Те, кого нет

Николай Петрович вылетает из кабинета Рогозиной. Я провожаю его взглядом. - Думаешь опять из-за Юрки? – Оксана хлопает зеркальцем - Тут даже думать не надо… Я возвращаю взгляд к строке логов. Минуту. Три. - Вань, ты чего задумался? - Не нравится мне это. Он так и не вышел на связь - Сам видел каким он ходил последнюю неделю, а тут еще сестра. Вспомни, мы тоже думали пропал. Потом выяснилось, что он вырубился просто на столько крепко… - 17 часов… - качаю головой я – Нет, все равно не нравится. Оксана забирает телефон Анисимовой с моего стола, закатив глаза. Юра сам по себе странный. С вечными синяками, ссадинами, недосыпами. Обычно люди не возвращаются такими после каждого отпуска. По началу я пытался задавать вопросы: - Подрался? - Об дверь приложился - А она ответила? – я покрутил пальцем у своей щеки, на месте, где у него синяк - Не каждый день найдешь достойного соперника в куске металла – он легко улыбнулся, пожав плечами - Ты идиот - Зато честный! Юра всегда переводил такие разговоры в шутку. В тот раз я не отступился. Тяжело вздохнув, он все-таки начал объяснять: - Знаешь как классно пиздиться с типами из случайного клуба без последствий? Агрессивными Я не знал. Предпочитаю компьютерные. Однажды я, конечно, приложил типа об клавиатуру. Но понравилось мне не сильно. Наверное потому, что последствия были. После этого мне запретили туда входить и потребовали возместить стоимость клавы. - У тебя по всему телу последствия - Это уже вторичное Такого ответа мне хватило, чтобы больше об этом не думать. Амелина все-таки права. Последнюю неделю Юра и правда был сам не своим. Не было сбитых костяшек, не было вечных шуток, да он даже с Кругловым не грызся! Лишь отмахивался: «буду я еще на вас нервы тратить». А это особенно неправильно. Думаю, Юра сильно не обидеться, если я покопаюсь в его детализации звонков. Номера, время, даты. За последнее время только наши. Только коллеги. Раньше каждую неделю – сестры, знакомые, друзья. Последними оборвались звонки семье. Ни он, ни ему. Друзьям – на пару месяцев раньше. Это на сколько нужно было разругаться, чтобы не помириться за полгода? - Оксан, ты помнишь, чтобы Юра говорил что-то важное о себе в последнее время? - Да нет, а что такое? - Посмотри Амелина забирает мышку из моей руки, начинает смотреть историю. Я откидываюсь на спинку стула, прикрывая глаза. Юра не может исчезнуть просто так. Если он хотел пропасть без следов, не вел бы себя так странно. Он не поддается человеческой логике. Только своей. Юра не умеет говорить нормально. А значит, нужно вспоминать ужасную чушь. Листок находится на самом дне ящика. 4 строчки, выведенные его неровным почерком: «Не тем, кто звал я говорил я тишине оставил звук где голос мой в слезах застыл там начинается мой круг» Протягивая лист трясущейся рукой, он сказал: «ты знаешь, где искать». Юра даже не дал спросить, как смылся. Выглядел он в принципе… будто уже на грани. У меня по спине пробегает мороз, я невольно выпрямляюсь. Ну конечно, он не мог не дать подсказку. Я перечитываю стих по новой. «Не тем, кто звал я говорил» - он не ответил на много звонков, после «ссоры» «там начинается мой круг» - начало чего-то. Бумага хрустит под пальцами. «Я тишине оставил звук» - не кому-то из людей «Где голос мой в слезах застыл» Текст расплывается на несколько секунд. Я что-то пропустил. Что-то очень важное. - Оксан… - я сбиваюсь на шепот – У него есть голосовые?