Те, кого нет

Я откладываю папку на край стола. Голова кипит, больше не могу это читать. Двадцать лет. А почерк все тот же. Мне довелось увидеть это своими глазами. Все кончилось плохо. Иногда, по ночам, я просыпаюсь с вопросом: «Что это было? Где они?». Мне никто не дал ответа. Я прикрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание. Картинка строится сама собой. Заснеженная тропинка. Толпа соседей. Пыльный архив и… - Галина Николаевна! Я вскакиваю со стула. Топот мешается с выкриками. Амелина почти падает, но быстро отталкивается от стены, возвращаясь на ноги. Какофония нарастает, заполоняя мой кабинет. Каждый пытается сказать свое, перебивая другого. Вещи подпрыгивают на месте. Рука вспыхивает. Ваня с Оксаной замолкают. - По очереди. Что произошло? Оксана, давай с тебя Амелина замирает, бессильно раскрывая рот. Лицо у нее начинает белеть. Ваня пододвигает к ней стул, усаживает ее. - Мы порылись в звонках Юры и… Можно? – он тычет в компьютер Я отхожу в сторону, давая ему пройти. «Лис, я так больше не могу… Я искал пять лет. Пять лет я искал тебя не в том направлении. А теперь… будут искать и меня. Нет... То, что останется от меня. Я… - он всхлипнул и умолк - правда пытался объяснить им нормально. Мне бы никто не поверил. Снова… Я не хочу, чтобы они лезли в это дальше. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Но по-другому уже невозможно. Прости меня пожалуйста, я просто идиот. И… Если я не справлюсь, пусть хотя бы попытаются они» Я смотрю на голубую полоску аудиофайла. В ушах все еще отдается голос Юры. Дрожащий. В глазах плывет. Я моргаю пару раз, пытаясь собрать все воедино. - что это? – я сжимаю край стола до побеления костяшек Никто не отвечает. Оксана упорно смотрит в экран, будто боится, что запись включится снова. Ваня переводит взгляд то на меня, то на аудиофайл. - Это… - он сглатывает – автоответчик. Он сам оставил - Когда? - Неделю назад - и вы решили сказать об этом только сейчас? – я усмехаюсь, хотя совсем не весело - Мы не знали… - тихо начинает Оксана – Вы знаете, там почти сотни таких же записей. На один и тот же номер - Чей? Они переглядываются. Снова молчание. Мне хочется снова ударить кулаком по столу. Вместо этого я тру покрасневшую руку. - Помните Юра говорил, что остался один в семье с такой фамилией? – почти бубнит Ваня, ковыряя заусенец - Помню. К чему вопрос? - Номер принадлежит его сестре Алисе – тараторит Оксана – Она… Умерла пять лет назад. Пырнули. Потом утопили. Колени подкашиваются. Я медленно опускаюсь на кресло. - Иван, перемотай запись Его голос повторяется. Такой же вымученный. Теперь я вслушиваюсь не в интонацию. В слова. Еще раз. Еще. Пять лет. Слишком долго, чтобы искать умершего человека и не подавать виду. - Галина Николаевна. Он отправлял голосовые кому-то намеренно. Ему приходили ответы – Ваня занимает компьютер уже не спрашивая «Юрен, не тупи. Уже поздно… И не верь тому, что кажется простым» - осипший голосок устало вздыхает. Запись будто обрывается - Звоните Круглову. Пусть заберет все материалы по ее делу. И прослушайте все записи - я закрываю лицо рукой Шаги медленно отдаляются. Наступает тишина, но я не открываю глаза. Не подавать виду? Да об этом кричало буквально все. Он уже пропадал. Тогда, это случилось одним днем. Должен был выйти с отпуска, но не появился ни утром, ни днем. Я раздражалась больше, чем волновалась. Это нарушение дисциплины! Это выговор. Я увидела его силуэт из коридора. Что-то мне не понравилось. Еще до того, как я поняла, что именно. Он не изменил своей привычке. Постучал и только тогда вошел. - Можно? – Юра устало усмехнулся. Вышло болезненно. Тонкая засохшая струйка тянулась от губы к подбородку. Фиолетовое пятно темнело под глазом. Бровь рассечена. - Извините, опоздал – буднично. Будто речь шла о двух минутах. Я вскочила так резко, что стул ударился об стену с глухим стуком. - Что с тобой? – выплюнула я - Ничего – Юра пожал одним плечом. Прошел, сел на край стола Сел осторожно, скривился, продолжая улыбаться, прижав ладонь к ребрам. Ткань на футболке немного потемнело. Это особенно бросалось в глаза при свете лампы. Так в клубе не бьют. - Юра. Он посмотрел мне в глаза своими серыми. С притворной невинностью. В них не было страха. Паника? Возможно. Но точно не страх. - У меня что-то на лице? – он провел пальцами по струйке, посмотрел