time after time

      Остаток дня Уилл провел в своем кабинете — это была небольшая светлая комната, заставленная холстами, полками для художественных принадлежностей и двумя мольбертами.       Зачем ему вообще были нужны два мольберта?       Но жаловаться не приходилось — Уилл был в восторге. Он с трепетом рассматривал дорогие полотна, вдыхал знакомый запах акрила и долго изучал каждую свою работу. Для него не стало открытием, что на большей части из них был Майк. Уилл нарисовал его во всех позах, на которые было способно человеческое тело, еще во время учебы в средней школе. На этих же работах был повзрослевший Майк — смеющийся, задумчивый, порой даже обнаженный.       Байерс краснел и старался не вглядываться в эти картины, хотя, если быть откровенным, ему было очень интересно.       Ну правда, это же обнаженный Майк Уилер. Его подростковая мечта, которую он, как оказалось, исполнил, а потом просто взял и забыл. Настолько абсурдно в сути своей, что даже забавно.       Майк не тревожил его, позволяя с головой окунуться в свое творчество. Невозможность писать, конечно, заставляла его сильно грустить. Он даже пробовал изобразить что-то левой рукой, но этим только еще больше вгонял себя в тоску. Но одно лишь нахождение среди искусства и инструментов для его создания уже было хорошей терапией для Байерса.       Уилл вышел из комнаты только когда стемнело. Желудок заурчал, требуя еды, и ему пришлось отправиться на ее поиски. Майк сидел на диване с ноутбуком на коленях, периодически постукивая пальцами по клавиатуре. Салем устроился рядом с ним, вытянув лапы, и, кажется, наслаждаясь своим безмятежным отдыхом.       Байерс нерешительно приблизился к ним, вновь ощущая себя гостем в чужом уюте, и Майк наконец поднял голову, замечая его присутствие. Взгляд Уилера на мгновение спустился к его футболке, но тут же вернулся обратно.       — Когда ты успел переодеться?       — Ты был в душе, — объяснил Байерс. Неловкость между ними была тяжелой и плотной. Воздух будто нагрелся от этого чувства, заставляя кровь приливать к лицу. — Прости, что залез в шкаф, не хотел испачкать свитер.       — Уилл, это и твой шкаф. — Майк прикрыл глаза на мгновение, словно сдерживая раздражение. — Хочешь есть?       Уилл кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Майк встал, перекладывая ноутбук с колен на кофейный столик, и направился в сторону кухни.       — Я заказал ризотто из твоего любимого ресторана. Когда меня не будет дома, сможешь заказать оттуда сам, я оставлю номер и название в записке на столе. Пароль от твоей кредитки — ноль три ноль шесть.       — Ну естественно, — пробормотал Байерс, проклиная этот чертов набор цифр. Интересно, он будет гадать над его смыслом вечно или Майк всё-таки сжалится и расскажет ему, когда смирится с мыслью, что память к Уиллу всё же не вернется?       Байерс сел на стул, подтягивая одну ногу к груди. Майк суетился у микроволновки, попутно наливая им обоим кофе. Его приятный аромат стал медленно расползаться по кухне, немного успокаивая нервы.       Салем, услышав звук открывающегося холодильника, тут же спрыгнул с дивана и помчался к ним. Он потерся о ногу Уилла, настойчиво мяукая.       — Что? — спросил у него Байерс, нахмурившись. Не то чтобы он совсем не любил кошек, просто в детстве они часто забегали к ним на задний двор и пугали Честера — пса, которого маленький Уилл любил всей душой. Честер был доброй, но абсолютно трусливой собакой и никогда не давал им отпор. Уиллу часто приходилось обрабатывать его ссадины, полученные от кошек. Он обливался слезами, когда пес скулил, но оставался послушно лежать на месте, словно понимая, что эту боль необходимо перетерпеть. Уилл, конечно, видел и хороших кошек, даже милых, по типу Мяуса, жившего у Хендерсонов, — упокой Господь его душу, — но всё равно планировал завести именно собаку, когда обзаведется своей квартирой.       Майк обернулся, не понимая, с кем Байерс разговаривает. Увидев Салема, он фыркнул: — Раньше ты занимался его кормлением, поэтому он и пристает, — объяснил Уилер, носком ноги аккуратно отталкивая кота от Уилла. — Давай, проваливай, я кормил тебя два часа назад.       Салем обиженно мяукнул и юркнул под стол, отказываясь уходить далеко. Майк нарезал овощи, напевая себе что-то под нос. Уилл подался вперед, желая расслышать слова.       