Разбитое небо

Пещера была пропитана отвратительным запахом тысячелетних кристаллов, который терзал ноздри влажным, спертым воздухом. Запах враждебных гномов, терпкий, с нотками пота и спирта, мешал Ильиану здраво оценивать ситуацию. Ясно было одно: его едва не убили, а Рован, спасая ему жизнь, сам был на пределе сил. Голова гудела не только от недавнего тревожного сна, но и от этого сборища запахов, из-за которой нос и горло словно сжимались, лишая эльфа возможности дышать полной грудью. Ильиан, не увидев рядом Беннета, едва не выкрикнул его имя, но в этот момент миркат пронесся мимо него на четырех лапах, словно дикий кот. Его тяжелое дыхание, больше похожее на рычание, было полно ярости и отваги. Один из гномов уже замахнулся топором, но Беннет, вернее, Зверь, как его сейчас следовало называть, сбил гнома с ног, обрушив на него всю свою звериную мощь. При этом из груди мирката вырвался приглушенный стон, словно от нестерпимой боли. Когда гном рухнул на землю, ударившись головой о каменный пол, его тело мгновенно превратилось в каменную статую, словно он сам воздвиг себе надгробный памятник. Каждая складка на его одежде, каждая морщина на лице застыли в камне, навечно запечатлев его последнюю гримасу. Подобные каменные изваяния уже устилали пол пещеры. Какие-то стояли целыми и невредимыми, какие-то были разрублены мечом Рована. Многие из живых гномов, казалось, не могли пошевелиться, словно их что-то невидимое сковывало по рукам и ногам. Это была работа близнецов Эшека, которые, держась в стороне от битвы, опутывали врагов невидимыми цепями магической силы. Сердце Ильиана забилось быстрее, разгоняя по телу волну магической энергии, которая начала концентрироваться в его правой руке, излучая мягкое голубое свечение. Приятный холод обжигал его руку от кончиков пальцев до самого плеча. Быстро поднявшись на ноги, он вытянул руку вперед, обрушив на врагов ледяное заклинание. Ряд гномов мгновенно покрылись инеем, обратившись в ледяные статуи. Многие из них еще были живы, но мгновенный удар меча Рована превратил их в безжизненный камень. Меч со звоном врезался в каменную стену пещеры, на мгновение заглушив гневный лепет гномов на их непонятном языке. Орда гномов против небольшой кучки героев – это был неравный бой, который продолжался уже несколько долгих минут. Ильиан пытался атаковать, но в итоге, он вынужден был работать в паре с Рованом, который добивал выживших гномов. Бросив взгляд на друида, эльф заметил, что руки его дрожат от усталости и напряжения, а меч то и дело с глухим стуком ударялся о каменный пол пещеры. – Рован, уходи отсюда! – скомандовал Ильиан, жестом показывая друиду, чтобы тот отступил к близнецам Эшека. – Ты только себе хуже делаешь… – Я сам решу, как мне поступать! – резко перебил его Рован, взмахнув мечом. Клинок вылетел из его ослабевшей руки и со зловещим звоном врезался в стену пещеры. Гном, воспользовавшись моментом, бросился на друида, выставив острие ножа в сторону его колена. Ильиан, забыв о собственной безопасности, тут же бросился на помощь Ровану, замахнувшись ногой для мощного удара по гному. Но как только его нога коснулась тела противника, конечность пронзила острая боль, словно он ударил не по плоти, а по сгустку застывшей лавы. Гном лишь пошатнулся и опешил от неожиданного удара. Решив, что эльф уже беспомощен, он гадко ухмыльнулся, оскалив свои разноцветные зубы, и повернулся к друиду. Но вместо испуганного лица его встретила подошва сапога Рована, которая с силой врезалась в его мерзкую рожу, отбросив гнома на спину. Эльф молниеносно подобрал свой меч и вонзил его в тело врага, словно Экскалибур, вонзающийся в камень. – Как нога? – с тревогой крикнул Младший Эшека, быстро приближаясь к Ильиану, который судорожно сжимал свою левую ногу обеими руками. В ответ близнец услышал лишь болезненное шипение. – Сиди здесь! – скомандовал Младший, загородив Ильиана от гномов, словно каменная стена, и принял боевую стойку. Его руки от кулака и до локтя зажглись слабым алым светом. От этого сияния не исходило ни тепла, ни холода, никаких ощущений оно не вызывало. Словно это был новый, доселе неизведанный элемент магии, подвластный только близнецам Эшека. Первый удар обрушился на врага мгновенно, и гном, получивший его, мгновенно превратился в камень, а затем – в мелкую каменную пыль, которая осела на одежде Младшего. Гномы, стоявшие за погибшим сородичем, приняли оборонительную стойку, готовясь отбить серию ударов от неведомой им силы. Их глаза теперь были не горды и агрессивны, а волнующиеся. Удары отбивались, но за защитой всегда следовала контратака, некоторые из которых, хоть и не могли пробить доспехи гномов, заставляли их отступать