time after time

      Что-то теплое мягко коснулось его щеки. Уилл нахмурился сквозь сон, пытаясь отодвинуться. Тепло последовало за ним и снова прислонилось к коже, обдавая ее горячим воздухом. Видимо, Майк опять проснулся раньше него и теперь пытается разбудить Уилла, потому что ему скучно одному.       — Ты невыносим, — пробурчал сквозь сон Байерс.       Касание спустилось ниже, к шее, щекоча чувствительную кожу.       — Майк, перестань.       Уилл распахнул глаза, но вместо Майка на него смотрел черный кот, тычущийся теплым сухим носом ему в лицо. Байерс замер на несколько секунд, пока реальность медленно собиралась по кусочкам, вытаскивая его из полусна в знакомую, но все еще чужую действительность.       Что это вообще было?       На одно короткое мгновение ему показалось, будто он никогда и не терял память. Чужой смешок отвлек его от мыслей. Уилл повернул голову, встречаясь взглядом с Уилером, опирающимся о дверной косяк спальни. Он выглядел взъерошенным и сонным, словно сам вылез из постели всего пару минут назад. Темные кудри торчали в разные стороны, а на щеке остались росчерки следов от подушки.       — Ты решил, что это я пытаюсь разбудить тебя подобным способом? — поинтересовался Майк, едва сдерживая улыбку.       — Заткнись, — проворчал Байерс, закрывая глаза ладонью.       После визита Макс прошло три дня.       Большую часть времени Уилл проводил в мастерской: разбирал старые работы, перечитывал короткие заметки на полях блокнотов и пытался научиться рисовать левой рукой. Тысячу раз пожалев, что не родился амбидекстром, Байерс переломал приличное количество наверняка очень дорогих карандашей, прежде чем наконец сдался и решил дождаться снятия гипса.       В один из вечеров их все-таки навестила Джейн с яблочным пирогом. Уиллу невероятно повезло вовремя сослаться на головную боль и тошноту, чтобы не доедать этот шедевр кулинарного искусства до конца. Майк сидел напротив них с кружкой кофе в руках и так отчаянно прятал улыбку за ободком чашки, что Байерсу хотелось запустить в него салфетницей.       — Вы выглядите более расслабленными. Это здорово, — заметила тогда Джейн, переводя взгляд с одного парня на другого.       Уилл тут же заерзал на месте, ощущая себя пойманным на чем-то слишком личном. И, что раздражало сильнее всего, она была права. Ему действительно становилось легче рядом с Майком.       Первую половину дня Уилер почти всегда пропадал на работе, но вечера стабильно проводил дома. Он никогда не заходил в мастерскую без разрешения, не лез с расспросами и вообще старался не тревожить Уилла лишний раз, но всегда ждал его к ужину и рассказывал о бесконечных переговорах по своему проекту.       Иногда Байерс ловил себя на том, что сидит у мольберта и прислушивается к шагам Майка за дверью или к его тихому бормотанию во время телефонных разговоров. Он думал, что, возможно, ему стоило поговорить с Майком о том, чем поделилась Макс, но никогда не находил в себе смелости сделать это.       Сегодня они должны были поехать к доктору Кенн на первый осмотр после выписки, и Байерс понятия не имел, что вообще собирается ей говорить. Никаких серьезных улучшений не было, кроме сегодняшнего утреннего помутнения, и это, честно говоря, заставляло Уилла сильно нервничать.       С каждым днем он все больше привыкал к новой реальности.       Если раньше потерянные воспоминания превращали происходящее в какую-то бутафорию, то теперь, после разговора с Макс, мир начал обретать более четкие очертания. Майк, Салем, эта квартира — неотъемлемые переменные каждого его дня, которые постепенно переставали быть чем-то чуждым. Уилл уже помнил, в каком ящике лежит кофе, знал, во сколько нужно кормить кота, и каждое утро первым делом шел читать записку, оставленную Майком на кухонном столе. Обычно там были короткие напоминания или подсказки, но вчера Уилер нарисовал в углу листка маленького колдуна в остроконечной шляпе, и это было…довольно забавно. Уилл принес ручку из мастерской и левой рукой постарался изобразить паладина, но тот вышел ужасно кривым.       — Зачем ты нарисовал тролля? — рассмеялся Майк тем же вечером, рассматривая рисунок.       — Это рыцарь! — возмущенно рявкнул Байерс, вырывая листок у него из рук. Майк фыркнул, но выражение его лица неожиданно смягчилось, становясь почти нежным.       Дорога до больницы прошла куда спокойнее, чем их поездка в день выписки. Майк разрешил Уиллу самому выбрать музыку, и Байерс с искренним восторгом слушал новые песни Bon Iver. За те пять лет, которых он не помнил, его любимые группы успели выпустить целую кучу альбомов, и теперь Уилла буквально разрывало от желания наверстать все упущенное.       — Поверить не могу, что ты нашел плюсы даже в потере памяти, — хмыкнул Майк, покачав головой. Он внимательно следил за дорогой, но на его губах играла легкая улыбка из-за восторга Уилла.       Машина свернула к больнице, и вид знакомого здания заставил Уилла непроизвольно поежиться. За несколько дней он успел привыкнуть к квартире, к ее теплу и уюту, и возвращаться к месту, где он чувствовал себя полностью потерянным и разбитым, оказалось труднее, чем он предполагал. Его хорошее настроение вмиг растворилось, когда Майк заглушил мотор, поворачиваясь к нему.       — Что случилось? — голос Уилера прозвучал обеспокоенно. Он наклонился, вглядываясь в его лицо. Уилл отвел взгляд к окнам больницы, машинально потирая большим пальцем край гипса.       — Ничего, — слишком быстро ответил он.       Майк молчал несколько секунд, явно не поверив ни единому слову. Потом вздохнул и откинулся обратно на сиденье.       — Ты ненавидишь это место, — Байерс неопределенно дернул плечом в ответ, хотя это даже не было вопросом. — Хочешь, приедем в другой день?       — Нет, — быстро покачал головой Байерс, прикусывая губу.       Конечно, ему хотелось согласиться. Хотелось уехать отсюда и сделать вид, что ничего не происходит. Но тогда это означало бы продолжать жить дальше, постепенно смиряясь с потерей памяти и новой жизнью, которая становилась все привычнее.       Он сглотнул и покосился на Майка.       Пальцы Уилера, лежащие на руле, побелели от напряжения. Он тоже нервничал, просто скрывал это куда лучше. На безымянном пальце поблескивало кольцо.       — Нет, — повторил Уилл уже тише. — Мы должны пойти.       Байерс вышел из машины, не дождавшись ответа. Холодный воздух ударил в лицо, немного успокаивая нервы. Всего лишь очередной осмотр, ничего критичного. Майк подошел ближе, его рука на автомате дернулась к ладони Уилла, но остановилась на полпути. Он сконфуженно опустил ее и отвернулся.       — Прости, — тихо пробормотал он, сжимая пальцы в кулак.       Уилл почувствовал, как в горле встал тяжелый ком. Для него все это по-прежнему казалось чем-то диким, но для Майка это было частью повседневности. Частью любви, которую тот проживал годами. И теперь ему приходилось извиняться за собственный порыв, за желание просто дотронуться до своего мужа, будто он сделал что-то неправильное.       — Ничего, — ответил Уилл чуть дрогнувшим голосом. Он неуверенно потянулся к локтю Майка, словно хотел остановить его или хотя бы дать понять, что все в порядке, но Уилер уже отвернулся и зашагал ко входу в больницу.       Байерс двинулся следом, машинально ускоряя шаг, чтобы не отстать. Майк шел чуть впереди, засунув руки в карманы куртки, и Уилл невольно замечал как напряженно поднимаются его плечи на вдохе.       Доктор Кенн встретила их у двери своего кабинета. Она выглядела привычно строгой, но уголки ее губ дрогнули в улыбке, когда Уилл тепло с ней поздоровался, а Майк молча протянул небольшой праздничный пакет.       — Что это еще значит, Байерсы? — притворно возмутилась она, сдвигая очки на край носа.       От ее обращения Уилл на секунду завис, но Майк быстро спас ситуацию.       — С наступающим Рождеством, — улыбнулся он. — Вы столько сделали для нас, что это меньшее, чем мы можем вас отблагодарить.       Уилл рассеянно кивнул, и они зашли внутрь кабинета.       — Как вы себя чувствуете? — спросила доктор, и ее голос вновь стал деловитым.       Уилл присел на стул сбоку от ее стола, аккуратно подтягивая к себе руку в гипсе. Майк устроился в кресле у стены, но Байерс все равно мог видеть его краем глаза.       — Нормально, — ответил Уилл, решив, что это слово наиболее исчерпывающе описывает его состояние. Доктор приблизилась, проверяя реакцию его зрачков на свет.       — Головные боли?       — Иногда.       — Тошнота?       — Уже реже.       — Проблемы со сном?       Уилл замялся. Последние ночи он слишком часто просыпался с ощущением дезориентации, не понимая, где находится. Иногда ему требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить квартиру и что он в ней делает.       — Часто просыпаюсь, — уклончиво ответил он.       — Что насчет памяти?       Байерс помедлил, словно решая, стоит ли вообще рассказывать об утреннем инциденте. Это даже не было воспоминанием — скорее чем-то вроде рефлекса или полусонного бреда. Он поерзал на стуле, и сразу два взгляда впились в него с настойчивой внимательностью. Майк подался вперед, опираясь локтями о колени.       — Никаких воспоминаний или чего-то супер важного, — пробормотал Уилл, опуская взгляд на гипс. Он слышал, как ручка доктора Кенн заскользила по бумаге. — Но сегодня утром было странное чувство.       — Какое чувство? — мягко подтолкнула его доктор.       — Когда я проснулся, мне показалось, что я все помню, — признался он после недолгого молчания. — Точнее, будто я ничего и не забывал.       — Как вы это поняли?       — Я… — Уилл нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Я был уверен, что Майк просто будит меня, и это казалось совершенно естественным. Словно так происходило сотни раз.       Он не смотрел в сторону Уилера, но чувствовал, как напряжение сгущается вокруг него.       — А потом я открыл глаза и увидел кота, — нервно усмехнулся Байерс. — И все исчезло.       Доктор Кенн несколько секунд внимательно смотрела на него, прежде чем кивнуть.       — Это уже хороший знак, Уилл. Ваш мозг постепенно восстанавливает ассоциативные связи.       Она вновь принялась что-то записывать в блокнот, и Уилл наконец решился взглянуть на Майка.       Тот сидел совершенно неподвижно. Его взгляд застыл где-то между столом и стулом, на котором сидел Уилл. Майк пару раз моргнул, словно пытаясь прийти в себя. Грудная клетка его едва заметно вздымалась под темным свитером, а большой палец снова и снова, почти судорожно скользил по гладкому ободку кольца на безымянном пальце.       Уилл боялся увидеть в его лице надежду или счастье — что-то, что испугает его, наложит еще один слой ожиданий, но Майк словно ушел куда-то далеко в собственные воспоминания, и единственное, что смог различить в его взгляде Байерс, — отчаянную, тщательно задавленную нежность.       Доктор Кенн продолжала объяснять что-то про стресс и постепенное восстановление памяти, но Уилл лишь рассеянно кивал, не находя в себе сил на внятный ответ.       Когда прием наконец закончился, Майк первым поднялся с кресла и молча взял со спинки стула куртку Уилла. Он раскрыл ее, помогая ему просунуть здоровую руку в рукав, а затем осторожно придержал второй, чтобы не задеть гипс.       — Спасибо, — тихо сказал Уилл.       — Ага, — так же тихо отозвался Майк.       На улице вновь поднялась метель, поэтому они шли медленно, внимательно глядя под ноги. Байерс не хотел сломать себе вторую руку, так что мудро решил держаться рядом с Майком, подумав, что тот успеет его поймать, если он вдруг поскользнется.       Уилер не проронил ни слова даже после того, как они сели в машину. Он молча завел двигатель и включил печку, к которой Уилл тут же придвинулся в поисках тепла.       Майк прислонился лбом к окну и закрыл глаза. Оранжевый свет фонаря разрезал салон пополам, скользя по его лицу резкими тенями. Уилл впервые за эти дни видел его настолько измученным. Майк улыбался, рассказывал что-то о работе, оставлял записки и разговаривал по телефону с их семьями, убеждая каждого, что они оба в порядке.       Уилл даже не задумывался, как тяжело ему это дается.       — Майк? — осторожно позвал он.       Тот не ответил сразу. Он провел ладонью по лицу, растирая глаза, а затем повернул голову в его сторону. Его взгляд был мутным от мыслей.       — Прости, — хрипло сказал он, словно извиняясь за то, что Уилл увидел его усталость.       Байерс замялся. Идея пришла внезапно и теперь казалась ужасно глупой, но он не знал, что еще может сделать для Майка сейчас.       — Может… — он неловко потер шею. — Может, съездим сегодня за рождественскими украшениями?       На лице Майка появилось совершенно растерянное выражение.       — Что?       — Я, эм…вчера, пока ты был на работе, я пытался найти какие-нибудь украшения к Рождеству, но ничего, кроме елки, не обнаружил, — пробормотал Байерс, ощущая, как начинают гореть щеки под чужим взглядом. — И я подумал, что мы могли бы…ну, было бы неплохо что-нибудь купить.       Майк сузил глаза и улыбнулся.       — Если бы я знал тебя чуть хуже, то подумал бы, что ты зовешь меня на свидание, — сказал он, снимая машину с ручника.       Уилл возмущенно фыркнул, отворачиваясь к окну.       — Я могу передумать, — буркнул он, пока они выезжали с парковки.       Пейзажи предрождественского Чикаго вновь захватили все внимание Байерса, уводя его мысли в самое приятное русло. Он смотрел на гирлянды, растянутые между столбами, которые из-за скорости машины порой сливались в одну мерцающую линию. Витрины горели неоном, где-то висела мишура, и почти на каждой улице стояли елки. Уилл почувствовал детский восторг, доставшийся ему по наследству — и Джойс, и Джонатан были без ума от Рождества и всего, что с ним связано. Вместе с этим пришла и щемящая тоска по ним. Уилл достал телефон, отправляя им обоим короткое сообщение о результатах осмотра.       Вскоре Майк припарковался возле огромного торгового центра в нескольких кварталах от дома. Внутри было людно и жарко, но Уилл все равно был ужасно счастлив находиться здесь, поэтому тут же поспешил к тележкам.       — Куда делись прошлогодние украшения? Я не поверю, что не заставлял тебя покупать их, — сказал он Майку, который едва успевал за ним.       — Ты решил отдать все на благотворительность, — пожал плечами Уилер.       Он перехватил у Уилла тележку, позволяя тому свободно перемещаться между полками. Байерс восторженно рассматривал хрустального рождественского ангела, присев на корточки перед витриной.       — Посмотри, он очень красивый, — завороженно пробормотал Уилл, аккуратно касаясь хрусталя кончиками пальцев.       Майк остановился рядом, опираясь локтями о ручку тележки.       — Невероятный, — тихо согласился он.       Уилл обернулся, но Майк уже спрятал взгляд в соседних полках. Байерс неловко кашлянул и поспешно перевел внимание обратно на статуэтку, стараясь игнорировать тепло, разлившееся по шее.       — Это богемский хрусталь ручной работы, — пробормотал он, пытаясь звучать непринужденно. — Наверняка стоит как крыло самолета.       Он потянулся к маленькому ценнику, прикрепленному сбоку витрины, и тут же тихо присвистнул.       — Господи.       Майк прищурился.       — Сколько?       — Двести восемьдесят шесть долларов, — удрученно выдохнул Уилл.       Байерс уже поднялся на ноги и пошел дальше вдоль витрин, продолжая рассматривать украшения. Его внимание быстро переключилось на коробку деревянных игрушек, расписанных под старых щелкунчиков.       Майк задержался возле ангела еще на мгновение.       Теплый свет гирлянд отражался в прозрачных крыльях, дробясь золотыми бликами. Фигурка выглядела настолько хрупкой, что Уилеру казалось, если он коснется ее даже кончиком пальца, то по стеклу тут же побегут трещины.       Тяжело вздохнув, Майк потер переносицу и, прежде чем успел передумать, подозвал консультанта. Он всегда был так слаб перед тонкостью и красотой.       Когда Майк догнал Уилла спустя несколько минут, тот уже успел набросать в тележку половину отдела с украшениями.       — Где ты был? — поинтересовался Уилл, не отвлекаясь от разглядывания мишуры.       — Смотрел на фигурки с Гринчем, — не колеблясь, ответил Майк, складывая выбранные Байерсом украшения в тележку. Уилл вытащил с полки длинную темно-синюю мишуру и вопросительно выгнул бровь.       — Эта вроде красивая.       Майк побледнел так быстро, что Байерс даже растерялся.       — О нет, — категорично произнес Уилер, сразу качая головой. — Нет-нет, это мы убираем обратно.       — Что? Почему?       — Потому что в прошлом году Салем съел почти метр этой дряни, и мне пришлось в три часа ночи ехать в круглосуточную ветеринарную клинику, — Майк выхватил у него из рук украшение и с силой запихнул обратно на полку.       Судя по выражению его лица, это был действительно травматичный опыт.       — У этого кота тяга к саморазрушению, — проворчал Байерс и тут же застыл, словно испугавшись собственных слов.       Темная шерсть, упрямый характер, постоянное желание творить какую-нибудь опасную глупость и эта почти болезненная привязанность к нему — Салем ведь действительно ходил за Уиллом хвостом с самого утра и до ночи, спал рядом с мастерской, требовал внимания, лез под руки и смотрел так преданно, словно в Байерсе сосредоточился весь смысл его маленькой кошачьей жизни.       Уилл медленно перевел взгляд на Майка.       Тот стоял напротив в своем темном свитере, с растрепанными кудрями, и перекладывал что-то в тележке, недовольно морща нос. И внезапно все сложилось с такой очевидностью, что Байерс едва не рассмеялся.       — Это ты приволок его домой, — пожал плечами Уилер. Ухмылка тронула его губы, — Ты позже поймешь, почему.       Вот почему. Салем был похож на Майка.       — Что случилось? — спросил Уилер, заметив его растерянное выражение лица.       — Ничего, — быстро пробормотал Уилл, отворачиваясь обратно к полкам.       У кассы Майк вспомнил, что Салему нужен корм, и попросил Уилла зайти в магазин зоотоваров. Байерс отчетливо помнил, что добрая половина холодильника была забита кошачьими консервами, но спорить не стал, радуясь возможности ненадолго отойти от Уилера и подумать.       Он не знал, зачем на самом деле позвал сюда Майка. Конечно, ему действительно было важно создать дух Рождества в месте, где он теперь жил, и Уилл планировал нагрянуть за украшениями на выходных вместе с Джейн. Но тогда, в машине, Майк выглядел таким уставшим и несчастным, что предложение съездить в магазин сорвалось с губ само собой.       Уилл не хотел усложнять и без того трудную ситуацию. До тех пор, пока воспоминания не вернутся — если они вернутся, — он был твердо намерен держаться от Майка на расстоянии. Однажды он уже едва не отдал Богу душу, когда Майк решил разорвать с ним связь, и Байерс не был уверен, что сможет пережить подобное снова.       Если память так и не вернется, для них все закончится. Майк никогда не вернет того Уилла, которого потерял в аварии, а сам Уилл никогда не сможет стать им вновь. И это будет медленно душить их обоих, пока однажды они окончательно не разобьют друг другу сердца.              Он мог привыкать к присутствию Майка, к его заботе, мог даже смириться с мыслью об их браке — раз уж на то пошло, — но ни при каких условиях он не должен был позволять себе забываться. Байерс давно усвоил урок: растворяться в Майке Уилере было так же безопасно, как совать голову в пасть льву и надеяться, что тот не откусит ее.       И дело было даже не в самом Майке, который никогда не хотел причинить ему боль намеренно.       Дело было в Уилле — в его старой, отчаянной и почти болезненной потребности вращаться вокруг Майка, как планета вокруг Солнца. И если воспоминания не вернутся, если Майк не сможет с этим смириться, а сам Уилл к тому моменту уже окажется по уши в этой любви, с раскуроченной от надежды грудной клеткой, то ему едва ли хватит сил собрать себя заново.       До дома они доехали в молчании. Уилл старался не показывать тяжесть собственных мыслей, но Майк все равно будто чувствовал его настроение, словно улавливая частоту, на которой Байерс вибрировал.       На пороге их встретил Салем, тут же бросившийся к Уиллу так, словно испугался его короткой пропажи после их почти неразлучной недели.       — Все хорошо, я вернулся, — пробормотал Байерс, подхватывая кота на руки и прижимая к груди. Салем громко мяукнул, уткнувшись головой ему в подбородок. Уилл машинально погладил его между ушами и посмотрел на Майка, который молча снимал обувь, избегая смотреть в их сторону. — Где я нашел его?       