But I can’t get my head around it       I keep feeling smaller and smaller       I need my girl       Уилл следил за движениями Майка, ощущая растущую зависть. Он без труда находил на полках соль и специи, не глядя открывал выдвижной ящик в тумбе, вытаскивая оттуда столовые приборы. Это были бытовые мелочи, но они — капли в бесконечном море тех вещей, о которых он не помнил.       Телефон Майка внезапно завибрировал, сообщая о новом уведомлении. Взгляд Байерса непроизвольно упал на загоревшийся экран, но он тут же отвел его, не желая влезать в чужое личное пространство.       — Можешь посмотреть? — попросил Майк, даже не обернувшись. Уилл моргнул, не сразу поняв, о чем речь. Удивляться этому доверию было глупо, учитывая, кем они друг другу приходились, но Байерс всё равно чувствовал себя неправильно, когда брал чужой телефон в руки.       — Эм, да, хорошо.       Экран снова загорелся. Кто-то по имени Эбби писал Майку в мессенджере, но текст сообщения был скрыт из-за настроек приватности.       — Полагаю, пароль — ноль три ноль шесть?       — Конечно, нет. Только ты из нас двоих используешь одну и ту же дату в каждом пароле, — хмыкнул Майк, смывая с ножа сок от овощей. Микроволновка запищала, оповещая о готовности ризотто. — Ноль три двадцать два.       Уилл замер, но не дал себе обработать эту информацию как следует, мгновенно вводя цифры. Экран блокировки отъехал, и он тут же нажал на значок уведомления.       — Роб согласился перенести презентацию WW на пятницу, — процитировал сообщение Эбби Уилл. Майк кивнул и пробормотал тихое «спасибо». Меж его бровей пролегла небольшая складка, которая появлялась всегда, когда Уилер уходил в глубокие размышления. — Что означает WW?       — Warden’s Watch, — ответил Майк спустя некоторое время, расставляя тарелки. Он протянул Уиллу кружку ручкой вперед, чтобы тот не обжег пальцы. — Моя игра. Ну, технически, это пока что только концепция игры. Питчинг должен был быть в понедельник, но я не смог прийти. Эбби уговорила инвесторов перенести встречу.       Уилл кивнул пару раз и принялся за еду. Ризотто было потрясающим — в меру сливочное и терпкое из-за белого вина. Он и не знал, насколько соскучился по вкусной и калорийной пище, пока лежал в больнице. Майк лениво ковырял вилкой свою картошку.       — Ты не ешь, — заметил Уилл, прожевывая очередную ложку ризотто.       Майк поднял на него взгляд, и на секунду Байерсу показалось, что тот сейчас скажет что-то колкое, но Уилер просто пожал плечами и отправил в рот маленький кусочек картофеля.       — Я не очень голоден, — пробормотал он.       Уилл промычал что-то неопределенное в ответ, плавно переходя от основного блюда к салату. Майк будто намеренно не смотрел на него, не желая смущать. Он медленно потягивал кофе, пока его взгляд блуждал по столу, не останавливаясь ни на чем конкретно. Его ресницы отбрасывали тень на острые линии скул, и у Байерса почти физически сводило руку от желания взять карандаш.       — Расскажи про свою игру, — попросил Уилл, желая отвлечься. Взгляд Майка застыл на солонке, словно его мысль споткнулась о фразу Байерса. Он обхватил кружку с кофе ладонями, ища тепла.       — Действие происходит на маяке Ворденс-Уотч. Это один из последних форпостов в мире, который замерзает. Холод и тьма наступают с севера, ледники ползут к экватору, цивилизация рухнула. Остались только отдельные точки на карте, где еще работает тепло. Маяк — одна из них.       — Это жутко до жопы, ты в курсе? — прокомментировал Байерс, поежившись.       Майк улыбнулся уголком губ.       — Да, ты говорил.       Он провел рукой по волосам, откидываясь на спинку стула. Уилл наблюдал, как в нем медленно разгорается интерес. Это всегда было невероятное зрелище, когда Майк Уилер превращался в Мастера Подземелий: увлеченного, уверенного, с блестящими от нетерпения глазами.       — Игрок берет на себя роль нового смотрителя, который прибывает на маяк после загадочной смерти предыдущего, — продолжал Майк. — Он может найти его дневники, восстановить последние записи и понять, какие тайны скрывает Ворденс-Уотч.       Майк подался вперед, опираясь локтями о стол. Его глаза сверкнули в полумраке кухни.       — Механика строится на выборе между долгом и человечностью. Каждый день смотритель должен подниматься наверх, проверять линзу и следить, чтобы свет не погас. Но у него есть и другие обязанности — помогать редким выжившим, ремонтировать что-то, принимать решения, от которых зависят жизни. Ресурсы сильно ограничены, и рано или поздно игроку придется выбрать: спасти человека или сохранить свет еще на одну неделю.       Уилл подался ближе, впитывая в себя рассказ. Его воображение уже лихорадочно рисовало жуткий маяк, освещающий пустошь.       — И что будет, если игрок сделает неправильный выбор?       Майк пожал плечами.       — Я бы сказал, что в игре как раз нет правильных выборов. Игроку придется платить как за сострадание, так и за жестокость. Это цена за разрушенный человеческими руками мир.       — «Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю…» — выдохнул Байерс.       — Да, что-то вроде того, — кивнул в ответ Майк.       Уилл открыл рот, намереваясь спросить что-то еще, но телефон, лежащий на столе между ними, снова внезапно завибрировал, пугая обоих. Байерс отпрянул, болезненно осознавая, что склонился через весь стол, жадно ловя каждое слово Уилера.       Их разделяло не больше фута.       Майк выглядел сбитым с толку и не до конца вернувшимся из собственного мира. Его глаза всё еще были полны теней и ледяного ветра.       — Прости, — пробормотал Байерс, отодвигаясь вместе со стулом.       — Всё в порядке, — ответил Майк.       — Думаю, мне пора спать, — Уилл вскочил, направляясь к дивану. Кот и Майк последовали за ним.       Проклятье.       Пять лет исчезли, а привычка тянуться к Майку Уилеру осталась у него где-то в мышцах. Его тело было предателем собственного разума еще до потери памяти, еще в Хоукинсе это болезненное притяжение постоянно вынуждало его совершать глупость за глупостью.       — Что ты делаешь? — спросил Майк у него за спиной. Уилл не ответил, начиная зачем-то взбивать диванные подушки. Уилер фыркнул, выхватывая одну из них у него из рук. — Перестань, ложись в спальне.       — Нет.       — Уилл, — Майк тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Я лягу здесь, если ты смущаешься.       — Я не смущаюсь! — вспыхнул Байерс, выхватывая подушку обратно. Он сел на диван, всем видом показывая, что именно он останется спать здесь.       — Да, а в чем тогда дело? — поднял брови Уилер, и взгляд его был таким красноречивым, что Уилл был на волоске от того, чтобы просто пнуть его.       — Что еще за намеки?!       — Я ни на что не намекал.       — Намекал!       Майк всплеснул руками, отворачиваясь на мгновение. Уилл всё еще раздумывал над тем, чтобы пнуть его.       — Просто ложись в спальне.       — Нет.       — Ты ведешь себя как ребенок!       — Что?!       Уилл вскочил и ткнул в его грудь пальцем, на мгновение ощущая, какой горячей была его кожа под футболкой.       — Ты точно такой же, каким я тебя запомнил, Майк! — фыркнул он. — Упрямый и самодовольный кретин.       — Да? — Уилер шагнул ближе. Его глаза сверкнули тем же нетерпеливым блеском, что и при рассказе на кухне. — Это не помешало тебе выйти за меня замуж.       — Как удачно, что я этого не помню, — прошипел Байерс. Взгляд Майка на секунду скользнул к его губам, словно завороженный, и Уилл инстинктивно сделал шаг назад. Это ничего не значило, Майк делал это постоянно — всё их детство и подростковый возраст, — но Байерс предпочел не испытывать судьбу сейчас.       — Иди спать, — гневно прошептал Уилл, разворачиваясь к нему спиной и начиная разворачивать плед, всем видом показывая, что разговор окончен.       — Потрясающе, — фыркнул Уилер. Послышались его тяжелые удаляющиеся шаги и через пару секунд дверь в спальню захлопнулась с оглушительным хлопком.       Кретин, — вновь подумал Байерс, падая на диван. Он откинул от себя подушку, которую они поочередно выхватывали друг у друга, и устроил голову на другой, более жесткой. Если бы он не чувствовал сейчас такую оглушительную усталость, то ему бы хватило сил еще час думать о своей роковой ошибке в виде брака с самым невыносимым человеком на этой планете, но сон уже обволакивал его мысли, и Уилл ему сдался.

