Разбитое небо

Ильиан лежал на траве, увязнув в полусне. В уши настойчиво врезался отвратительный хруст, и веки наотрез отказывались повиноваться. Сквозь сомкнутые ресницы пробивался неземной, призрачный свет, окрашивающий мир в неестественный лазурный оттенок. Ноздри щекотал тошнотворный запах, вызывающий в памяти смрад костров. Собравшись с духом, эльф разлепил глаза и едва не лишился дара речи от ужаса. Древо Эльдора, под сенью которого он искал покоя, корчилось в агонии, объятое пляшущим синим пламенем. Древний ствол трещал, покрываясь сетью зловещих трещин, и с каждой секундой темнел, словно пораженный скверной. Едкий запах оказался погребальным благовонием горелой древесины и пепла, в который обращались когда-то красочные листья. Инстинкт самосохранения заставил Ильиана вскочить на ноги. Ошалело оглядевшись, он обнаружил, что поляна, некогда спокойное место посреди леса, превратилась в пылающий ад. Лес Эльдора, окружавший поляну, полыхал зловещим фиолетовым пламенем, словно само мироздание решило покарать эти земли. И нигде не было видно его спутников. Эльф взмахнул рукой, призывая свой посох, который послушно лег в ладонь, излучая привычное тепло. Направив посох в сторону погибающего Древа, Ильиан собрал всю свою волю и произнес заклинание, вырвавшееся из уст с хриплым отчаянием. Из посоха хлынула мощная струя воды, казалось, способная потушить даже солнце. Но вместо спасительной влаги, к Древу неслось лишь бессильное облако пара. Вода испарялась, не достигнув цели, поглощенная ненасытным пламенем. Тушить это было бесполезно. С проклятием на устах Ильиан оставил тщетные попытки и бросился к лесу, надеясь отыскать своих друзей. Но под ногами уже не чувствовалось привычной тверди земли. Почва превратилась в вязкую, обжигающую жижу, словно болото, пропитанное кровью и ядом. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, отравляя тело усталостью. Подбежав к границе леса, эльф, зажмурившись, ринулся сквозь стену огня. Пламя жадно лизало кожу, опаляя волосы и одежду. Едкий дым разъедал глаза, застилая мир мутной пеленой. Сквозь этот удушающий смог пробивались слабые огоньки, похожие на робкое мерцание светлячков, но светились они нежным лазурным цветом. Отбросив страх, Ильиан побежал в сторону этих призрачных маячков, надеясь найти хоть какой-то выход. Но, приблизившись к одному из них, он споткнулся о неровность в земле, которая тут же рассыпалась под ногой в кучку обгоревшей трухи. Оказалось, это был полуразрушенный домик, из которого, словно испуганные духи, выпорхнула стайка таких же голубых светлячков и разлетелась в разные стороны. Не обращая на это внимания, движимый лишь инстинктом выживания, Ильиан, превозмогая боль и отчаяние, продолжил бежать. После нескольких рывков он наконец вырвался из объятий Эльдора – сгоревшего Звёздного леса. Эльф выбежал на край обрыва, поросшего сочной, не тронутой пламенем зеленью. Обессиленный, он рухнул на колени, судорожно ощупывая себя в поисках ран. Боль пронзила тело. Он обнаружил несколько ожогов, пульсирующих адской болью даже от легкого прикосновения ткани: один на левой ноге, один на шее у самого уха, и два на правой руке. Подняв глаза, он увидел силуэт, застывший на краю обрыва. Собрав последние силы, Ильиан поднялся и, осторожно ступая, приблизился к незнакомцу. Знакомый облик заставил сердце забиться в бешеном ритме, смешивая радость и тревогу. Парень был одет в короткую куртку из темной ткани с высоким воротником, скрывающим часть лица. Из-под куртки виднелась рубашка в оттенках синего, разрезанная на две длинные полосы, ниспадающие почти до самой земли. Облегающие темные брюки и высокие сапоги до колен, выдавали в нем эльфа. Из-под серебристых, небрежно уложенных волос выглядывали остроконечные уши. Но главным, что приковало взгляд Ильиана, были глаза – гетерохромия, словно метка судьбы: один глаз цвета изумруда, другой – жидкого золота. А над левым, золотым глазом, красовались три маленькие точки, безошибочно указывающие на его личность. – Брат!.. – выдохнул Ильиан, не в силах сдержать волнение. В его голосе звучала надежда и страх – надежда на встречу, которой он так долго