Уилер поднял голову, задержав пальцы на молнии куртки.       — У мусорного контейнера за домом, — тихо начал он.       Сердце Уилла уже болезненно сжалось. Он крепче прижал к себе кота, медленно перебирая пальцами мягкую черную шерсть.       — Он был еле живой. Даже мяукать не мог, — продолжил Майк, стягивая с себя куртку. — Кто-то… обошелся с ним очень жестоко. В клинике нашли перелом, сильное обезвоживание и инфекцию. Ты выхаживал его несколько месяцев.       Байерс отвернулся, чувствуя, как начинает жечь глаза. Салем завозился у него на руках, будто ощущая чужую боль. Несмотря на всех чудовищ, теневых монстров и Изнанку, худшее, с чем сталкивался Уилл за свою жизнь, всегда оказывалось человеческой жестокостью.       — Он до сих пор спит в той коробке, в которой ты принес его домой, — хмыкнул Майк. — И отказывается менять ее на что-либо другое. После твоей аварии он почти не вылезал оттуда, пока ты не вернулся.       Уилл зажмурился, чувствуя, как по щекам все-таки покатились горячие слезы. Такая безропотная преданность и любовь маленького существа вывела его из шаткого равновесия.       — Ну все, дай ему переодеться, — пробормотал Майк, осторожно забирая кота из рук Уилла.       После прихожей они молча разошлись. Уилер отправился в душ, а Байерс — на диван разбирать покупки. Ему не терпелось соорудить из этой квартиры что-то похожее на мастерскую Санты Клауса, поэтому он решил начать с гирлянд. В пакетах Уилл наткнулся на коробку, завернутую в плотную бумагу. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, брал ли что-то подобное.       Пальцы осторожно развернули упаковку, вытаскивая из нее хрустального ангела.       — Серьезно? — Уилл бросил взгляд на закрытую дверь в ванную. Рассматривал фигурки Гринча, конечно же.       Он вернул внимание к ангелу, восхищаясь тонкой выдувкой хрусталя. Работа была потрясающей — в ней чувствовалась душа автора, и Уилл, как художник, не мог не оценить искусство создания чего-то настолько хрупкого и нежного.       Через несколько минут дверь ванной открылась, и Майк вышел, вытирая волосы полотенцем. На нем были домашние штаны и темная футболка, прилипшая к коже после горячего душа. Щеки слегка раскраснелись от пара. Увидев ангела в руках Уилла, Майк едва заметно дернул щекой.       — Что это? — подозрительно спросил Байерс, прищурившись.       — Ангел.       — Я вижу, что ангел, — закатил глаза Уилл. — Зачем ты его купил? Это невероятно дорого.       Майк ухмыльнулся и подошел ближе. Убрав пакет с кресла, он развалился в нем и внимательно посмотрел на Уилла.       — Я и забыл, как ты выглядел до того, как научился тратить деньги с моей кредитки.       В голосе Майка тепла было куда больше, чем насмешки, но Байерс все равно вспыхнул и тут же швырнул в него ближайшую подушку. Уилер перехватил ее на лету, смеясь.       — Ты финансово неграмотный, — буркнул Уилл.       — Я финансово обеспеченный, — невозмутимо парировал Майк, откидываясь на спинку кресла и прижимая подушку к груди.       — Ты такой самодовольный придурок.       Уилл вновь переключил внимание на ангела. Поднявшись, он осторожно поставил его на высокую полку, до которой Салем не допрыгнул бы даже при большом желании. Немного помедлив, Байерс обернулся к Майку, который все это время наблюдал за ним. Казалось, для Уилера не существовало большей благодарности, чем видеть Уилла довольным, но Байерс все равно пробормотал тихое «спасибо».       Майк улыбнулся. Полуприкрытые веки делали его взгляд теплым и одновременно…тяжелым. Глаза Уилла против воли скользнули ниже, задерживаясь на влажной ткани футболки, прилипшей к ключицам Майка. Жилистые руки, обтянутые бледной кожей, выглядывали из-под длинных рукавов, и Уилл смог остановить себя, только когда дошел до кончиков его пальцев.       Он резко отвернулся, чувствуя, как сердце лихорадочно колотиться о ребра.       Уилл действительно был убежден, что ему следует держаться подальше от Майка, но порой ему казалось, что он заранее проиграл эту войну с самим собой.