***

      Проснувшись, он впервые за долгое время почувствовал себя полностью отдохнувшим. Плотные занавески поглощали свет, и Байерс проспал в темноте почти до часу дня. Он потянулся, прислушиваясь к звукам в квартире. Тишина. Уилл думал даже позвать Майка по имени, но, вспоминая вчерашнюю ссору, решил, что предпочтет проигнорировать его присутствие или отсутствие.       Он скользнул в ванную комнату, залезая в теплую душевую кабину. На полках стояли разноцветные банки, среди которых Байерс выбрал те, что пахли ярче, предположив, что они принадлежали ему. Уже выходя из душа, он осознал, что не взял с собой ничего из чистой одежды.       Черт.       — Майк! — крикнул он, надеясь, что того всё-таки нет дома.       Никто, к его счастью, не отозвался, поэтому Уилл обернул полотенце вокруг бедер и прошлепал босыми ногами до спальни. Он поколебался у двери, боясь, что Майк может просто крепко спать, но всё же открыл ее, проходя внутрь. В ней никого не оказалось. Байерс шагнул к шкафу, вытаскивая оттуда предположительно свои вещи.       Провозившись у шкафа почти десять минут, он всё-таки вышел оттуда, одетый в бежевую футболку и серые домашние штаны. Салем выбежал к нему навстречу, тычась мордочкой в его голень. Уилл подхватил его, держа на расстоянии вытянутой руки. Желтые глаза смотрели на него с неприкрытой любовью.       — Ты без ума от меня, да? — спросил Байерс, и кот заурчал, словно соглашаясь с этим заявлением. — Или ты просто хочешь свой завтрак.       Уилл двинулся в сторону кухни, прижимая Салема к груди. Он понятия не имел, когда его нужно кормить и где взять еду для него, но, к счастью, на столе лежала записка.       Я ушел на работу. Закажи завтрак в ресторане, номер написал на обратной стороне. Покорми Салема, его консервы в холодильнике, но не ведись, если он попросит еще, у него диета.       Люблю, Майк.       Уилл едва смог разобрать эту маленькую перечеркнутую подпись рядом с именем. Он долго смотрел на нее, словно загипнотизированный, пока кот на его руках не мяукнул, подгоняя его с завтраком.       — Ты ужасно избалованный, — прокомментировал его поведение Байерс, откладывая записку и снимая Салема со своих рук.       После того как Уилл накормил кота и сделал заказ, позвонив по номеру из записки, он подумал о том, чтобы снова запереться в мастерской в ожидании курьера, но дверь в спальню действовала на него магнетически. Ему хотелось осмотреться там без Майка. Может, наткнуться на что-то, что даст ему подсказку или хотя бы кусочек воспоминаний. Ноги понесли его в сторону комнаты.       На этот раз кровать была заправлена, но всё равно на скорую руку — края одеяла неровно торчали, обнажая правую подушку. Уилл приблизился, проводя пальцем по мягкой ткани.       Запахи, прикосновения, звуки. Иногда бывает проще вспомнить телесные ощущения, понимаете?       Байерс склонился над кроватью, нерешительно втягивая носом воздух. Пахло парфюмом Майка — тем же, которым был пропитан его шарф. Против воли в голове Уилла уже рисовались образы парня с раскинутыми по подушке темными кудрями. Он видел один из своих набросков, на котором был изображен спящий Уилер. Безмятежное, доверчивое выражение лица с приоткрытым ртом и голые плечи, выглядывающие из-под одеяла.       Раздался визг дверного звонка.       Уилл резко выпрямился и громко выругался. Наверняка он выглядел как полный идиот, стоя здесь и нюхая чужую подушку.       — Иду! — крикнул он, выскакивая из спальни. За дверью оказалась миловидная девушка-курьер, которая вручила ему его заказ и, забрав чаевые, тут же скрылась в лестничном пролете. Уилл захлопнул дверь ногой, в одной руке неся и свою овсянку, и коробку с едой, которую взял на ужин. Он не знал, что любит есть Майк, поэтому решил обойтись пиццей, которую тот любил в их детстве. Если Уилер вообще захочет ужинать с ним после вчерашней ссоры.       Может, так было бы даже легче? Если бы они не мучали друг друга, пытаясь общаться?              В дверь позвонили еще раз. Уилл поставил еду на стол и поспешил к двери.       — Что-то забыла? — спросил он, распахивая дверь. Девичья рука с выкрашенными в бордовый ногтями легла на ручку, словно переживая, что Уилл может захлопнуть дверь у нее перед носом. Медные волосы были почти скрыты под капюшоном, но он не смог бы не узнать ее ни в одной из вселенных. — Макс?..       — Байерс! — девушка схватила его за руку и с силой втянула в свои объятия, ударяясь подбородком о его плечо. Уилл замер на мгновение. Его тело не успело среагировать, но потом здоровая рука сама поднялась и обвилась вокруг ее плеч. Мэйфилд отстранилась, обхватывая его лицо маленькими и холодными ладонями. Уиллу потребовалась вся сила духа, чтобы не расплакаться, потому что он не видел эту девушку столько лет, что почти забыл льдистый цвет ее глаз. Но уже через секунду ее улыбка померкла, обратившись в нечто суровое, и она не сильно, но ощутимо шлепнула его по щеке.       — За что?! — обиженно фыркнул Байерс, потирая скулу.       — За Блейка, — объяснила Макс, прищуриваясь. — Ты хотя бы представляешь, что было с Уилером, когда ты позвал к себе бывшего?       — Я… — Уилл вспыхнул, отворачиваясь. Может, он немного и заслужил эту оплеуху. — Что ты здесь делаешь? Ты разве не живешь в Бостоне?       Мэйфилд проигнорировала его вопрос, снимая кеды и проходя вглубь квартиры. Байерс раздраженно пошел за ней, понимая, что это уже второй человек, который знает его собственный дом лучше него. Макс без труда нашла стаканы на верхней полке на кухне, налила себе воды из графина и села на стул, внимательно оглядывая Уилла с ног до головы.       — Уилер угрожал мне мучительной смертью, если я приду к тебе, — заявила Макс, вытягивая ноги вперед. Она не выглядела испуганной этим фактом. — Но прошло столько времени, и я уверена, что ты вне себя от ярости из-за гиперопеки и утаиваний.       Байерс присел рядом с ней, внезапно заинтересовавшись в разговоре. Впервые за всё время после аварии кто-то наконец понял его чувства.       — Конечно, я тоже не могу рассказать тебе всего, но я считаю, что ты имеешь право знать, как все началось, — Макс сняла с себя куртку, перекидывая ее через спинку стула. Салем подошел ближе и игриво ткнулся в ее лодыжку. — Привет, придурок.       — Прости, но в моей голове мы не общались с тех пор, как я переехал из Хоукинса. И я просто… — он выдохнул, уводя взгляд к окну.       — Это нормально, Уилл. Нормально. Главное, что ты цел, — Мэйфилд мягко потрепала его по плечу. — Я здесь, в том числе, ради тебя. Я часто бываю у вас вместе с Джейн, и лишать тебя моего присутствия — это большое упущение. Но в первую очередь я здесь ради Майка.       — Ради…Майка?       — Да, мне неприятно это признавать, но он, типа… — она закатила глаза, покрутив в воздухе ладонью, словно это могло что-то объяснить Уиллу. — …мой лучший друг.       — Лучший друг?! — зашипел Байерс, вдруг отчетливо понимая, что без таблетки обезболивающего не переживет этот диалог. Он устало потер лицо ладонью. — Что ж, ладно, это объяснимо.       Макс вопросительно выгнула светлую бровь, словно призывая его продолжить мысль.       — Ну, знаешь, вы довольно похожи, — размышлял Байерс, прокручивая в голове все их стычки. — Оба такие…интенсивные.       — Интенсивные? — фыркнула Мэйфилд, постукивая ногтем по столу.       — И грубые, — продолжил Уилл. Макс сморщилась, но всё же улыбнулась, и эта улыбка вернула его в Starcourt и то жаркое лето, в которое они были почти неразлучны. Дастин был в лагере, Майк и Джейн не отлипали друг от друга, и только Макс и Лукас были достаточно добры, чтобы позволять Уиллу тусоваться с ними. Они круглыми сутками торчали в торговом центре и ели мороженое. Макс учила его кататься на скейте, а Лукас потом помогал ему заклеивать разбитые колени. — Я рад тебя видеть.       Он протянул руку, мягко сжав ее ладонь. Может, он не был той версией себя, которую она помнила, но Уилл не мог не испытывать к этой девушке терпкую теплоту. Она была добра к нему, и она была добра к Джейн, став для нее первым человеком, который постарался помочь ей найти себя.       Макс сжала его руку в ответ, а затем посмотрела на часы.       — У нас есть еще около часа перед тем, как вернется Уилер, — сообщила она, нетерпеливо ерзая на стуле. — Я расскажу тебе о своей жизни, не затрагивая твои воспоминания, идет?       — Идет.       Макс подтянула к себе кружку с недопитой водой и сделала глоток, словно собираясь с мыслями. Уилл терпеливо ждал.       — После того, как ты уехал, всё стало дерьмовым, — наконец сказала Макс, пожимая плечами. — Я оплакивала Билли, Лукас словил гиперфиксацию на баскетболе, пытаясь быть нормальным, Дастин гонялся за Эдди и его Адским клубом, а Майк пытался пережить ваш переезд.       Уилл опустил взгляд на свои пальцы. Он бы с радостью потерял память именно об этом периоде своей жизни — «разбитый и раздавленный одержимостью инопланетным существом, переездом и кризисом ориентации, Уилл Байерс теряет самого близкого человека». И теряет не потому, что с ним что-то случилось, а потому что этот человек просто решил вычеркнуть его из своей жизни.       