Точка опоры

      Она старалась ступать как можно тише, пробираясь вдоль стены, но обломки и мусор предательски хрустели под ногами.       То, во что превратилась Атланта… Безжизненные разрушенные высотки, подорванные в самом начале эпидемии военными вертолетами, запах гари и пыли, все еще витающий в воздухе. На каждом шагу — разбитые развернутые машины, завалившиеся автобусы, выставленные ограждения. Пятна крови, трупы и тишина. Девушка сглотнула, боязливо оглядываясь. Пистолет, брошенный кем-то на дороге, который она нашла случайно, дрожал в её худых руках. Еда кончилась, мертвецы стали стекаться в тот район, где она выживала до этого, поэтому пришлось выйти на поиски нового места обитания. Беда в том, что она была совсем беспомощна и все, что ей оставалось — передвигаться тихо, как мышка, не привлекая к себе внимания.       Когда все началось она была в университете. Готовилась к зачету по патофизиологии у нелюбимого преподавателя — бурчащего и вечно всем недовольного старика Хью Донована, высокого и худощавого, с седой бородкой и маленькими круглыми очками. Из коридора раздались крики, сработала эвакуационная сигнализация. Парень и девушка, сидящие ближе всего к выходу, подорвались со стульев и выглянули из кабинета. Иден поднялась со своего места, чтобы получше разглядеть, что там происходит. Теракт? По коже пробежал холодок.       — Мисс Брендис, будьте добры, сядьте на место, — преподаватель нахмурился, но рыжая не среагировала. Сквозь приоткрытую дверь она видела, как мимо их кабинета пробегают толпы кричащих студентов. Кто-то мелькнул с кровью на белом халате. На лицах присутствующих застыл ужас. — Иден, вам что, нужно особое приглашение? Мистер Магуайер, мисс Шенн, вас это тоже касается…       Он грозно поднялся со своего места, но не договорил. Пара отпрянула от двери и внутрь ввалился профессор анатомии. Что-то с ним было не так. Иден поняла не сразу, но когда заметила ярко-красный укус с вырванной плотью, расцветающий на его плече, кровь остыла в жилах. Кто-то закричал от страха. Свет погас, из коридора донеслись оглушающие хлопки. Кто-то стрелял. Девушка спряталась под партой и закрыла уши руками, не зная, что ещё делать. Конечности окоченели, не поддаваясь на позыв бежать. Вокруг начался хаос.       Теперь же она приостановилась у какого-то магазина с большой стеклянной витриной. Рюкзак на плечах был почти пуст, как и желудок. Есть хотелось невыносимо. Лицо чуть осунулось, под глазами залегли синяки. Живот крутило от голода, все чаще посещали головокружения. Она протерла пыльную поверхность рукавом мешковатой черной кофты на молнии, припала к ней, заглядывая внутрь в надежде на убежище. Там было темно, рассмотреть что-то ещё сложно из-за ясного солнечного света. Сметенные полки, рванные баннеры, опустевшая касса. Сердце едва не остановилось, когда с той стороны на неё бросился мертвец, глухо ударяясь сгнившим лбом о прозрачную преграду. Девушка отпрыгнула в сторону, спотыкаясь о бордюр и больно падая на пятую точку. Направила было пистолет на ходячего, но вовремя остановила себя, вспомнив, что он до неё не доберется. Через стекло нет. Немного отлегло, но она поздно поняла, что шума было достаточно, чтобы её заметили другие. Иден, вновь спотыкаясь, поднялась на ноги и побежала. Побежала, как и всегда.       Огромный минус городов во время апокалипсиса в численности их населений и в случае Иден Брендис это сыграло над ней злую шутку. Мертвецы были повсюду, отрезали ей пути отхода, тянули сгнившие руки. Помощи было ждать неоткуда, за все время выживания она ни разу не встретила здесь никого живого.       Иден забежала за угол и только после этого осознала, что перед ней тупик. В конце невысокая стена, крыша какого-то здания, но ей не хватит ни сил, ни роста, чтобы туда залезть, а выход позади уже перекрыли. Она попятилась спиной к концу переулка, протягивая перед собой трясущиеся руки с пистолетом. Сняла с предохранителя. Умирать без боя не хотелось. Она спустила курок, мажа в толпу ходячих мертвецов. Еще раз, еще. Из шести пуль в голову попала только одна. Они продолжали идти вперед, оглушая хрипами, а ей до одури хотелось забиться куда-то в угол и зажмуриться.       Плечо заболело от отдачи, но девушка изо всех сил постаралась сфокусироваться, целясь в надвигающиеся головы. Попала. Промазала. На самом деле от пары убитых ходячих не было никакого смысла, потому что их было слишком много. Спина вжалась в холодный кирпич. Конец.       Воспоминания недолгой прожитой жизни замелькали перед ней и холодное дуло прижалось к виску, а свободная рука сжала крестик с цепочкой. Остался последний патрон. И если уж у неё есть выбор, то она ни за что не позволит этим тварям сожрать себя заживо. Мысленно она считала до трех, готовая пустить свинцовую пулю себе в голову и провалиться в небытие.       Когда раздался выстрел, она не сразу поняла, что он был откуда-то со стороны. Ходячий, подобравшийся ближе всего, рухнул на асфальт. Следующий. Ещё один. Она удивленно наблюдала за этим, все ещё держа свое оружие вплотную к коже.       — Эй, суицидница, — грубый мужской голос донесся сверху. Она дернулась, опуская руку с пистолетом и посмотрела на крышу. Над ней склонился мужчина. Он цокнул, протянул руку. — Бегом хватайся, если жизнь дорога.       Иден вцепилась в его сильную руку мертвой хваткой, отталкиваясь ногами от ровной стены. Он потянул её на себя, вверх, и через секунду она лежала на нагретой поверхности, вне досягаемости. Руки сами раскинулись в стороны, глаза закрылись, легкие дышали глубоко и быстро. Плечо ныло, ладонь пульсировала, но она была жива. Господи. Жива.       — Жива? — как бы вторя её мыслям бросил незнакомец. Не найдясь с ответом она быстро закивала. — Чудно. Поднимайся и пошли, если хочешь, чтобы так и дальше продолжалось.       Девушка немного пришла в себя и не без труда приняла вертикальное положение. Мужчина, спасший её, был на вид лет сорока, с отросшей щетиной, сединой, проглядывающей в темно-каштановых волосах. Карие глаза смотрели на неё выжидающе строго. Иден неловко отряхнулась.       — Спасибо, — пришлось прокашляться, чтобы голос выровнялся. Шок ещё не прошел, но отчего-то она чувствовала себя более менее сносно.       — Не благодари, — он уже шел к эвакуационной лестнице, ведущей вниз с другого конца постройки и взгляд уперся в его широкую спину. — Мертвые не благодарят, а живые и сами справятся.       Брендис не до конца поняла смысл сказанного. То ли он сказал что-то странное, то ли у неё мозг плохо работал. Палящее солнце грело кожу, мертвецы снизу продолжали шуметь. Постояв ещё с секунду, она тоже пошла к лестнице.

