Цербер

      Всё началось с того, что Тео забыл скетчбук. Он понял это в автобусе, уже на полпути к университету. Хлопнул по рюкзаку и похолодел. Скетчбука не было. Того самого, с законченным проектом «Переход», с набросками рук, с двумя фигурами на автобусной остановке. Он позвонил Лиаму.       – Ты дома?       – Вообще-то я на работе.       – У тебя перерыв?       – Ну, перерыв. А что?       – Кажется, я забыл скетчбук у тебя. Вчера вечером. Я рисовал, пока ты чинил свой мопед.       – И ты хочешь, чтобы я съездил домой и привёз его тебе?       – Пожа-алуйста. Это очень важно. У меня сегодня просмотр проекта, и если я не принесу...       – Ладно, – вздохнул Лиам. – Ковальски меня убьёт, но ладно. Куда везти?       Тео назвал адрес университетского корпуса и продиктовал номер аудитории.       Чуть больше чем через час, когда Тео уже места себе не находил, дверь аудитории приоткрылась. На пороге стоял Лиам – в рабочей футболке, перепачканной машинным маслом, с тяжёлым взглядом и скетчбуком в руке.       В аудитории повисла тишина. Тео сидел в третьем ряду, окружённый однокурсниками – такими же первокурсниками-иллюстраторами, как он. Все они повернули головы к двери. Лиам возвышался в проёме и привлекал внимание, как что-то, чего в этом здании никогда не водилось: бритоголовый, с серебряной серьгой в ухе, с татуировками, выглядывавшими из-под короткого рукава. Он был как грайм-трек, случайно включившийся посреди лекции о Бахе.       – Мне нужен Тео Финч-Митчелл, – сказал он, сканируя аудиторию взглядом, и заметил Тео. – Финч. Вот твой скетчбук.       Тео вскочил и пошёл к двери, он чувствовал спиной взгляды. Девушка с соседнего ряда что-то шепнула своей соседке.       – Ты не переоделся, – сказал Тео тихо.       – У меня не было времени. Ковальски сказал: если я не вернусь через два часа, он вычтет из зарплаты. – Лиам протянул скетчбук. – Держи.       – Спасибо. Ты даже не представляешь, как ты меня выручил.       – Представляю. Ты бы не стал звонить просто так.       Тео улыбнулся. Лиам кивнул на дверь:       – Ладно, я пойду. У вас тут... люстры красивые.       Он обвёл взглядом аудиторию, высокие потолки, лепнину, огромные окна, и Тео вдруг понял: Лиам здесь чужой. Не потому что он хуже, просто это не его мир, и он это знает.       – Я провожу, – сказал Тео.       – Не надо, у тебя пары.       – Пять минут ничего не решат.       Они вышли в коридор. Здесь было тихо, только эхо шагов расходилось от мраморного пола. Лиам шёл молча, глядя по сторонам. На стенах висели афиши выставок и стенды с работами студентов. У окна сидела группа девушек с планшетами – они синхронно подняли головы и проводили Лиама взглядом. Тео заметил это, но не придал значения, девушки на его курсе всегда на кого-то смотрели. Даже не потому что хотели познакомиться, просто глаза художника подмечают много самых разных вещей.       – Тут красиво, – сказал Лиам. – Как в музее.       – Это старый корпус. Девятнадцатый век.       – У нас в школе было иначе.       – У нас было бетонное здание с облупившейся краской.       – Ну да. Зато без люстр. Люстры отвлекают.       Тео засмеялся. Они дошли до выхода, и Лиам остановился у двери.       – Спасибо, что привёз, – сказал Тео.       – Не за что, – Лиам помолчал. – У тебя тут... другое всё.       – Ты про люстры?       – Не только. Люди. Они смотрят иначе, не как в школе, а как будто они... ну... понимают что-то. Что я не понимаю.       Тео хотел сказать, что это ерунда, что Лиам умнее, чем кажется, что эти студенты не понимают и половины того, что понимает Лиам, но он знал: Лиам не поверит. Поэтому он просто сказал:       – Ты привёз мне скетчбук через весь город, не побоявшись гнева Ковальски. Это важнее любых люстр здесь.       Лиам хмыкнул, уши у него порозовели:       – Ладно. Удачи с проектом.       – Спасибо. Увидимся?       – Когда?       – В субботу. Родители подарили мне деньги на день рождения. Я хотел купить что-то в торговом центре. Поедешь со мной?       – В торговый центр? – Лиам скривился. – Я ненавижу торговые центры.       – Знаю. Но мне нужен кто-то, кто скажет, если я куплю что-то идиотское.       – О, я точно скажу, чтобы ты не купил что-то идиотское.       – Вот поэтому ты мне и нужен.       Лиам закатил глаза, но согласился и ушёл – высокая фигура в рабочей футболке, удаляющаяся по коридору. Девушки у окна снова проводили его взглядами. Тео наконец заметил и нахмурился. Почему они смотрят? Что они видят? Высокого парня с татуировками, который выглядит так, будто случайно попал в это здание? Или что-то ещё?       Он не знал. И не стал спрашивать.