Не моя вина, что тебе не нравятся девочки.       Байерс не мог смотреть на себя в зеркало долгие месяцы, думая, что Майк не хочет общаться с ним из-за его ориентации.       Отвратительный, мерзкий, грязный. Уиллу казалось, что он так часто называл себя этими словами, что рано или поздно они должны были проступить ожогом у него на лбу, чтобы все знали, кто он. Благо, Ленора была куда более толерантным городом, чем провинциальный Хоукинс, и Байерс вскоре начал медленно принимать тот факт, что симпатия к кому-то не делает тебя монстром.       — Мы все пытались жить дальше, — продолжила Макс. — Меня отправляли к психологу, Майк немного погодя тоже вступил в Адский клуб и стал вести себя как еще больший придурок.       С этим было трудно поспорить. Его единственный визит в Калифорнию обнулил все старания Уилла по принятию себя по щелчку пальцев. Он чувствовал себя не просто третьим лишним, он чувствовал себя отвратительным. Гей, влюбленный в парня сестры. И то, как Майк смотрел на него — словно именно Уилл был виноват в его проблемах. В том, что Джейн врала, в том, что день был испорчен и даже в невозможности сказать чертово «люблю» своей девушке.       — Мы оба стали всё больше закрываться от остальных, — Макс вздохнула, погружаясь в воспоминания. — Не знаю, чем бы это для нас закончилось, если бы мы однажды не встретились за школой. Я курила там, когда он подошел и попросил сигарету. Так продолжалось несколько недель. Мы молча курили, пока он не заговорил. А вскоре заговорила и я.       Взгляд Макс был расфокусированным. Ее рука дрогнула, край кружки громко ударился о поверхность стола.       — Если бы не Уилер, я бы… — ее голос на мгновение сломался. Она сжала челюсть, пытаясь собраться. — Я думаю, я бы сделала что-нибудь глупое.       — Макс… — Уилл потянулся к ее ладони, но она отдернула ее и тут же продолжила говорить, не собираясь терпеть жалость.       — Потом было лето после окончания школы. В один из вечеров мы так сильно накурились и…и он сказал мне.       — Сказал что? — переспросил Уилл. Его сердце беспричинно ускорило свой ритм.       — Что он гей, — Макс произнесла это так тихо и аккуратно, словно это всё еще было тайной. Что, конечно, смешно, учитывая узаконенность их отношений. — Он ненавидел это в себе, рассказывал об этом, сжавшись так, словно я должна была его ударить или что-то типа того.       Уилл почувствовал болезненное узнавание — этот липкий страх, с которым, как он думал, он уже смог справиться. Но он жил в его венах и был вплетен в его ДНК, неотделимый от его сущности. От сущности всех, кто отличался от других.       — Что ты ответила ему? — тихо спросил Уилл. Он помнил, как признался в первый раз — Джонатан был рядом и обнимал его, бормоча, что гордится им, и что это ничего не меняет для него.       — Спросила, почему он вообще решил, что меня это волнует, — она пожала плечами.       — Он ожидал, что ты возненавидишь его?       — О, он был уверен в этом, — закатила глаза Макс. — Мне потребовались годы, чтобы убедить его, что я не стала относиться к нему иначе из-за признания.       Уилл в который раз за этот разговор удивился, насколько сильной была связь между ней и Майком. Он не мог представить себе уровень доверия, который Уилер испытывал к этой девушке, что решил посвятить ее в свою самую большую тайну. Тайну, о которой не знал даже Уилл.       Были ли, в таком случае, они вообще лучшими друзьями когда-то? Кому были адресованы те грубые слова под дождем? Уиллу или ему самому? Насколько было бы легче переживать свой кризис, если бы Майк просто открылся ему? Смог бы Уилл сдержать свои чувства, узнай он правду?       — Потом он, как привязанный пес, поступил в тот же колледж в Бостоне, что и я, на специальность геймдизайна, — продолжила Макс, прерывая его внутренний кризис. — Мы жили в общаге через два корпуса друг от друга. И, Господи, ты бы видел Майка в первый год. Он портил всю мою ауру таинственности. Носил идиотскую университетскую кепку и пересдавал каждый предмет на «отлично», просто чтобы доказать себе что-то.       — В своем стиле, — хмыкнул Байерс. Майк всегда был таким. Он ловил фиксацию на одной идее или одном человеке и не мог отпустить это. Так было с ДнД и Адским клубом, так было с Джейн. И так было с Уиллом.       — Мы привыкли к Бостону. Нашли друзей, начали делать какие-то проекты. Майк вообще оказался пугающе талантливым. Типа, реально пугающе. Он мог не спать трое суток, если ему в голову приходила идея. Мы, конечно, не голосовали, но Уилер решил, что он наш лидер и постоянно втягивал всех в свои авантюры, — вопреки саркастичному тону, девушка мягко улыбнулась. — Иногда я смотрела на него и думала: «О, так вот каким Майк Уилер должен был быть всегда, если бы не вся эта хрень, что с нами случилась».       Неожиданно для себя Байерс испытал чувство, похожее на зависть. Это было иррационально и глупо, но было что-то несправедливое в том, что это не Уилл видел, как Майк снова становится собой. Лидером, Мастером, Сердцем. Тем мальчиком, за которым Байерс готов был идти беспрекословно.       — Конечно же, вскоре его заметили, — ухмыльнулась Макс. — Он придумал потрясающий проект для чикагского конкурса. Были и другие, но он отказывался подавать на них заявки, настаивая именно на этом. Мы выиграли, и нас пригласили на стажировку. Крупная студия, большие деньги, нереальные перспективы. Это была потрясающа возможность.       Теперь Уилл срастил в голове всё: и то, почему Майк не назвал имя подруги, когда рассказывал о стажировке, и то, что Макс делала в Чикаго.       — Но он отказался.       — Что? — Уилл поперхнулся воздухом. Только что сросшиеся детали вдруг снова рассыпались под действием железной логики Майка Уилера.       — Сначала я подумала, что он испугался. Ну знаешь, классический Майк. Получить что-то хорошее и тут же решить, что не заслуживаешь этого, — она провела пальцем по краю стакана. — Я была так зла. Мы оба пахали как проклятые ради этой возможности, а он вдруг начинает нести бредни о том, что не готов переезжать.       Догадка шевельнулась у него в животе, сжимаясь волнующим узлом. Макс медленно приближалась к тому, что интересовало Уилла больше всего.       — Он не хотел слушать ни один мой аргумент и отказывался говорить, в чем дело, — она замолчала на мгновение. — Тогда я пригрозила, что уеду одна. Оставлю его здесь с разрушенной мечтой и уеду, если он не назовет мне хотя бы одну реальную, обоснованную причину, по которой он должен остаться в Бостоне.       — В Чикаго я оказался три года назад.       — Что тебя привело сюда? — не удержавшись, спросил Уилл.       — Ты.       — Он сказал, что в Чикаго живешь ты. И тогда-то до меня дошли и причины его рвения победить именно в этом конкурсе, и причины этого трусливого похода на попятную.       — Макс... — голос Байерса прозвучал предупреждающе. Он поднес дрожащие руки к вискам, пытаясь успокоить ноющую боль в них. Это всё было чушью. Чушью. Майк Уилер не мог посвятить жизнь тому, чтобы оказаться с ним в одном городе. И Майк Уилер точно не мог отказаться от своей мечты из-за него. Не тогда, когда Уилл страдал по нему столько лет.       Макс выждала паузу, позволяя ему прийти в себя.       — Он знал, что не сможет удержаться и, рано или поздно, напишет тебе, если окажется там, — продолжила она, стараясь подбирать формулировки, которые не шокировали бы Байерса еще больше. — Ты встречался с Блейком тогда, и он не хотел влезать в твою жизнь.       — Но все равно влез, — подытожил Уилл, безрадостно ухмыляясь. Макс поджала губы.       — Он честно дотерпел до тех пор, пока вы с Блейком не расстались, — парировала она. — Он написал тебе, но ты отказался встретиться с ним.       — Отказался? — Уилл почувствовал прилив гордости от мысли, что он не был такой уж тряпкой, какой себе казался.       — Ты отказывал ему столько раз, что мне не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы посчитать их все, — хмыкнула она. — Это было даже жалко. Он писал тебе раз в несколько месяцев, потом раз в несколько недель.       — И что я отвечал?       Макс фыркнула.       — «Я занят», «Не думаю, что это хорошая идея». Если ты был в плохом настроении, то «Оставь меня в покое».       Уилл прикрыл глаза.       Он провел годы, убеждая себя забыть его. Он выворачивался наизнанку и почти насильно выкорчевывал из себя эти чувства, пытаясь жить дальше. Для него это никогда не было детской влюбленностью или мимолетным помутнением. Это было настолько глубокое чувство, что оно порой извращалось во что-то ужасное. В каждую ложь о том, что он любит кого-то другого. В каждую ночь, проведенную с Блейком, когда он позволял своим мыслям уйти дальше и хватать его за темные кудри, жаждая взгляда других глаз.       