под напором мощи близнеца. После очередной ожесточенной атаки уши гномов пронзил яростный крик, донесшийся из тыла. Те, кто находился в первых рядах, продолжили сдерживать натиск Рована и Младшего, а остальные медленно отступили назад. Ильиан, с трудом поднявшись на здоровую ногу, увидел, что происходит за спинами врагов: Беннет, возвращающийся в свою человеческую форму, что-то энергично и жестикулируя, пытался объяснить гномам. Его звериный облик постепенно исчезал, шерсть втягивалась обратно в кожу, обнажая многочисленные раны и ссадины. Шея, руки и часть лица мирката были покрыты кровоподтеками и царапинами. В его глазах читался страх, словно он молил о защите, ушки были прижаты к голове, инстинктивно чувствуя опасность, а рот лихорадочно шептал что-то на неизвестном языке, пытаясь спасти ситуацию. Ряд гномов, образовавший подобие каменной стены, пал, и Рован с Младшим одновременно ринулись к врагам, окружившим Беннета. Их стремительный бег был хорошо слышен в тишине пещеры, и гномы, обернувшись, вскинули оружие, готовясь к атаке. Но в ту же секунду оглушительный говор Беннета, смешанный с рыком дикого зверя, прозвучал в пещере, заставив всех замереть на месте. Гномы, словно повинуясь невидимому приказу, застыли как изваяния, а Рован и Младший в изумлении остановились, не понимая, что происходит. Ильиан, опасаясь худшего, подскочил к друиду и близнецу и потянул их назад, пытаясь отвести от гномов. – Что случилось? С тобой все в порядке? – Старшая, подбежав к ним, помогла Ильиану сесть на землю, оперев его спину о холодную стену пещеры. Задернув штанину эльфа, она увидела на его голени глубокую ссадину и кровоточащие царапины, из которых обильно сочилась кровь. – Зажми рот тряпкой, – скомандовала близнец, – будет очень больно. В ту же секунду в руки Ильиана прилетел кусок ткани, скрученный в плотный жгут, который бросил Младший. Зажав тряпку зубами, эльф приготовился к боли. Но вместо этого он почувствовал нестерпимое жжение в тех местах, где к его ноге прикасалась Старшая. Жар усиливался с каждой секундой, пока не перешел в ощущение, будто его голень погружена в раскаленную лаву. Нога словно онемела, а затем ее пронзила невыносимая боль. – Что она с ним творит? – с опаской спросил Рован, глядя на страдания Ильиана. – Она его лечит, – бесстрастно ответил Младший, словно не замечая мучений друга. – Но… – Рован на мгновение запнулся. – Но друиды лечат без боли. Она словно пытает его. – Друиды исцеляют раны с помощью магии. А мы, – Близнец указал на себя и на свою сестру, – используем ускорение. Мы не создаем новые клетки, а лишь заставляем тело исцелять себя в разы быстрее. Именно поэтому он сейчас чувствует, будто его нога горит в пламени, – Младший, пытаясь сменить тему, повернулся в сторону Беннета. – Это очень рискованно, – обратился он к Ровану. – Но лучше сходи к нему и попытайся узнать, о чем они говорят. Что нас может ждать? Стоит ли нам вообще его спасать? Рован хотел было возразить, но понимал, что сейчас лучше принести хоть какую-то пользу команде, чем сидеть сложа руки. Он положил меч на землю и оставил его под присмотром товарищей. Путь до гномов казался ему бесконечно долгим, хотя составлял всего несколько шагов. Сердце в его груди бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. В голове вихрем кружились тревожные мысли. «Что, если я сделаю что-то не так? Меня схватят и убьют!» Он отчаянно пытался сосредоточиться на главном: не спугнуть гномов, говорить тихо, без резких слов, чтобы не спровоцировать их на агрессию. «Я не должен показать себя слабым, — твердил внутренний голос. – Иначе они почувствуют мой страх и нападут». Но страх брал над ним верх. Собрав остатки воли в кулак, он двинулся вперед. За считанные секунды он оказался за спинами гномов. Примирительно подняв руки, он демонстрировал, что безоружен и не представляет угрозы. Беннет, увидев друида, вытянул руки ладонями к гномам, что-то тихо прошептал, словно успокаивая их, и посмотрел на Рована. В его глазах уже не было страха, а только спокойствие и надежда, словно разговор с гномами шел хорошо. – Рован, – начал он, не опуская рук, словно опасаясь спугнуть гномов, – я в порядке. Вам лучше просто отсидеться и дать мне закончить разговор. Всё будет хорошо, – произнес он последние слова на одном выдохе, пытаясь убедить в этом и себя, и окружающих. Не дав Ровану возможности что-либо ответить, Беннет вновь обратился к гномам, продолжая переговоры. Рован, стиснув зубы, с трудом подавил желание вмешаться. Быстро развернувшись, он направился к своим товарищам. «Всё будет хорошо? Да ничего хорошего не будет! — возмущенно твердил он про себя, пытаясь перекричать голос разума. — Тебя окружили