***

      Они шли долго. Мужчина вел её тайными, зачищенными проходами, огибая скопления. Иден волочила ноги, сверля взглядом его затылок. Винтовка покоилась на одном широком плече, обтянутом темной джинсовой курткой, с другого же свисала набитая припасами сумка. Из-под левого рукава выглядывали потертые часы, из кобуры на бедре с вызовом торчала рукоять револьвера. Он ступал бесшумно, держась прямо и на самом деле довольно угрожающе. Стало даже немного неловко.       На выходе из города их ждал старенький пыльный внедорожник.       — Куда мы? — подала голос девушка. До этого у неё ни разу не возникло такого вопроса или даже малейшего сомнения. Здравый смысл решил напомнить о себе.       — Ты собираешься остаться в городе, кишащем мертвецами? — вопрос был явно риторический. Незнакомец распахнул скрипнувшую дверцу, сел за руль, положил винтовку рядом с собой и вопросительно посмотрел на спутницу. — Я приезжаю в Атланту время от времени, проверяю все и уезжаю, а сегодня посчастливилось спасти твою головешку от свинца, но оставаться здесь я не собираюсь. Если ты хочешь — валяй.       Иден ощутила себя оскорбленной, но ничего не сказав поспешила сесть на заднее сидение. Она не могла постоять за себя, а этот грубиян вроде как спас её от растерзания и самоубийства, так что это было лучше, чем снова остаться в одиночестве. В салоне пахло чем-то очень терпким и хвоей. Завелся мотор.       Дорога была долгой и общаться совсем не хотелось. Мужчина следил за дорогой, мчась по пустынному серпантину вдоль зеленых лесов. Рыжая прислонилась лбом к стеклу, невидящим взглядом следя за мелькающими пейзажами. В животе заурчало. Водитель ухватил руль одной рукой, другой порылся в бардачке и не оборачиваясь протянул ей батончик. Девушка не сразу поняла, что от нее требуется, потому что начало клонить в сон, но приняла угощение и чуть не проглотила целиком, не жуя. Карие глаза проследили за ней через зеркало заднего вида, а потом вернулись к дороге.       — Я Иден, — подумав, представилась она. Ответа не последовало. Брендис поколебалась, выбирая, как лучше обратиться, но в итоге решила не заморачиваться. — А как тебя зовут?       — Можешь звать как хочешь, от имен все равно нет толку, — он передернул плечами, объехал брошенную машину. Спутница насупилась, начиная немного закипать.       — Тогда будешь Кейн.       Реакции не последовало. Они заехали в небольшой городок, названия которого она не знала. Мертвое поселение. Представшая картина навевала тоску, апатию, желание вернуться в тот мир, который был раньше. Иден прикрыла веки, чтобы больше ничего не видеть.

