Эстетическая формула

Возможно, так будет лучше. На обратном пути Дин Инань продолжал размышлять об этом. Внезапное молчание Хо Чжисяо было не чем иным, как проявлением здравого смысла человека, привыкшего к социальному взаимодействию. Он понял, что то, что он сделал прошлой ночью, было совершенно неуместным. Они не были парой или любовниками. Между ними существовали лишь рабочие отношения: начальник и подчиненный. Они даже не были друзьями. Разумеется, после такого было трудно вести себя как ни в чем не бывало. Если бы на месте Дин Инаня был другой помощник, он, возможно, не вынес бы такого поведения, выходящего за рамки приличий. Дин Инань же сохранял спокойствие во многом потому, что видел: Хо Чжисяо, похоже, и сам не до конца понимал природу своего внезапного импульса. Молчание символизировало самоанализ, и это было хорошим знаком. Дин Инань верил, что, когда Хо Чжисяо закончит копаться в себе, их отношения вернутся в прежнее русло. Привычные звуки городского движения постепенно вытеснили сельские пейзажи. Протечки в доме, драки у реки и ночная потеря контроля остались позади, превратившись в далекие воспоминания, несовместимые с реальностью мегаполиса. Машина медленно заехала в дилерский центр. Был полдень, в салоне было безлюдно. Дин Инань обсудил с менеджером детали технического обслуживания, а затем последовал за Хо Чжисяо в зону отдыха для клиентов. После отъезда из деревни щенок Сан Байсуй никак не мог привыкнуть к новой обстановке. Он дрожал на руках у Хо Чжисяо и пытался залезть ему под куртку при любом резком звуке. Хо Чжисяо, казалось, не знал, как его успокоить: он просто придерживал пса одной рукой, а другой скучающе листал ленту в телефоне. Они сели на диван, соблюдая необходимую социальную дистанцию. — Сколько это займет? — спросил Хо Чжисяо. — Примерно сорок минут, — ответил Дин Инань. После этого они замолчали, словно вернулись к своему обычному рабочему режиму. Вскоре сотрудник принес две чашки чая. Поскольку кофейный столик стоял неудобно, он передал бумажные стаканчики прямо в руки Хо Чжисяо. Хо Чжисяо взял чай и — совершенно естественно — первым делом передал его сидящему рядом Дин Инаню, а уже потом взял второй стаканчик для себя. Лишь когда горячий чай оказался у его губ, Дин Инань осознал странность момента. Молодой господин Хо, всегда отличавшийся эгоцентризмом, вдруг подает ему чай? Такое внимание было совершенно не в характере этого заносчивого типа. Обычно повышение зарплаты считалось бы хорошим знаком, но Дин Инань так привык к игнорированию со стороны босса, что эта внезапная забота заставила его почувствовать себя неловко. Вдыхая пар над чашкой, он подумал, что восстановить прежние отношения будет гораздо сложнее, чем он предполагал.

***

Для Сан Байсуя было куплено множество вещей: корм, лежанки, вольеры и прочее. Разумеется, Хо Чжисяо не собирался нести это сам, так что Дин Инань снова превратился в носильщика. В большом доме Хо Чжисяо щенок сначала робел, но быстро освоился и начал радостно бегать по комнатам. Поскольку время подошло к обеду, Дин Инань решил приготовить что-нибудь. На этот раз Хо Чжисяо вел себя прилично и не пытался подкрасться сзади. За едой Хо Чжисяо внезапно спросил: — Секретарь Дин, где ты научился так хорошо готовить? — У бабушки с дедушкой, — ответил Дин Инань. — Они живут за городом? — Нет, они уже умерли. У меня осталась только младшая сестра, она учится в колледже в моем родном городе. — Понятно. Они продолжили есть в тишине. Обед состоял из любимых блюд Хо Чжисяо. Дин Инань не то чтобы специально подстраивался под его вкусы — просто так было удобнее: Хо Чжисяо съедал всё до последней крошки, и не нужно было возиться с остатками. Закончив трапезу, Хо Чжисяо вытер рот салфеткой и внезапно спросил: — Твоему парню нравится, как ты готовишь? Дин Инань замер с тарелками в руках. Он немного растерялся, но ответил: — Да, вполне. — А что он больше всего любит есть? — Он совсем непривередлив, — Дин Инань продолжил мыть посуду. — Ест всё подряд, как свинья. — Оу. Тон Хо Чжисяо показался Дин Инаню странным — слишком праздным и любопытным. Он обернулся к боссу: — Что-то не так? — Ничего, — Хо Чжисяо встал и, направляясь в гостиную, негромко добавил: — Я ему немного завидую. «Завидует парню, который ест как свинья?» Дин Инань не мог понять его логику. На самом деле Дин Инань имел в виду своего бывшего, но исправлять босса ему было лень. — Кстати, — Дин Инань отложил полотенце и остановил Хо Чжисяо. — Мне нужно кое-что обсудить. Я хочу взять ежегодный отпуск. В прошлом году я не использовал три дня, плюс текущие... я хотел бы взять их подряд. — Делай что хочешь, — перебил его Хо Чжисяо, не дослушав. Дин Инаню показалось, что тот рассердился. Впрочем, это было объяснимо. Его желание сбежать в отпуск было слишком очевидным.