ждал, и страх перед тем, что эта встреча может принести. – Почему ты здесь?! Тут пожар! Зови помощь! – Ильиан попытался выплеснуть команды, но голос его дрожал, а тело сотрясала дрожь. Анакс, будто не слыша слов брата, продолжал стоять неподвижно, словно изваяние из камня. Внезапно, рубашка Анакса, расшитая замысловатым серебряным узором, начала колыхаться от набирающего силу ветра, будто предчувствуя грядущую бурю. – Ильиан?.. – Анакс словно пытался прорваться сквозь пелену тумана, чтобы разглядеть в испуганном эльфе своего брата. Увидев блеск таких знакомых, как у него, голубых глаз и серебряных, словно лунный свет, волос, он вскрикнул от радости и бросился навстречу, пренебрегая опасностью, бушевавшей вокруг. – Братец! Старший, мне… Мне так плохо без тебя! – вырвалось из его груди, словно освободившись от многолетней тяготы. – Где ты был? Где ты пропадал все эти годы? – Скажи, куда мы пойдем, и я уйду с тобой! Я не хочу оставлять тебя ещё раз! – Ильиан крепко сжал руку брата, его глаза сверкали от обещания и боли. Он готов был на все, лишь бы не потерять Анакса снова. Анакс сжал ладонь Ильиана в ответ, словно пытаясь передать через касание все свои чувства. Спустя мгновение, казавшееся вечностью, его пальцы разжались, будто прощаясь с чем-то самым ценным. Он начал медленно отступать от Ильиана, не сводя с него полных слез глаз, излучающих одновременно восторг и невыносимую печаль. – Нет! Подожди! Я вернусь! Скажи куда! – Крикнул Ильиан, голос которого уже надрывался от отчаяния. Опираясь на дрожащие руки, он попытался сделать шаг, но боль от ожогов пронзила его тело, и он рухнул на колени. В его глазах заплясали язычки животного страха, когда Анакс подошел к самому краю обрыва, его фигура, казалось, растворилась в тумане, застыв спиной к пропасти. – Осторожно! – Ильиан снова попытался подняться, но сил уже не было. – Вернись… в наш лес эльфов. Я приму тебя. – Голос Анакса звучал спокойно, но в каждой ноте слышалась безудержная радость. – Я до сих пор люблю тебя, братец. – Губы тронула последняя, самая искренняя улыбка, озарившая его лицо, прежде чем часть земли, на которой он стоял, обломилась, и Анакс, издав безмолвный крик, сорвался в бездну. Ильиан, собрав последние силы, крикнул, задыхаясь от горя: – Брат! – В этом крике, вырвавшемся из самой глубины души, израсходовался весь воздух в его легких. Но, заглянув вниз, он увидел лишь бездонную пропасть, заполненную клубящимися облаками, скрывающими землю. Ему показалось, что сердце его разорвется от горя. Эльф тяжело дышал, пытаясь подняться, но пошатнулся, потеряв равновесие. Огромный валун под ним треснул и отломился, увлекая его в падение. Ильиан ощутил, как воздух с силой выбивает из легких, как страх парализует все чувства. Боль от ожогов исчезла, уступив место леденящему ужасу. Когда он рухнул на что-то твердое, глаза его застила пелена, тело было в невесомости, словно под водой, и лишь ощутив что-то холодное на груди, он понял, что это клинок. Из окровавленной груди торчал тупой, ржавый клинок... Ильиан резко вскочил, задыхаясь от кошмара, и издал дикий крик, от которого, казалось, затрепетали не только сидящие рядом с ним спутники, но и все насекомые в округе. Прикосновение мягкой травы под ногами казалось острыми лезвиями, а свежий воздух тяжело давил на легкие, словно черный пепел, разъедающий изнутри. Дрожащими руками эльф ощупал тело, но ран не обнаружил. Вопросы друзей смешивались в какофонию, превращаясь в неразборчивое эхо в его голове. Вскоре перед его лицом возник стакан, до краев наполненный прохладной водой. Схватив его, он залпом осушил содержимое, и в голове, словно после бури, наступило облегчение. – Анакс… Он… – Голос Ильиана, захлебываясь в собственных словах, выдавал всю глубину пережитого кошмара. Он все еще чувствовал на себе ледяной взгляд смерти, и ужас, засевший в его душе, не спешил отступать. Собравшись с силами, Ильиан попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Слова, наконец, начали обретать форму, вырываясь из горла хриплым шепотом: – Нам… нужно ко мне на родину. В лес эльфов. Выходим сейчас же… – Он попытался подняться, но ноги, словно