***

      Дом больше напоминал ночлежку. Часть его покосилась, окна плотно заколочены досками, стены обветшали. Двор зарос травой, но было видно, что за всем этим следят или хотя бы пытаются. Порожек крякнул, когда девушка прошла внутрь вслед за Кейном. В коридоре царил полумрак, немного света все же попадало через щели. Рамки картин наклонились, в воздухе летали крохотные частницы пыли и древесины, но хозяин как мог поддерживал былой порядок или скорее его часть. Жилой комнатой оказалась только гостиная. Выстеленный спальный мешок на полу, небрежно наброшенное на диван одеяло, старые посеревшие газеты повсюду, стопки консервов. Журнальный столик с кучей разных предметов: открывашка, книга с помятой закладкой, какие-то записи, сложенная карта с отмеченными местами, крышки из-под пива. Здесь пахло так же, как в машине, но витал ещё сладкий цветочный аромат. Легкий, едва уловимый, но он был.       — Чувствуй себя, как дома, — бросил мужчина без тени улыбки, прошел вглубь помещения и зажег керосиновую лампу.       Иден устало опустилась на пол, упершись спиной в диван, веки отяжелели. Снова ощутила голод и взяла первую попавшуюся консерву. Неуверенно воспользовалась открывашкой. Вкуса еды не было, она запихивала её в себя, смотря на огонёк лампы, и, закончив, поставила пустую банку рядом с собой. Кейн сидел на твердых досках, так же облокотившись на кресло позади себя, задумчиво глядя на трепещущий свет. Огонь отражался в его глазах, рука, сжатая в кулак, прикрывалась половину лица. Он вдруг показался невероятно изнуренным. Морщины залегли на лбу, на коже проявились мелкие шрамы, под глазами прорисовались каторжные мешки. Мужчина не ел, не говорил, просто созерцал пляшущее пламя в небольшой стеклянной колбе, пока тени танцевали на стенах.       — Ты один? — рыжая говорила почти шепотом, боясь нарушить его поток мыслей, но Кейн уже сморгнул пелену.       — Да, — пауза. — Как ты вообще выжила, если даже стрелять не умеешь?       — Я сидела в апартаментах, — призналась девушка и откинула голову назад, на сидушку дивана. Взгляд уперся в потолок. — Пару верхних этажей были полностью заблокированы, еды хватало, мертвецов было не много. Иногда выходила в соседние супермаркеты, так научилась орудовать ножом.       — Завтра начнешь учиться стрелять. И остальному, что нужно. Посмотрим, что ты умеешь.       — Зачем я тебе? — вырвалось. Иден сама стушевалась от своей же прямой фразы.       — Сейчас ты просто обуза, которая чудом смогла столько продержаться, — он поднялся, приглушил свет. Тон был спокойный, без раздражения, только голые факты. — Чтобы выжить, тебе нужны навыки.       Кейн не ответил на вопрос и рыжая не стала допытываться. Он расправил свой спальник, махнул головой в сторону дивана, чтобы она ложилась на нем и погасил лампу, погружая гостиную в темноту.       — Я не такая неумелая, как ты думаешь, — голос немного дрогнул. — У меня есть знания и навыки.       — Чем бы ты ни занималась раньше, этого недостаточно.       Спорить не было смысла. Иден и сама знала, что в этом он прав.

***

      Кейн поставил на поваленное дерево три консервные банки. Отошёл на десять шагов. Где-то далеко приглушенно щебетали птицы, шумела река. Солнце грело кожу.       — Стреляй, — кивнул на пистолет у неё в руках.       Иден покрепче сжала оружие. Пальцы всё ещё дрожали. Ей казалось, что металл прожигает ладони, вчерашний запал испарился, хотелось отбросить эту штуку подальше от себя и забыть, как о страшном сне. Ощущение, что она держит смерть, не покидало.       — Не сжимай так, — мужчина стоял сбоку, не приближаясь. Сложил руки на груди, внимательно следил за каждым её движением. — Держи ровно. Выдохни — и жми.       Она выдохнула. Прикрыла глаза на секунду, собираясь с духом. Нажала на курок. Вибрация прошла от кисти к плечу, в ушах зазвенело. Банка даже не шелохнулась.       — Ещё, — сказал он.       Рыжая судорожно сглотнула, прицелилась, выстрелила ещё раз. Мимо.       — Ты целишься или молишься?       — Я стараюсь! — огрызнулась она.       — Мало стараться. Надо делать.       Он подошёл, встал сзади, но почти не касался. Только поднял её руку чуть выше.       — Ты должна натянуться, как струна, — тон показался спокойнее, более размеренным. — Расправь плечи, снизу возьмись вот так, чтобы тебе было удобнее. Здесь наоборот слегка ослабь, чтобы не было статики и сильного перенапряжения, — Кейн оглядел позицию, сделал шаг назад.       Брендис поджала губы, замерла, словно статуя. Прикрыла один глаз, напряженно целясь, боясь шевельнуться, чтобы не сбить правильную позу. Внутри начало закипать что-то. Злость. Перед глазами замелькали кадры прошлого, моменты, в которые она чувствовала раздражение, несправедливость, обиду, но не могла их высказать. Родители, сверстники, преподаватели. Их слова, жалящие её, словно осиный рой. Всё это, накопленное внутри, сейчас превратилось в силу, рвущуюся наружу, и не успев подумать она нажала на курок. Пуля прошла жестянку насквозь и та завалилась с пня в траву.       — Попала, — выдохнула она и улыбка сама расцвела на губах. Впервые в жизни у неё получилось сделать это специально, а не попасть шальной пулей в голову мертвеца, как было вчера. В теле растеклась легкость и захотелось прыгать от радости. И радостью этой хотелось поделиться.       — Повезло, — сказал он, плохо скрывая гордость. Напускную серьезность пересилило желание усмехнуться. — Ещё раз.