***

      В субботу они встретились у входа в торговый центр. Лиам был в своей обычной одежде – чёрные спортивные штаны, чёрная футболка, ветровка. Серьга блестела в ухе. Тео был в кожаной куртке и белой футболке – новый образ, который Лиам одобрил на пирсе.       – Куда сначала? – спросил Лиам.       – Не знаю. Просто ходить и смотреть. Может, найду что-то для себя.       Они бродили по магазинам. Тео смотрел на вещи без особого энтузиазма – пара футболок, какой-то свитер, который он потрогал и отложил. Деньги лежали в кармане, но тратить их не хотелось, вернее, хотелось, но на что-то необычное. Что-то, что запомнится.       И тут ему пришла в голову идея. Безумная, совершенно идиотская идея, от которой у него загорелись глаза.       – Лиам, – сказал он. – Давай устроим эксперимент.       – Какой?       – Давай подберём друг другу одежду. Как будто мы меняемся ролями.       – В смысле?       – Ты оденешь меня как парня с района. А я одену тебя как...       – Как кого?       – Как парня из академической среды. Ну, знаешь. Брюки, рубашка, жилет. Как будто ты студент Оксфорда из старого фильма.       Лиам посмотрел на него так, будто Тео предложил ограбить банк:       – Ты с ума сошёл.       – Возможно. Но это будет весело.       – Мы не будем это покупать.       – Конечно, нет. Просто померим. Примерка же бесплатна.       Лиам вздохнул, он знал этот взгляд Тео – когда тот загорался идеей, спорить было бесполезно.       – Ладно. Но если кто-то увидит меня в жилете, я тебя убью.       – Договорились.       Они начали с отдела, где одевался Лиам. Вернее, где одевались люди, похожие на Лиама. Спортивные костюмы, кроссовки, толстовки с капюшонами, цепи. Тео никогда не заходил в такие магазины – они были не про него, и музыка там играла громче, чем в остальном торговом центре. Лиам чувствовал себя как рыба в воде, а Тео озирался, как турист в чужой стране.       – Значит, так, – сказал Лиам, оглядывая вешалки. – Если ты хочешь выглядеть как я, тебе нужны три вещи. Первое: чёрный спортивный костюм. Второе: чёрная футболка. Без рисунка, без надписей, просто чёрная. Третье: кроссовки. Не твои кеды, а нормальные, массивные. И, может, цепь. Но цепь – это опционально.       – Цепь – обязательно, – сказал Тео. – Если уж экспериментировать, то до конца.       Лиам пожал плечами и начал перебирать вещи на вешалках. Через пять минут у него в руках был полный комплект. Он сунул его Тео:       – Иди. Примеряй.       Тео зашёл в примерочную. Он снял свою куртку, футболку, джинсы. Натянул костюм, чёрную футболку – простую, без всего, каких у него никогда не было. Кроссовки – массивные, белые, совершенно не в его стиле. И цепь – толстую серебристую, которая звякнула, когда он повернулся к зеркалу.       Он посмотрел на себя и засмеялся.       – Что там? – раздался голос Лиама из-за шторки.       – Смотри.       Тео отдёрнул шторку. Лиам стоял, прислонившись к стене, и ждал. Увидел Тео и замер.       Тео стоял в чёрном с головы до ног, только кроссовки белые и цепь. Он попытался скопировать выражение лица Лиама – нахмурил брови, сжал челюсть. Получилось что-то среднее между «тут воняет» и «у меня болит голова».       – Ты похож на... – Лиам осёкся.       – На кого?       – На меня. Но странного. Как будто я посмотрел в кривое зеркало.       – Это потому что я не умею хмуриться, – Тео снова попытался, и на этот раз вышло даже хуже. – Вот так? Как ты делаешь, когда запугиваешь мудаков?       – Ты похож на человека, который хочет срать.       Тео засмеялся и вышел из образа. Он смотрел в зеркало – на себя, одетого как Лиам, – и не мог перестать улыбаться.       – Тебе не нравится? – спросил Лиам.       – Одежда нравится, правда. Просто я в этом выгляжу так странно. Я никогда так не одевался, даже на физкультуру. Это... освежает.       – Освежает, – повторил Лиам. – Ну да. Я в этом хожу каждый день, а для тебя это «освежает».       – Мне нравится, как ты одеваешься, – возмутился Тео. – Я не смеюсь над этим. Я смеюсь над собой. Я в этом как пингвин в пустыне.       Лиам хмыкнул, но, кажется, он был удовлетворён.       – Ладно. Теперь ты, Лиам.       Тео вылез из чёрного комплекта, аккуратно повесил вещи на вешалки и потянул Лиама в другой конец торгового центра. Туда, где были магазины с более... формальной одеждой. Брюки. Рубашки. Жилеты. Пальто.       Лиам озирался, как человек, попавший в музей современного искусства. Он трогал ткани – кашемир, твид, шерсть, – и на его лице было написано глубокое недоверие.       – Вот это, – сказал Тео, останавливаясь у манекена. – Рубашка. Белая или светло-серая. Брюки узкие, но не чёрные – тёмно-серые или коричневые. Жилет. И пальто. Длинное, шерстяное.       – Я в этом буду как официант.       – Ты в этом будешь как Томас Шелби. Из «Острых козырьков».       – Я не смотрел.       – Я тебе покажу. Это британский сериал, тебе понравится.       Лиам вздохнул, но пошёл в примерочную.       Он переодевался долго. Тео слышал, как он борется с пуговицами, как матерится сквозь зубы, как что-то падает на пол. Наконец шторка отдёрнулась. Лиам стоял в дверях примерочной в совершенно новом для него образе, и Тео забыл, как дышать.       Белая рубашка сидела идеально – по плечам, по груди. Тёмно-синий жилет подчеркнул линию талии. Брюки сидели так, будто их шили на него. И шерстяное пальто до колена, которое он накинул сверху, довершало картину. Серебряная серьга в ухе добавляла последний штрих – как будто этот парень из двадцатых годов случайно попал в наше время, но не растерялся. Он выглядел как гангстер. Как аристократ. Как человек, который владеет половиной Бирмингема и не просыпается по утрам, потому что не ложится.       – Ну, – сказал Лиам мрачно. – Говори.       Тео молчал, просто смотрел. Лиам стоял перед зеркалом, хмурый, напряжённый, явно чувствуя себя как-то неправильно. Его плечи были развёрнуты, но как-то неестественно, как будто он ждал нападения. Пальцы теребили край жилета.       – Ты выглядишь... – начал Тео.       – Как идиот?       – Нет, – Тео подошёл ближе, поправил немного ворот рубашки. – Ты выглядишь как человек, который мог бы управлять страной.       Лиам фыркнул, но в его глазах что-то мелькнуло. Он повернулся к зеркалу и посмотрел на себя ещё раз. Дольше, без обычной кривой усмешки.       – Я никогда такое не носил, – сказал он наконец. – Даже на выпускной. Я был в отцовской рубашке, и она была велика.       – Эта не велика.       – Нет. Эта как раз... – Лиам провёл ладонью по лацкану жилета.       – Ткань мягкая. И пахнет... не так, как моя одежда.       – Это шерсть. И кашемир.       – Кашемир, – повторил Лиам. – Звучит как что-то, что едят.       Тео засмеялся. Лиам всё ещё смотрел в зеркало, и его лицо было трудночитаемым.       – Что ты думаешь? – спросил Тео.       – Я думаю... – Лиам помолчал. – Я понял, о чём ты говорил.       – Когда?       – В школе, в раздевалке, – он повернулся к Тео. – Ты говорил, что не чувствуешь себя собой в некоторых вещах. Что иногда одежда – это как роль. И если роль не твоя, ты чувствуешь себя голым, как будто все всё знают и смотрят на тебя с осуждением.       – Я говорил это в школе, и ты помнишь?       – Я всё помню, – Лиам снова посмотрел в зеркало. – Я сейчас в этом... и это красиво, мне нравится. Но это не я. Я как будто надел чужую кожу. Она хорошая, но она чужая.       Тео подошёл и встал рядом. Их отражения смотрели на них из зеркала: Лиам в жилете и пальто, Тео в простой белой футболке, плечом к плечу.       – Ты прав, – сказал Тео. – Это не ты. Но ты в этом всё равно красивый.       Лиам покосился на него:       – Ты говоришь это просто так.       – Нет, я говорю это, потому что это правда. Ты красивый и в чёрной футболке и в белой рубашке. Тебе идёт.       Лиам отвёл взгляд. Его уши покраснели, Тео видел это в зеркале.       – Спасибо.... за то, что придумал это, – он кивнул на зеркало. – Я бы никогда сам не надел такое. А теперь я знаю, что могу. Если захочу когда-нибудь. Может, на чью-то свадьбу.       – На мою свадьбу, – сказал Тео, не подумав.       Лиам замер, Тео тоже замер. Слова повисли в воздухе. «На мою свадьбу». Как будто это было само собой разумеющимся. Как будто Тео планировал свадьбу и заранее знал, что Лиам там будет.       – На твою свадьбу, – медленно повторил Лиам. – Ты собираешься..?       – Нет. То есть... я не знаю, не сейчас. Я просто сказал. Гипотетически.       – Гипотетически, – повторил Лиам. Его лицо было странным, не злым, но и не весёлым. – Ладно. Если гипотетически, я приду. В жилете.       – Договорились.       Когда Лиам скрылся за шторкой примерочной, Тео минуту стоял тупо глядя куда-то в пространство. Сердце колотилось. «На мою свадьбу». Зачем он это сказал? Это было глупо. Какая свадьба? Но где-то глубоко внутри он знал: если у него когда-нибудь будет свадьба, Лиам будет там. В жилете. Или без. Просто будет. Потому что иначе и быть не может.       Лиам вышел из примерочной уже в своей обычной одежде, с вешалками в руках. Он аккуратно повесил жилет и пальто на стойку, а рубашку задержал в руке. Посмотрел на неё. Провёл пальцем по воротнику.       – Мягкая, – сказал он. – Я бы в такой работал, если бы меня взяли в какой-нибудь офис.       Тео смотрел, как Лиам держит рубашку. Как его пальцы, грубые, со сбитыми костяшками, касаются белой ткани почти благоговейно, и вдруг подумал: у Лиама нет ни одной хорошей рубашки. Та, в которой он был на выпускном – отцовская, с чужого плеча. Он никогда не покупал себе что-то просто потому, что оно красивое.       – Подожди здесь, – сказал Тео.       – Что?       – Стой здесь. Я сейчас.       Он взял рубашку из рук Лиама, прошёл к кассе, пробил чек. Деньги, подаренные родителями, ушли почти все, но Тео было всё равно. Он вернулся с пакетом и протянул его Лиаму.       – Что это? – спросил Лиам, хотя уже понял.       – Рубашка. Та самая.       – Ты спятил? У тебя же были деньги на подарок себе.       – Я и купил подарок, – Тео пожал плечами. – Пусть у тебя будет своя хорошая рубашка. Не отцовская. Твоя.       Лиам стоял с пакетом в руке и молчал. Его лицо было растерянным – так он выглядел, когда не знал, как реагировать.       – Я не могу это принять, – сказал он наконец.       – Можешь. Она сидит на тебе идеально, ты сам видел.       – Это другое, дорого же. Ты потратил свои деньги.       – Это мои деньги. Я трачу их на то, что считаю нужным, – Тео посмотрел Лиаму прямо в глаза. – А нужным я считаю, чтобы у моего лучшего друга была рубашка, в которой он чувствует себя... достойным. Ты достоин хорошей рубашки, Лиам. Давно.       Лиам отвёл взгляд, его челюсть сжалась. Тео знал этот жест – так он сдерживал эмоции, когда они грозили вырваться наружу.       – Ладно, – сказал он глухо. – Ладно. Но тогда... – Он вдруг сунул руку в карман, достал смятые купюры – те самые, что он откладывал на «татухи и прочую ерунду», – и пересчитал. – Пойдём со мной.       – Лиам!       Но Лиам уже шёл через торговый зал – обратно в тот отдел, где они были полчаса назад. Тео смотрел, как он роется в вешалках, находит что-то, идёт к кассе. Через минуту Лиам вернулся. В его руках был ещё один пакет.       – Держи, – сказал он. – Это тебе. На день рождения.       Тео заглянул в пакет. Там лежала чёрная толстовка. Простая, без надписей, без логотипов. Мягкая и тёплая внутри, с капюшоном, с широкими рукавами. Точь-в-точь как те, что носил сам Лиам, только на пару-тройку размеров меньше.       – Ты сказал, что тебе нравится, как я одеваюсь, – сказал Лиам. – Ну, в смысле, когда ты мерил всё это. Ты сказал «нравится». И я подумал... у тебя есть кожаная куртка, это круто. Но должна быть и толстовка. Простая. Чёрная. Как у меня.       Тео смотрел на толстовку. Он вспомнил, как стоял перед зеркалом в чёрном костюме, футболке и кроссовках. Как Лиам сказал «ты похож на меня, но странного». Как он смеялся не над Лиамом, а над собой.       – Это как ты, – сказал Тео. – Часть тебя.       – Типа того, – Лиам пожал плечами. – Можешь носить, когда хочешь. Или не носить. Но если наденешь, будешь... ну...       – Как ты?       – Как я.       Тео прижал толстовку к груди. Ткань была мягкой, и пахла она новым – не бензином, не дезодорантом, не Лиамом, но он хотел бы, чтобы она пахла именно Лиамом.       – Спасибо, – сказал он.       – Тебе спасибо, – Лиам поднял свой пакет с рубашкой. – За это.       Они постояли в торговом зале ещё минуту, два человека с пакетами в руках, не зная, что сказать. А потом Лиам вдруг сказал:       – Знаешь, батя говорит, что мужик не должен дарить другим мужикам подарки. Это, мол, бабское.       – А ты что думаешь?       – А я думаю, – Лиам посмотрел на пакет в своей руке, потом на пакет в руке Тео, – что батя просто никому никогда не дарил рубашки. И ему никто не дарил. Поэтому он так говорит.       Тео улыбнулся:       – Теперь у тебя есть человек, который дарит тебе рубашки.       – Ага, – Лиам усмехнулся. – И у тебя есть человек, который дарит тебе толстовки.       Они вышли из торгового центра. На улице темнело, зажигались фонари. Море пахло солью и осенью.       – Пойдём на пирс? – спросил Тео.       – У тебя губы будут синие. Опять.       – Я одену твою толстовку. Она тёплая.       Лиам посмотрел на него, и вдруг улыбнулся той самой улыбкой, кривоватой, с ямочкой:       – Тогда пошли.       И они пошли. Два парня с пакетами, в которых лежала чужая одежда и одновременно своя. Потому что теперь у Лиама была рубашка, подаренная Тео. А у Тео – толстовка, подаренная Лиамом. Как будто они обменялись частями себя. И это было правильнее, чем любая покупка для самого себя.