***

Вернувшись к себе домой после оформления всех бумаг, Дин Инань едва не получил сердечный приступ. Повсюду валялся мусор, на столике высились горы винных бутылок, у двери воняли пакеты из-под еды на вынос, а над всем этим уже кружили мошки. — Жена? Из спальни, потирая глаза, высунулся Хань Шуо. Он подошел к Дин Инаню, раскинув руки: — Ты наконец-то вернулся! Дин Инань увернулся от объятий и нахмурился: — Почему ты до сих пор здесь? — Ты же знаешь, мне некуда идти, — Хань Шуо скривил губы. — Я не хочу тебя оставлять, давай поговорим. — Повторяю в последний раз, — Дин Инань безэмоционально достал мусорный пакет и начал собирать хлам с пола. — Убирайся из моей квартиры. Видя, во что превратилось жилье, на которое он честно заработал, Дин Инань не мог сдержать гнева. — Почему ты даже не хочешь слушать? — настаивал Хань Шуо. — Неужели он настолько хорош? Дин Инань понял, что тот говорит о Хо Чжисяо. Он уже собирался выставить наглеца за дверь, как вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось имя: «Хо Чжисяо». Хань Шуо тоже увидел имя звонящего, и его лицо тут же потемнело. — Алло? — Дин Инань отошел в сторону, чтобы ответить. — Сан Байсуй нагадил прямо на тротуаре, — раздался в трубке голос Хо Чжисяо. — Что мне делать? Оказалось, Хо Чжисяо сразу вывел щенка на прогулку, но не догадался взять ни пакетов, ни салфеток. Дин Инань уже хотел ответить, когда Хань Шуо внезапно выхватил у него телефон и заорал в трубку: — У него сейчас не рабочее время! Неужели ты, блядь, не можешь обойтись без моей жены?! Хань Шуо сбросил вызов. Дин Инань, придя в себя от шока, вырвал телефон обратно и указал на дверь: — Убирайся! — Жена... — Хань Шуо попытался сдать назад. — Не смей меня так называть! — взорвался Дин Инань. — Мой «муж» — это Хо Чжисяо! До тебя дошло? Убирайся! Дин Инань понимал: чтобы избавиться от Хань Шуо навсегда, нужно быть безжалостным. Хань Шуо ошеломленно пробормотал: — Значит, вы действительно вместе... — Да. — Хорошо... — Хань Шуо глубоко вздохнул, его голос дрожал. — А как же мои вещи? — Я соберу их и отправлю тебе доставкой. Хань Шуо больше ничего не сказал и наконец покинул квартиру. Когда воцарилась тишина, Дин Инань перезвонил Хо Чжисяо. Он никак не ожидал, что тот пойдет просить бумагу у прохожих, поэтому спросил: — Где ты? Я принесу пакеты. — В сквере рядом с домом, — ответил Хо Чжисяо. Дин Инань не хотел выдавать, что живет в двух шагах, поэтому намеренно сказал: — Буду через двадцать минут. — Хорошо, — ответил Хо Чжисяо и вдруг добавил: — Так вы всё-таки не расстались? Дин Инань помолчал и коротко бросил: — Нет. Повесив трубку, Хо Чжисяо опустил глаза и легонько подтолкнул щенка носком ботинка: — Видишь, Сан Байсуй? Твоей «мамочке» ты больше не нужен. Щенок был слишком занят изучением собственных экскрементов, чтобы обращать внимание на слова хозяина. В этот момент из ворот жилого комплекса вышел Хань Шуо. Они встретились взглядами. Оба замерли на мгновение, но Хань Шуо среагировал первым: он подбежал и ударил Хо Чжисяо по лицу. — Он выгнал меня из-за тебя! Теперь ты доволен?! Хо Чжисяо не ожидал нападения и повалился на землю. Сан Байсуй, проявив инстинкты деревенского пса, тут же кинулся на защиту и вцепился Хань Шуо в икру. — Сан Байсуй, ко мне! — Хо Чжисяо резко дернул поводок. Он поднялся, потирая челюсть, и прищурился: — Что ты сейчас сказал? — Ты крутой, настоящая шишка из семьи Хо, — Хань Шуо взглянул на царапину на ноге. — Раз ты смог отобрать его у меня, значит, однажды кто-то отберет его у тебя! Услышав это, Хо Чжисяо мгновенно сложил пазл. Впервые в жизни его ударили, но он не чувствовал ярости — ему хотелось рассмеяться. Он не стал спорить. Вместо этого он указал подбородком на рану на ноге Хань Шуо и совершенно спокойным тоном произнес: — Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Собака подобрана в деревне, я понятия не имею, здорова ли она. Бешенство — штука серьезная, смертность сто процентов. Напуганный Хань Шуо тут же бросился ловить такси, чтобы ехать в больницу. Хо Чжисяо с интересом оглядел окрестности, затем присел на корточки, погладил щенка по голове и криво усмехнулся: — Твоя «мамочка» — тот еще лжец.