***

      Иден считала Кейна хорошим человеком. Он был не особо многословен и пока не раскрыл ей своего прошлого, но постепенно оттаивал. Она ждала, когда настанет этот момент, потому что видела на стенах его фотографии и почти на всех рядом была красивая блондинка с умопомрачительной улыбкой. Порой рыжая, оставаясь в доме одна, подолгу разглядывала её на этих снимках. Что с ней произошло? Насколько долгая история связывает её и Кейна?       Дни для нее наконец начали наполняться красками. Они жили под одной крышей, занимались бытом и мужчина терпеливо обучал ее всему, начиная с разведения костра и заканчивая ловлей рыбы. Девушка ходила за ним хвостиком, впитывая в себя знания. Время от времени они разговаривали ни о чем. Вспоминали что-то, без конкретики, не делясь друг с другом подробностями личных жизней.       Иден также заметила, что у Кейна были свои привычки. Каждый день в одно и то же время заводил наручные часы, тщательно следя за стрелками. На вопрос о них он не ответил, потупился, задумался о чем-то и в итоге перевел тему. Ещё у него была любимая кружка. Треснутая, она уже почти не отмывалась, но он пил из неё все время, пока в шкафчике с посудой стояли ещё с десяток разных. На ней была какая-то подстертая надпись, которую у рыжей разобрать не удалось.       Иден чистила картошку у мусорного ведра, теперь готовка в этом доме делилась на двоих. Кейн сидел за столом, точил лезвие охотничьего ножа спутницы о брусок, методично, сосредоточенно. Тишина прерывалась только скрежетом лезвия и шуршанием пакета. В тишине этой обоим уже было достаточно комфортно.       Она подумала о том, что было бы неплохо попозже сходить за дровами, потому что ночи становились все холоднее и теперь они всё время перед сном разжигали камин. Рыжая отбросила овощ в миску, потянулась за новой картофелиной и, не успев опомниться, задела локтем его кружку, стоящую на краю столешницы. Раздался грохот.       — Чёрт, — выдохнула она, замирая с картошкой в руке.       Кейн поднял голову, остановившись. Взгляд карих глаз скользнул по разбросанным на полу осколкам, замер. Она ждала, что он будет ругаться — как вчера, когда она чуть не спалила кашу. Но ничего не произошло. Что-то горестное на мгновение отразилось в выражении лица, несколько минут он просто смотрел, вроде как даже не дыша, а после просто встал, взял веник и совок.       — Отойди, — сказал он. В голосе не появилось угрожающих ноток.       Она отступила к раковине, подбирая слова. Иден не догадывалась, что его молчание способно напугать её больше крика. Мужчина подмёл, собирая осколки, выбросил всё в ведро к картофельным очисткам. Так, словно ничего не произошло. Так, словно он не пил из той кружки каждый день на протяжении очень долгого времени. Достал из шкафа другую, целую. Поставил на стол.       — Я… извини, — выдавила Иден. Было не по себе.       — Всё равно треснутая была, — буркнул он, садясь обратно. — Не парься.       Она не знала, что сказать. Просто стояла, сжимая картофелину в руке.       — Она ведь была дорога тебе.       — Это подарок от жены, — негромко пояснил Кейн, уставившись в стол. Мотнул головой, сморгнул образ перед глазами и снова взял в руки нож и точильный камень. — Чисть дальше. Надо поесть.