Уиллу почти удалось в конце концов заставить себя не вспоминать о нем, но это оставило внутри него огромную бездонную яму, в центре которой лежала его четырнадцатилетняя версия, свернувшись вокруг тех ничего не значащих, как ему раньше казалось, взглядов и фраз, как вокруг ржавого ножа.       — Ты согласился встретиться с ним только через пять месяцев.       Майк никогда не умел отпускать.       Когда они были детьми, он цеплялся за людей так крепко, словно мир постоянно пытался отнять их у него. Что, впрочем, было недалеко от правды. Он таскал за собой всю Партию, как капитан тонущего корабля, не позволяя никому выпасть за борт. Иногда это душило и бесило. Но чаще всего заставляло чувствовать себя нужным.       — Это было катастрофой по началу, — продолжила Макс после нескольких секунд молчания. — Ты паниковал каждый раз, когда он становился ближе, а Майк, как ты выразился, довольно интенсивный. Он вообще не умеет делать что-то наполовину, тем более если речь о любви.       Любви. Любви. Любви. Любви.       Слово закружило его, словно метель, и Уилл неосознанно вздрогнул, что не укрылось от взгляда Макс. Она опустила взгляд, словно сболтнула лишнего, и вновь приникла губами к кружке. Они недолго молчали, думая о своем.       Байерс так жаждал информации, но каждый раз, когда получал ее, страдал от перегрузки.       — Подожди, Макс, — выпалил Уилл, словно только что вспомнил о самом важном. Мысль пронзила его как электричество. — А что с Лукасом? Вы…       — Мы давно не общаемся, — отрезала девушка, взмахнув рыжими кудрями. — Сейчас у него, вроде как, есть невеста.       — Невеста… — пробормотал Байерс, пытаясь вспомнить последний разговор с Синклером. Кажется, они созванивались в ноябре двадцать первого. Лукас всегда звонил ему в годовщину пропажи Уилла и спрашивал о его самочувствии. В своих звонках он часто упоминал Макс, рассказывая о ее делах так, словно они и не расставались. Байерсу казалось, что Лукас всё еще любит ее, но он не хотел бередить душу друга такими вопросами.       За дверью раздались тяжелые шаги, и замочная скважина характерно щелкнула. Уилл мог поклясться, что впервые видел Макс такой испуганной.       — Черт, я совсем забыла о времени, — зашипела она, пригибаясь, словно так у нее было меньше шансов быть обнаруженной Уилером. — Пожалуйста, когда он начнет орать, скажи, что ты хочешь меня здесь видеть.       — А я хочу? — ухмыльнулся Уилл, за что получил болезненный щипок. — Ладно.       В прихожей послышался шорох куртки, а затем глухой удар ботинок о пол. Салем вальяжной поступью побрел в сторону звуков, встречая хозяина.       — Перестань рыться в пакете, — укорил Майк кота, через секунду появляясь в проходе. Его щеки раскраснелись от холода, а в кудрях всё еще остался нерастаявший снег. Взгляд Майка мазнул по Уиллу, но уже в следующее мгновение он щурился в сторону Макс. Та горделиво вскинула подбородок, словно не была в диком ужасе минуту назад. — Что ты…       — Прежде чем ты начнешь истерить…       — …тут делаешь?!       — То, что должна! — рявкнула она, складывая руки на груди в защитном жесте. Майк кинул пакеты на пол, устало потирая переносицу ребром ладони.       — Что ты успела ему рассказать?       — Мы остановились на начале ваших отношений.       — Мать твою!       — Я рассказала о своих воспоминаниях, — настойчиво продолжила она. — Он в растерянности, Майк! Он ничего не помнит, и всё вокруг кажется ему абсурдным, и я не могу винить его за это. Ты не можешь решать, что ему стоит знать, а что — нет.       — Зато ты можешь! — его тон понизился, а это всегда означало конечную стадию бешенства Майка Уилера. Макс знала это так же хорошо, как и Уилл, поэтому она пнула его под столом, намекая, что ему пора бы вмешаться.       — Я рад, что Макс здесь. И мне действительно стало…понятнее, — может, отчасти Уилл и не соврал — некоторые вещи в его голове действительно прояснились, но легче от этого точно не стало.       Впрочем, его слова возымели эффект. Майк всё еще пылал от бешенства, но спорить с желаниями Уилла не мог.       — Я потом с тобой поговорю, — пригрозил он, ткнув в ее сторону указательным пальцем.       Мэйфилд подняла руки в знак капитуляции.