на них – Губа треснула, ерунда. Он врал на столько глупо, что мне захотелось дать ему затрещину. - Идем. - Все в порядке Я молча посмотрела на него. Юра вздрогнул и все-таки поплелся за мной. Валя подняла голову от стола, так и замерев. - Это что за экспонат ты мне привела? - Осмотри его - Снимай футболку. Медленно! Если грохнешься у меня тут в обморок – в холодильник засуну. Понял? – Антонова уже натягивала перчатки - Валя… - снова попытался он. Уже жалобно - Молчи! – отрезала она и добавила мягче: - Герой нашелся. Она работала молча, но я видела, как у нее меняется лицо. Патологоанатомы привыкают к мертвым. К живым – нет. Валя коснулась его ребер кончиками пальцев. Юра с силой зажмурился, явно пытаясь не уплыть. Рана была резанной. Антонова посмотрела на меня, хмурясь. Я покачала головой. Потом. - Зашивать придется. Потерпишь? - А у меня есть выбор? - Конечно. Могу анестезии добавить - Долго, давай так. Не в первый раз, переживу. Четыре шва. Он не издал ни звука. Только сжимал край стола, до тряски в руках.  Я стояла у стены сложив руки, как положено. На деле считала вдохи. Он вдыхал, задерживал дыхание и рвано выдыхал. Мне захотелось подойти, положить ему руку на плечо, сказать: «все, хватит». Но вместо этого кинула: - Терпи - А я че делаю? - прохрипел Юра Он задышал нормально, лишь когда Валя заклеила шов. Помогла натянуть ему футболку. Мягко коснулась щеки, где наливался синяк - Ты в следующий раз сразу ко мне, понял? А не когда уже почти на стол и в холодильник. - Принято – он медленно кивнул, будто хотел уснуть Валя вышла. Юра потер рукой лицо. Вид у него стал только более помятым. Я успеваю лишь раскрыть рот. Двери оглушительно хлопнули. В морг залетел разъяренный Круглов. Мы пытались надавить. Мы оба требовали объяснений. На Николая он не реагировал. Лишь на меня. Возможно потому, что я не угрожала. Юра заговорил с ним, только когда Коля схватил его за плечо с ужасной гематомой. Хотя сомневаюсь, что шипение, хрип: «Пусти!» и пощечину, можно считать разговором. Он ударил его не из рефлекса, я знаю. Но если было иначе, между ними была бы драка. Юра ответил лишь на один вопрос: - Это работа? - Это личное Все это время он жил чем-то, что постоянно оставляет на нем следы. Но если я нажму сильнее - он уйдет. Если не нажму – однажды не вернется. Тогда, он вернулся. Продолжил работать как ни в чем не бывало. Лишь изредка кривился от боли. Сейчас… Сейчас он неизвестно где. И я не уверена, что он снова зайдет в кабинет с тем же самым: «извините, опоздал». Я тру глаза, пока они не становятся сухими. Связка ключей царапает ладонь. Юра сунул их, попросив «придержать», когда я подписывала заявление. Порой дверь с хорошим замком – целая крепость. Юре, судя по всему, было, что скрывать. Он рассказывал о прошлом столько, сколько мог. И всегда упускал самое главное. Все эти «моя подруга», «знакомая», «одноклассница», «одна девочка» - один человек. Дверь нехотя поддается. Я останавливаюсь на пороге. Что именно я должна искать? Тишина слишком густая. Слишком идеальная. Такая бывает лишь там, где нет истории. Или откуда ее унесли. Легкий слой пыли осел на вещах. Будто ими никогда не пользовались. На пропахшем сигаретами балконе не осталось окурков и пепельниц. На кухне коробок чая. В ванной баночек. Полупустой шкаф, идеально заправленная кровать, пустой рабочий стол, пару цветов на подоконнике. Единственная вещь вокруг – баночка снотворного. У него были проблемы со сном. Он пытался замазывать синяки под глазами, но все быстро размазывалось. Я помню, как Амелина вздыхала, вбивая спонжем тон. Юра забавно морщился, держа ее за локти. Пластик холодит руку через перчатку. Пустая. - Неужели ты как кот ушел умирать? Я выдвигаю первый ящик, бумага шелестит. Я беру конверт. «Не важно кому» - читаю с обложки. Колени снова подкашиваются. Сама не замечаю, как сажусь на край кровати. «Не важно кому Важно зачем. Галина Николаевна, если вы это читаете — значит я не вернулся вовремя. Я в порядке, не пропаду. Просто, нужно разобраться с одной проблемой. Очень важной. Я понимаю, что это выглядит странно. Особенно с учетом последних дней. Поверьте, это необходимо. Я не хотел втягивать вас в свои проблемы, поэтому не стал ничего объяснять. Телефон оставил специально Не ищите. Вернусь, когда смогу. Передайте остальным, что все в порядке. Плюшкин Ю. Н.»