чужие, подкосились, и он вновь опустился на землю, оглушенный отголосками кошмара. – Успокойся, хозяин! – встревоженно воскликнула Старшая, властно подтолкнув Ильиана обратно на траву. Ее обычно спокойное лицо было искажено тревогой. Ильиан, послушно повинуясь, вновь опустился на мягкую траву и окинул взглядом поляну. Всё было по-прежнему: та же изумрудная трава, усыпанная полевыми цветами, тот же умиротворяющий фруктовый аромат, витающий в воздухе. Но лица его спутников выражали искреннее беспокойство. Близнецы Эшека пытались хоть чем-то облегчить страдания своего хозяина, а Беннет уже протягивал ему новый стакан воды, приправленный щепоткой волшебной пыльцы – известного успокоительного средства. Ильиан принял подношение друга и, стараясь дышать ровно, принялся пить маленькими глотками. – Лес эльфов? А какой именно? Их столько, что всех по пальцам не пересчитать, – Младший, стараясь подражать Ильиану, опустился на землю, приняв ту же позу. В его голосе звучало искреннее желание помочь. Взгляд Ильиана сменился удивлением, переходящим в волнение. – И… их правда так много?.. – Голос эльфа вновь задрожал, выдавая охватившую его растерянность. Он совсем не был похож на того уверенного в себе мага, каким его знали еще прошлым вечером. Теперь перед ними предстал испуганный, потерянный ребенок. – Ясно. Значит, он и сам не помнит, откуда родом, – констатировал Беннет, распрямляя плечи. – Но выход есть. Нужно обратиться к феям. Они сведущи в родословных всех рас. Узнать, из какого именно леса Ильиан – для них задача не из сложных. Надеюсь. – Даже произнося эту очевидную мысль, в голосе Беннета звучала радость от того, что он, наконец, может принести пользу своим новым друзьям. – Ближайшее поселение фей находится прямо в этом лесу! – радостно воскликнул Младший, вставая и уставившись в одну точку, где видно, и было поселение. – Я позабочусь о том, чтобы мы не заблудились. А ты, – он строго взглянул на Ильиана, – расскажешь свой сон во всех подробностях. – Ильиан лишь слабо кивнул в ответ. Пройдя больше половины пути сквозь чащу Эльдора, выслушав не одну дюжину вопросов, Ильиан решил подытожить все сказанное: – Значит, мне нужно вернуться в свой лес, и меня там примут. Все. – Он запнулся, понимая, что это вся информация, которую он может вспомнить. – А как же пожар? Тот обрыв? И кинжал, как ты говорил? – Беннет не унимался, пытаясь докопаться до сути сна, ведь он твердо верил, что сны всегда несут в себе скрытый смысл. – Скорее всего, это всего лишь миг. Резкое вступление, чтобы привлечь внимание. Обрыв – место для переговоров, а смерть в конце – просто повод для пробуждения, – выдвинул свою теорию Младший, уверенно шагая впереди, указывая путь. Сделав еще несколько шагов, он остановился и... – Не может быть все так... Легко. – С недоверием, будто к себе, пробубнил под нос Ильиан. – Мы все равно не обладаем знанием об снах. Это слишком древняя технология в общении. – Сказал Беннет, как мастер маг. Слышать это из уст того, чья магическая сила слаба, было забавно, что даже Ильиан улыбнулся. После, эльф посмотрел вперед, куда Младший сделал более большие шаги: – Мы пришли? Выйдя на поляну, Ильиан невольно замер, пораженный увиденным. По его телу пробежала легкая дрожь от шока и радостного изумления. На ветвях деревьев, словно диковинные плоды, висели небольшие домики, напоминающие скорее искусно сплетенные гнезда с крышами. Они идеально гармонировали с цветовой гаммой леса, переливаясь всеми оттенками фиолетового и украшенные россыпью нежных голубых цветов. Большинство домиков, действительно, походили на птичьи гнезда, расположенные довольно низко к земле. Но чем выше они располагались, тем больше напоминали классические деревянные домики, знакомые любому путнику. В самом центре поселения, на уровне глаз Ильиана, возвышалось просторное деревянное жилище, чья круглая крыша сияла небесно-голубым цветом, а дверца была выполнена из вишневого дерева. – Встречайте, городок фей! Звать его – Старвуд! – Гордо провозгласил Младший, широко раскинув руки в стороны. Его глаза сияли от восторга, и он был готов поделиться радостью с каждым, кто ступил на эту волшебную землю.