***

      Позже вечером, когда солнце уже клонилось к закату, на столе стояли две миски с дымящейся тушёной картошкой. Кейн стоял у плиты, хмуро помешивая блюдо, когда Иден вернулась с охапкой дров и аккуратно свалила их в гостиной. Запах разносился по дому, желудок жалобно забурлил, заставляя спешить на кухню.       — Помогать? — спросила она, собираясь достать собранные вчера помидоры.       — Сядь уже.       Она села. Смотрела, как он двигается по кухне — уверенно, без лишних движений. Как ставит одну миску перед ней, вторую берёт себе, третью с помидорами — между ними. Как начинает есть, даже не пробуя — так, будто вкус давно не имеет значения.       — Спасибо, — Иден слабо улыбнулась. Ей все еще было неловко из-за происшествия с кружкой, хоть мужчина и дал понять, что думать об этом не стоит.       Кейн кивнул, не взглянув на неё. Они ели молча.       — Завтра поеду в город, — сказал он и заметил, как рыжая оживилась. — Нужны патроны. И аптечка. Что-нибудь из продовольствия.       — Я поеду с тобой.       — Нет.       — Да, — сказала она твёрже, чем ожидала. Нахмурилась. — Я умею стрелять. Не идеально, но умею. И я не хочу сидеть здесь и ждать.       Он наконец поднял на неё глаза, недовольно выгнул бровь. Она выдержала взгляд, хотя внутри всё сжалось от страха, вдруг упрямство не подействует должным образом.       — Соберешь рюкзак рано утром, — Кейн сдался и Иден облегченно выдохнула. — Если не встанешь — ждать не буду.       Девушка закивала и ускорилась, вернувшись к еде, чтобы пораньше лечь спать.       Позже когда опустилась ночь, мужчина еще долго сидел в гостиной, не ложась спать. Сна не было. Он задумчиво слушал треск пламени, смотрел как оно подрагивает в камине, обжигая его стенки. Брендис заворочалась позади, кашлянула пару раз, посильнее укуталась в одеяло. Мужчина обернулся на неё, тяжело вздохнул и, поднявшись, подкинул ещё немного дров.

***

      Атланта все так же стояла неподвижным мрачным склепом. Братская могила для всех, кто не смог позаботиться о себе. Ступая по порожним улицам на этот раз Иден ощущала не страх, а грусть. Она задумчиво оглядывалась по сторонам, вспоминая жизнь до того, как все случилось, не в силах сравнить нынешние развалины с многолюдными яркими переулками прошлого. Обойдя несколько магазинов без происшествий их дуэт отправился в ближайшую аптеку, чтобы пополнить домашние запасы. Кейн двигался бесшумно, словно тень и девушка старательно повторяла за ним.       Внутри пахло затхлостью и было душно. Половина стеллажей в зале сломана, полки и заброшенные лекарства лежали на грязном полу, другая половина была почти пуста. Держа пистолет на изготовке Иден медленно прошла за стойку фармацевта, где в шкафчиках ещё что-то осталось. Дверца тихо скрипнула. Мужчина собирал оставшиеся баночки с полок в зале.       В ящиках действительно остались запасы. Скудные, но жаловаться не приходилось, так что она быстро смахнула все в рюкзак, перед этим мельком глянув названия на упаковках. На верхней полке она заметила коробку с зелёным крестом. Ветеринарная аптечка. Совершенно нетронутая. Брендис потянулась, привстала на носочки и на секунду потеряла дверной проём находящейся неподалеку подсобки из виду.       Ходячий появился оттуда без звука. Просто выскользнул из темноты в когда-то белом халате. Работник аптеки. Иден заметила его, когда он уже заносил руку и был в миллиметре от неё. Вскрикнуть она не успела — Кейн схватил её за капюшон и рванул назад. Она упала на пол, больно ударившись локтем об угол рабочего стола. Ходячий пролетел мимо, врезался в стеллаж, упал, сразу начал подниматься.       Кейн всадил нож ему в затылок. Гнилое тело обмякло.       — Ты что, мать твою, творишь? — рявкнул он, развернувшись. В глаза сверкала ярость.       — Я…       — Ты смотрела, куда лезешь? Совсем голову отключила?       — Там были лекарства, — сказала она, поднимаясь. Локоть саднило и она, морщась, потерла место ушиба, непонимающе смотря на Кейна перед собой.       — Лекарства? — он усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Ты чуть не подохла из-за каких-то лекарств.       Она подняла с пола упавший в суматохе чемоданчик и щелкнула замками. Внутри всё было нетронуто. Шприцы, бинт, вата. И несколько маленьких пузырьков. Морфин. Облегченный вздох сам вырвался из груди и рыжая с легкой улыбкой глянула на спутника, показывая ему содержимое.       — Из-за морфина. Он мог понадобиться.       — А ты бы им как воспользовалась? Зубами? — он шагнул к ней, хватая за предплечье. — Если бы я не успел, ты бы сейчас лежала с вырванным горлом. Ты вообще понимаешь это?       — Понимаю, — тихо сказала она.       — Нет, не понимаешь. — он отпустил её, устало провёл рукой по лицу, отвернулся. Плечи были напряжены. — Ты каждый раз лезешь, куда не надо. Каждый раз я тебя вытаскиваю. Что будет, если меня не окажется рядом?       — Я не специально, — попытка оправдаться оказалась слишком слабой, но что еще она могла сказать.       — А мне насрать, специально или нет. Результат один.       Иден молчала, чувствуя, как узелок вины завязывается где-то в районе сердца. Хотелось возразить, сказать, что она бы справилась сама, но язык вдруг стал слишком тяжелым. Она беспомощно опустила голову, последние крупицы радости из-за найденной аптечки испарились.       — Пошли. Хватит на сегодня, — бросил он, не глядя, и направился на выход.       До машины они добрались молча и не перекинулись ни словом до самого дома, пока пейзажи проносились за окнами, покрытыми бледными разводами. Он заглушил мотор, вышел, хлопнув дверью. Иден осталась сидеть, задержавшись на пару минут, прокручивая события сегодняшнего дня. Хотелось перестать быть обузой. Защищать себя самой, чтобы Кейн увидел, что она не бесполезна.       Он сидел у камина, даже не сняв потрепанную куртку. Иден собиралась что-то сказать, но не стала. Не нашла подходящих слов. Просто взяла две кружки с кухни, поставила на столик в гостиной и достала из сумки найденную бутылку просроченной кока-колы.       — Налить тебе?       — Нет, — буркнул он.