союзники людей. Союзники варваров, готовые в любой момент вонзить нож в спину!». Представляя худшие варианты развития событий, он все больше волновался, готовясь к неизбежной трагедии. Через несколько секунд он стоял перед троицей: Старшей, Младшим и Ильианом. Нога эльфа, благодаря магии близнецов, уже зажила, и кровь больше не сочилась из раны. Младший, отправивший Рована на переговоры, нетерпеливо подскочил к нему. – Ну, как все прошло? О чем удалось договориться? – в голосе Младшего звучало спокойствие, которое контрастировало с паникой, бушующей в душе друида. В голове Рована, словно эхо, звучало: «Всё будет плохо, всё будет плохо, всё будет плохо…». Но, подавив страх, он, стараясь говорить уверенно, повторил слова Беннета: – Всё будет хорошо. Прошла минута, две, пять… Время тянулось мучительно медленно. Разговор на людском языке между Беннетом и гномами продолжался, не стихая, но и не приобретая угрожающего оттенка. Гном, стоящий напротив Беннета, явно был их предводителем. Он выделялся среди остальных более качественной экипировкой: на его коренастом теле красовались железные пластины, отдаленно напоминающие доспехи, а в руке он сжимал клинок, явно снятый с какого-то убитого им существа. Меч был слишком велик для него, словно двуручное оружие, выкованное из мягкого, податливого железа. Лицо предводителя было обезображено многочисленным пирсингом, а в его густую бороду были вплетены железные кольца, подчеркивающие его высокий статус. Выражение его лица было таким же суровым и злым, как у Алькира, но, к удивлению Рована, в его поведении не чувствовалось прямой угрозы. Вскоре Беннет спокойно, хотя и немного неуверенно, поднялся с земли, кивнул головой, выслушивая последние наставления главаря, обошел гномов и направился в сторону своих товарищей. Ильиан, дождавшись, пока миркат отойдет на безопасное расстояние от гномов, бросился к нему и крепко обнял, сдавив его усталыми руками. – Бенни, тебя не пытались убить? Ты цел? Мы в безопасности? – осыпал мирката вопросами эльф, отпустив его из объятий. – Все в порядке! – с натянутой улыбкой ответил Беннет, словно она была приклеенной к его лицу. – Мое умение вести переговоры оказалось весьма полезным, – он потер шею, на которой остались кровоподтеки и царапины со времен его схватки с гномами в облике зверя. – А знание людского языка сыграло решающую роль, – добавил он с натужным смехом. Наступила тишина, нарушаемая лишь удаляющимся топотом гномьих сапог и приглушенными разговорами. Один из гномов, тот самый предводитель, задержался и пристально смотрел на команду героев. Его взгляд, как и прежде, оставался каменным и бесчувственным даже тогда, когда он оглядывал своих побежденных сородичей. Тяжело вздохнув, он вновь перевел взгляд на Беннета. Миркат, словно что-то вспомнив, встревоженно заговорил: – Мы должны пойти с ними… – Беннет, заметив возмущенный взгляд Рована, собиравшегося возразить, поспешил продолжить: – Мне удалось договориться о безопасном проходе через их земли, так как, по их словам, дальше начинается территория людей, через которую нам вряд ли удастся пройти даже мне, знающему людской язык. Гордо, так зовут их предводителя, обещает нам безопасность во время перехода, а я буду переводчиком. – Беннет, виновато опустив голову, развел руками. – Простите меня, дурака, за то, что согласился на сотрудничество с ними, ведь я не знаю, что они могут с нами сделать. Может, они обманули нас насчет людской территории, я не знаю, но я решил им довериться, ведь они, возможно, наше единственное спасение. Но все равно, простите… Гордо, резко развернувшись, зашагал вперед, не оглядываясь. Команда переглянулась, словно пытаясь понять, что делать дальше. Что-то в походке гнома настораживало. Слишком уверенная, слишком быстрая… «Может, я ошибся?» – промелькнуло в голове мирката. Но отступать было поздно. Они уже заключили сделку с дьяволом, и теперь им оставалось лишь надеяться, что цена не окажется слишком высокой. – Идём, – тихо произнес Беннет, стараясь скрыть свою неуверенность, и первым направился вслед за гномом. Когда миркат отошел на несколько шагов, Рован крепче сжал рукоять своего меча, спрятанного в ножнах. Он не хотел обнажать клинок, но его беспокоило слишком самоуверенное поведение гнома. Что-то подсказывало ему, что от этого союза не стоит ждать добра. – Следите за каждым его движением, – прошептал Рован, украдкой взглянув на предводителя гномов. Недоверие, словно ядовитый плющ, оплетало его сердце, особенно когда дело касалось союзников людей. Для друида, вся команда шла в темноту пещеры гномов, из которой невозможно выбраться. Для команды, они шли в темноту пещеры, из которой идёт единственный выход.