при упоминании которого Майк еле слышно пробормотал что-то похожее на «о нет». Девушка, видимо, не услышала этого, продолжая улыбаться и обнимать брата.       — Постарайся не нервничать, — шепнула ему Джейн, когда Майк пошел заводить машину. Уилл тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что не сможет не нервничать, деля квартиру с Майком Уилером. — Будь к нему снисходительнее, ладно?       — Ты говоришь как Джойс, — фыркнул Байерс, высвобождаясь из объятий сестры.       — Сочту за комплимент, — она чмокнула его в щеку и поспешила на встречу такси.       Уилл смотрел ей вслед до тех пор, пока желтая машине не скрылась за поворотом. Чувство неизбежности сжало его внутренности. Теперь рядом не было никого, кто мог бы быть между ним и пугающей действительностью в лице Майка. Еще раз обреченно вздохнув, он открыл дверь машины и неуклюже — из-за куртки и гипса, — плюхнулся на сидение. Уилер не обернулся. Он был увлечен выбором музыки, скептически просматривая свои плейлисты. Наконец его палец завис над одним из них. Уилл незаметно подвинулся, пытаясь рассмотреть название.       «0306»       — Мой пароль, — воскликнул Байерс, прежде чем успел себя остановить. Майк перевел на него взгляд и удивленно поднял брови. — Плейлист, э-э…мой пароль такой же, как название плейлиста.       Уилер поджал губы — что бы это, блять, ни означало — и ничего не ответил. Музыка наполнила салон автомобиля. Байерс отвернулся к окну, пытаясь успокоить растущее напряжение. Им нужно говорить друг с другом, чтобы совместное проживание не превратилось в кромешный Ад, которым пока что и представлялось Уиллу.       Он решился снова заговорить только спустя двадцать минут дороги. Майк остановился на светофоре, и Уилл уставился на неоновую вывеску кафе «Apple pie».       — Что не так с яблочным пирогом Джейн? — спросил он, вновь поворачиваясь к Майку. Тот перестал барабанить пальцами по рулю в такт музыке и скосил на него задумчивый взгляд, словно размышляя, стоит ли ему рассказывать об этом.       — На твое позапрошлое день рождения она принесла его тебе в качестве подарка, — губы Майка дрогнули, словно он сдерживал улыбку. — Подгорелый, ванильный и жесткий. Ты сказал, что это лучшее, что ты когда-либо ел, чтобы не расстраивать ее. Теперь она приносит его каждый раз, когда тебе грустно и не уходит до тех пор, пока ты его не съешь.       — Должно быть, ты преувеличиваешь, — проворчал Уилл больше из вредности. Он знал, что Джейн, как и Джойс, была не сильна в готовке. Майк только ухмыльнулся на его фразу, и Байерс прочитал это как «посмотрим».       Остаток пути они провели в тишине. Снежные улицы были уже украшены к Рождеству, хотя до него было еще достаточно времени. Уилл не мог не чувствовать маленькие искорки восторга, которые наполняли его каждый раз при мысли об этом празднике. Так повелось еще с детства — Рождество было любимым днем в году для всех Байерсов. Они наряжались, ставили елку, готовили друг другу подарки и ели еду из кафе.       Машина свернула в узкий переулок, припарковалась у старого кирпичного здания с высокими окнами и металлической пожарной лестницей, покрытой инеем. Майк заглушил двигатель, и тишина показалась Уиллу почти оглушающей без гула мотора. Сердце заколотилось о грудную клетку, словно за время в дороге оно забыло, куда они едут, а теперь вспомнило и решило остановиться раньше, чем он переступит порог квартиры. Майк вышел из машины и направился к багажнику, чтобы забрать оттуда сумки. Байерс закрыл глаза на секунду и вышел следом.       Подъездная дверь скрипнула, когда Майк толкнул её плечом — руки были заняты сумками, — и этот скрип оказался болезненно знакомым. Уилл мог поклясться, что знает, насколько сильно нужно надавить, чтобы дверь не заскрипела, а тихо поддалась. Его пальцы уже тянулись к ручке, чтобы поправить движение Майка, и Уилер послушно ослабил напор, пропуская Уилла внутрь первым.       — Третий этаж, — сказал Майк, и Уилл начал подниматься, ощущая, как страх перерастает в нетерпение. Нетерпение увидеть то, что он выбрал и обустроил, и что потерял.       Уилл застыл перед двумя дверьми на лестничной площадке третьего этажа. Майк остановился чуть позади, словно ожидая, что Уилл определится или вспомнит, но Байерс в растерянности обернулся к нему. Майк обогнул его, подошел к правой и, поставив сумки, начал искать ключи в кармане. Когда он их достал, Уилл едва сумел сдержать фырканье при виде маленьких брелков в виде фигурок из D&D. Пальцы Майка слегка дрожали, когда он пытался отпереть дверь, но спустя пару попыток она все-таки поддалась и распахнулась.       Уилл сделал шаг внутрь.       Квартира оказалась очень светлой, несмотря на пасмурный зимний день. Огромные окна, о которых он думал ещё снизу, пропускали в комнату мягкое, рассеянное сияние. В прихожей висело зеркало в простой деревянной раме, под ним — небольшая полка с ключницей. На полу стояли кеды и кроссовки, пара тяжелых ботинок и даже лакированные туфли. Уилл усмехнулся. Рядом на крючках висели куртки и жилеты. Байерс внимательно оглядел их, но не смог найти ни одну вещь, которую бы помнил.       — Добро пожаловать домой, — Майк усмехнулся, но его голос прозвучал глухо. Уилл вздрогнул, словно только вспомнил, что находится здесь не один. Он быстро стянул обувь, куртку и шарф, который Майк оставил у него в больнице, и пошел дальше, продолжая рассматривать квартиру.       Гостиная была совмещена с кухней. Слева, вдоль стены с окнами, стоял большой диван цвета темного шоколада, заваленный пледами и подушками. Прямо перед ним — низкий журнальный столик из необработанного дерева, на котором лежали две книги, пустая кружка, листы, какие-то документы и карандаши. Напротив дивана, на стене, висел телевизор, а под ним — длинная консоль с игровой приставкой и стопкой дисков.       Справа начиналась кухня. Столешница из темного камня, белые фасады шкафчиков, газовая плита, над которой висела полка с банками специй. В углу кухни, у окна, стоял маленький круглый стол на двоих, накрытый светло-желтой скатертью. Уилл взглянул на холодильник, думая о магнитах или записках, но не обнаружил там ни того, ни другого.       Квартира была наполнена жизнью и любовью, но ни то, ни другое не принадлежало Уиллу, и он чувствовал себя так, словно ворвался в чужой дом без спроса.       — Тут…очень красиво, — выдавил Байерс, проводя кончиками пальцев по пыльному подоконнику. Он обернулся, глядя на Майка. Тот стоял, опираясь плечом о стену и сложив руки на груди. Он внимательно следил за каждым движением Уилла, но это, вопреки всему, не ощущалось тяжело. Взгляд Уилера был мягким и теплым впервые за весь день.       — Разумеется, ты же вложил в эту квартиру всю свою душу, — хмыкнул он.       — А ты? — спросил Байерс, хотя он мог точно видеть, какие предметы мебели выбирал Майк. Кружка с Человеком-Пауком, например, явно принадлежала не Уиллу.       — А я вложил в эту квартиру все свои деньги, — Уилер произнес это легко, но Байерс все равно смутился, только сейчас задумываясь о том, сколько могла стоить квартира в этом районе. Здесь все было обустроено так, что Уилл не мог отрицать очевидного — он явно приложил руку ко всему интерьеру, а капитальный ремонт — это ужасающе дорого. Уилл сомневался, что его карьера художника могла покрыть такие расходы. Майк оплатил и это?       — Ты воруешь? — Байерс поднял бровь, спрашивая абсолютно серьезно, но Майк все равно расхохотался, услышав вопрос.       — Нет, конечно, нет, — ответил он, мягко качая головой. — Мы с…Мы с одной моей подругой попали на отличную стажировку, пока учились в университете. Предложили хорошие условия.       — Настолько хорошие? — Уилл обвел ладонью квартиру, на что Майк только усмехнулся.       — Ты не жаловался на свой кабинет и панорамные окна, — от этой фразы Байерс вспыхнул, и направился к следующей двери, чтобы не видеть лицо Уилера. Напыщенность, видимо, была заложена в его генетике, передавалась вместе с фамилией, и Уилл благодарил Бога, что не взял ее себе. Кстати, об этом. Ему было любопытно, как они пришли к этому, но заговорить об их браке он был пока совершенно не готов. Словно, если он не произносит это вслух, то продолжает отрицать сам факт существования этого союза. Некая иллюзия безопасности и контроля.       Уилл даже не задумался о том, куда ведет дверь перед ним, когда аккуратно толкнул ее. Первым в глаза бросилась кровать, и он тут же сделал шаг назад, словно не должен был ее видеть. Поколебавшись, он все-таки обернулся к Майку.       — Можно? — спросил он, указывая здоровой рукой вперёд.       — Это и твой дом, — ответил Майк, пожимая плечами, но в его голосе проскользнуло напряжение. — Не спрашивай разрешения.       Уилл шагнул внутрь спальни. Кровать занимала почти всё пространство — широкая, с низким изголовьем из темного дерева, одеяло было не заправлено и свалялось в комок на правой стороне. На прикроватных тумбочках — по лампе, журналы, ноутбук, зарядные устройства. Справа, на стене, висели картины, нарисованные им самим. Интересно, как Майк убедил его повесить их? Уилл ненавидел вешать свои работы у себя дома.       — Прости за бардак, — пробормотал Майк, почесывая затылок. — Я не успел убраться до больницы.       Он стоял в дверном проеме и выглядел так, будто сам боялся заходить внутрь.       Уилл медленно прошёлся по комнате, стараясь не смотреть на кровать дольше, чем необходимо. В спальне было очень тихо, поэтому резкое и громкое фырканье в углу заставило Байерса подскочить от неожиданности, ударяясь коленом о прикроватную тумбу.       — Что это было? — ошарашенно спросил Уилл, оглядывая угол. Там была непонятная квадратная конструкция, похожая на коробку с круглым вырезом посередине.       Майк не успел ответить. Из коробки показалось черная, еще немного сонная кошачья морда. Кожаный нос пошевелился, словно он принюхивался к чему-то, а затем он резко подпрыгнул, ударяясь о верх коробки. Спустя мгновение он уже несся к Уиллу, громко и требовательно мяуча.       — Осторожно! — начал Майк, шагая ближе, но было уже поздно.       Кот прыгнул, вцепившись передними лапами в штанину Уилла, и принялся карабкаться по ней. Байерс ахнул из-за когтей, впившихся в его кожу, и на автомате протянул руки. Кот тут же скользнул в них, прижимаясь к его груди.       — Это…? — Уилл растерянно посмотрел на Майка.       — Салем, — тихо сказал Майк. В его голосе вдруг появилась хрипотца. — Наш кот. Но больше, конечно, твой.       — Мой кот?! — Уилл перешел на громкий шепот, словно ему действительно нужно было скрывать свое негодование от животного. — Я не мог завести кота. У меня всю жизнь была собака. Я хотел собаку.       Салем на его руках пошевелился, подняв на него свою черную морду. Желтые глаза с круглыми зрачками обиженно сощурились, и, Господи Иисусе, может, ему действительно следовало следить за словами в присутствии этого животного.       — Это ты приволок его домой, — пожал плечами Уилер. Он, кажется, собирался выйти из комнаты, но в последний момент обернулся. Ухмылка тронула его губы, — Ты позже поймешь, почему.       — Ну и что это должно значить? — прошипел Байерс, но Майк уже скрылся за дверью. Салем, заметив это, поспешил за ним на кухню, оставляя Уилла наедине с собой.       Превосходно.