***

      Она поняла не сразу.       Кейн уезжал один раз, потом другой. Всегда в одно и то же время — после обеда, возвращался затемно. Не говорил куда. Иден не спрашивала, видя его отрешенность, усталое лицо. На третий раз, проходя мимо фотографий в рамках, её осенило. Он ищет. Уважение пересиливало любопытство, заставляя держать язык за зубами, чтобы не причинить лишнюю боль вопросами. Она сама ходила за дровами, всегда с пистолетом за поясом. Сама готовила ужин и оставляла его на столе, ложась в кровать. Когда он возвращался она делала вид, что спит, прислушиваясь к осторожным шагам и стуку вилки о тарелку.       Шли дни. Он уезжал всё реже. Надежда таяла, ускользая сквозь сильные, мозолистые пальцы.       Однажды Кейн вернулся раньше обычного. Сел на крыльцо, даже не зашёл в дом. Иден выглянула в окно, услышав шум мотора, помедлила, но вышла.       — Ничего? — просто спросила она.       Мужчина покачал головой. Не стал спрашивать, откуда она знает, как поняла. Это было не нужно.       — Пусто. Везде пусто, — рыжая села рядом, оставляя между ними пространство. Какое-то время они сидели, разглядывая соседние безжизненные дома, колышущиеся от ветра флюгеры на крышах. — Я объехал уже всё. Все места, где она бывала, где могла быть, каждый городок в радиусе ста километров. Ни следа. Она просто исчезла в воздухе.       — Может, она ушла дальше, — после паузы тихо сказала Иден. — Может, нашла место…       — А может умерла, — он сказал это спокойно, устало. Как будто уже смирился.       Вечером Кейн разжег камин, подвесил над ним плошку. В доме закончился газ. Мужчина сел на пол, уставился в огонь. Иден вышла к нему с двумя кружками. Одну протянула. Он взял, не глядя.       — Я обещал ей, — сказал он задумчиво, воспоминания мелькали в языках пламени перед ним. — Что буду рядом. Что мы вместе. А теперь я даже не знаю, жива она или нет.       — Ты искал, — грустно возразила Брендис, хоть и понимала, что у этого аргумента не так много веса.       — Мало искать, надо находить, — Кейн приподнял руку с трудом, словно она была неизмеримо тяжелой. Взгляд уперся в часы, покоящиеся на его левом запястье. Только теперь девушка заметила, что циферблат испещрен царапинами. — Надежда — это ловушка, — сказал он вдруг. — Думаешь, она помогает. А она убивает. Ты ждёшь, ты веришь. Время идёт, и ты всё глубже застреваешь в этом «а вдруг», — Иден смотрела на него. — Ты так не думаешь?       — Не думаю, — сказала она. — Надежда — это иногда единственное, что остаётся.       — Остаётся, — он кивнул. — Но не спасает. Когда мы надеемся, мы не действуем. Мы просто… ждём. А мир не ждёт.       Он бросил в костёр крышку от пива, которую нашел рядом с собой.       — Мы вместе с колледжа. Я был геологом, часто уезжал, а она оставалась дома, — мужчина тяжело выдохнул, слова давались ему тяжело, но желание излить душу оказалось сильнее. — Моя жена… Она работала переводчицей. Знала девять языков, заседала за книгами допоздна, в основном дома. Она успевала всё: и работать, и поддерживать здесь порядок, и заботиться… Обо мне, — пауза. — Я вернулся из очередной командировки как раз, когда все началось. Примчался домой, но её здесь уже не было. Она не оставила записок, вещи не пропали. Её просто нет.       — Ты не виноват, — голос Иден глухо прозвучал в установившимся безмолвии.       Он усмехнулся. Невесело, с горечью.       — Знаю, но легче не становится.       — Что будешь делать дальше? — спросила она.       — Не знаю, — сказал он наконец после бесплодных раздумий. — Пока не знаю.

***

      Они работали во дворе: чинили забор, кололи дрова, чистили оружие, фильтровали грязную воду. Кейн научил многому, о чем Иден не имела даже представления — как разными способами определить направление без компаса, как находить воду поблизости, как вычислить зыбучие пески и болота. Он рассказывал интересно, понятно, даже немного поведал о машине, как починить ту или иную проблему, но конкретно это давалось рыжей тяжело. Зато о выживании она слушала и старательно запоминала каждую мелочь, дословно.       Одним вечером они сидели на крыльце. Солнце плавно уходило за горизонт, окрашивая небо розово-оранжевыми акварельными разводами. Ночь ожидалась теплее предшествующих. Иден смотрела на небо, он — на свои руки. Они привыкли к обществу друг друга, научились работать бок о бок, насколько это возможно. Ей нравился Кейн. Девушка считала его человеком чести, угрюмым, но добрым. Он казался неприступным, отстраненным, но всегда протягивал руку помощи. Был наставником, стал фигурой отца, которого у неё никогда не было. И жаль было лишь, что настоящее имя он так и не назвал.       — Ты справишься, — сказал вдруг мужчина, устремив взгляд куда-то вдаль.       — С чем? — непонимающе уточнила Иден, поворачиваясь на голос.       — Со всем, когда меня не станет.       Она нахмурилась, но он не смотрел на неё. Внутри больно кольнуло, стоило представить, что он исчезнет, больше не окажется рядом.       — Не говори так.       — Почему? Это правда. Я не вечный. И ты не вечная. Но ты уже не та девчонка, которая целилась себе в висок, — мужчина кивнул сам себе, словно убеждал себя в только что сказанном. Рыжая хотела возразить, но не нашла слов. — Я не знаю, что будет завтра, — он поднялся со своего места. — Но ты готова больше, чем думаешь.       Кейн ушёл в дом. Она осталась сидеть на крыльце, сжимая в руке нож, который он старательно точил ей каждый раз, когда лезвие становилось хоть немного тупее. Чтобы она наверняка могла постоять за себя.

***

      Кирпичная крошка хрустнула под кедами. Сизые тучи собирались на небе — возможно скоро пойдет дождь.       Иден смотрела в широкую спину Кейна перед собой, ступая по асфальту. Сегодня в городе было как-то неспокойно, атмосфера показалась накаленной, в воздухе витало напряжение. Она уже успела пожалеть о том, что они решили выйти сегодня, но всю последнюю неделю они пробыли вблизи его дома, никуда не выезжая, а я еда начала заканчиваться. Мужчина покрепче сжимал винтовку в руках. Он надеялся найти ещё оружия, чтобы научить девчонку пользоваться и им, ведь кто знает, куда приведет её жизненный путь.       Рыжая оглядывалась по сторонам, время от времени поднимая глаза к нависшему небу. От духоты на лбу выступила испарина и она утерла её рукавом голубой рубашки, расстегнутой наполовину так, что из-под неё выглядывала белая майка.       Мужчина слегка замедлился. Вдалеке, за машинами мелькнуло что-то, что заставило его сердце глухо ухнуть еще до того, как он понял, что именно там было. Блондинистая макушка мелькнула ещё раз. Длинные волосы цвета пшеничных колосьев. Он ощутил, как дыхание сорвалось и прежде, чем мозг обработал полученную информацию, бросился вперед.       — Кейн! — приглушенно позвала Иден, ошарашенно глядя на его удаляющийся силуэт, не понимая, куда он рванул.       Она поспешила за ним. Задела рукой распахнутую дверцу рядом стоящей машины и её засаднило, пистолет тяжело болтался в ладони.       Он свернул за угол, потом за другой. Она отставала. Кровь стучала в ушах, горло словно горело от дыхания ртом. Влетела в переулок, когда он был уже в его конце. Он стоял, поворачивая голову, смотрел по сторонам. Никого. Только тени от крыш, разбитые ящики, старые газеты.       — Её здесь нет, — крикнула Иден, задыхаясь.       Но Кейн уже понял и разочарование, очередная сломанная надежда окатила его ушатом ледяной воды. Он тяжело вздохнул, с силой зажмурил веки, чтобы отбросить видение подальше, развернулся к спутнице. И в этот момент из подворотен, из распахнутых дверей заведений, из разбитых окон первых этажей начали выходить ходячие. Много. Слишком много, отделяя их друг от друга.       — Ловушка, — выдохнул он.       Брендис попятилась, испуганно выискивая за гнилыми головами Кейна, но видно его уже не было. Выход из переулка перекрывали трое. Она выстрелила почти не целясь и один упал. Другой, из тех, что наступали сзади, схватил её за рюкзак. Она вырвалась, полоснула ножом по разлагающейся плоти. Второй рукой она всадила пулю ему в глаз. Ходячий замер, рухнул. Ещё один бросился на неё сбоку. Она не успела увернуться.       Выстрел прогремел над ухом, оглушив, и мир вокруг закрутился, задребезжал, словно оконное стекло. Ходячий отлетел. Кейн пробивался к ней. Отшвырнул одного прикладом, выстрелил второму в голову. Третий вцепился ему в плечо, пока он прикрывал её. Кейн зарычал, сбил его с ног, но ходячий, падая, вонзил зубы в левое предплечье, вырывая себе предсмертный кусок. Кейн выстрелил ему в затылок. Кровь брызнула. Следующий уже был рядом.       Иден стреляла, била ножом, но их было слишком много. Они напирали, не давая передышки. Она уже не понимала, сколько их — пять, десять, больше. Кейн упал на одно колено, но продолжал стрелять. Потом патроны кончились и он достал нож. Кому-то пробил череп ножом, кому-то размозжил о кирпичную стену рядом. Иден видела, как кто-то вцепился ему в ногу. Кейн закричал — впервые она услышала его крик.       Потом они вдруг кончились. Иден не знала, сколько прошло времени — минута, пять, десять. Она стояла, тяжело дыша, сжимая окровавленный нож, руки её были по локоть в крови. Кейн обессиленно прислонился к стене, чтобы не упасть. Куртка была разорвана в нескольких местах и от увиденного рыжую затошнило. Укусы зияли на его теле, на руке, ноге, боку, собственная горячая кровь мешалась с холодной, мертвой. На лице — ни кровинки, одни глаза, которые смотрели на неё спокойно, почти устало. Нога подогнута под неестественным углом.       — Идем, — ошарашенно выдохнула она, не узнавая свой голос. Девушка подошла ближе, помогая мужчине отступить от стены. Он хромал и кривился от каждого движения, а она способна была лишь поддерживать его и смотреть округленными от ужаса глазами. — На звук выстрелов придут ещё.       — Надо было оставить меня там, — невесело усмехнулся мужчина и тут же лицом завладела гримаса боли.       Она затащила его за угол какого-то дома так быстро, как это было возможно в его состоянии. Нужно было уходить и поскорее. Обработать раны, сесть в машину и уехать отсюда… Иден усадила его на землю, прислонив спиной к стене. Вокруг было тихо — пока тихо.       — Дай посмотрю.       Она рванула рукав его куртки. Под ним — рваная рана на плече, глубокая, до кости. на боку всё не так плохо. Можно забинтовать. Иден с отрешенным видом полезла в сумку за бинтами, но мужская рука легла на запястье. Она повернулась, невидяще посмотрев на него. Кейн покачал головой, кашлянул, задрожал от боли, разлившейся по всему телу.       — Не надо, — слабо проговорил он. Губы посинели, с трудом двигались, кожа стала белее мела. Он смотрел на неё, а с виска скатывалась капелька пота. Ему было невыносимо больно. Рыдая предприняла еще одну попытку достать бинт из сумки, но его пальцы сжались крепче, вновь останавливая. — Хватит. Ты мне уже не поможешь.       — Я не оставлю тебя.       — И не надо, — он криво усмехнулся. — Но и с собой ты меня не утащишь. Я идти не могу, — она посмотрела на его ноги. Одну он поджал под себя — она не сгибалась? Или он просто боялся на неё наступать? Она не знала. Не хотела знать. — Сделай это. У меня не получится. Не могу.       — Нет, — к ней наконец пришло осознание происходящего, оно мелькнуло в опустевшем взгляде и глаза наполнились слезами. Его уже нельзя было спасти. — Нет, должен быть способ!       — Нужно торопиться, Иден, — хрипло прошептал он. Мягко, так, как не говорил с ней ещё ни разу. — Скоро они будут здесь, тебе нужно выбираться.       Она поджала губы и плечи затрясло от сдерживаемых рыданий. Девушка понимала, что он прав, что это единственное, что она может сделать для него, но рука не поднималась. Она смотрела на него и в голове мелькали все события, что они пережили вместе, словно старая кинолента. Отчаяние заполнило каждую клеточку её тела, где-то со стороны послышался треск. Мертвецы уже шли сюда. Она не могла позволить ему умереть такой смертью, не собиралась делить его с ходячими, оставляя им на съедение.       — Иден, ты хорошая девочка, ты молодец, — голос ослаб. Кейн кашлянул ещё раз, попытался поднять руки, но они уже не поднимались. — Не промахнись.       Иден поднялась, прикусила губу и приглушенно всхлипнула. У них не было времени для прощаний. Она направила пистолет, спустила курок и Кейн прикрыл глаза. Руку трясло, она сделала глубокий вдох, зажмурилась и заставила себя выстрелить. Грохот оглушил. По руке разлилась отдача. Слезы с новой силой потекли по щекам. Она посмотрела на него у увидела застывшую на губах улыбку. Ноги подгибались, хотелось упасть рядом и задохнуться в рыданиях.       Но нужно было бежать и она побежала.