Двойная игра тëтушки Петунии

Глава 3. Первые шаги к гармонии Три дня пролетели незаметно. Петунья старалась создать для Гарри спокойную атмосферу, как советовал Дамблдор: убавила громкость телевизора, перестала громко хлопать дверцами шкафов, даже Вернон, хоть и ворчал, старался вести себя тише. Утро назначенного дня выдалось хмурым — серое небо нависло над Тисовой улицей, моросил мелкий дождь. Петунья нервно расхаживала по гостиной, то и дело поглядывая на часы. Вернон сидел в кресле, демонстративно уткнувшись в газету, но его пальцы нервно постукивали по странице. Дадли ползал по ковру, время от времени подбирая разные предметы и пытаясь попробовать их на вкус — то уголок подушки, то пуговицу, оторвавшуюся от куртки. — Дядя! — радостно воскликнул Дадли, показывая на солонку, которую успел притащить из кухни. — Да, милый, это солонку нельзя есть, — Петунья присела рядом с сыном, аккуратно забирая у него предмет. — И ты должен вести себя хорошо, ладно? Дадли в ответ лишь улыбнулся и похлопал ладошками по ковру. Затем он повернул голову в сторону коляски и протянул: — Дя… дя… — указывая пальчиком на Гарри. — Хочешь, чтобы Гарри с тобой поиграл? — догадалась Петунья. — Конечно, дорогой. Может быть, сегодня они даже поиграют вместе. В этот момент раздался стук в дверь. Вернон вздрогнул, газета зашуршала в его руках. Петунья почувствовала, как участился пульс. — Я открою, — она поспешила к двери, прежде чем Вернон успел отреагировать. На пороге стояли Дамблдор, Снегг и Флитвик. Дамблдор приветливо улыбнулся, его глаза заблестели за очками‑полумесяцами. Флитвик энергично закивал, а Снегг, как всегда, выглядел мрачным и отстранённым. — Доброе утро, миссис Дурсль, — произнёс Дамблдор. — Мы пришли, как и обещали. — Проходите, — Петунья отступила в сторону, пропуская гостей. Вернон неохотно поднялся с кресла, всё ещё сжимая газету. Его взгляд метался между волшебниками и женой. — Вернон, это профессор Дамблдор, профессор Снегг и профессор Флитвик, — представила гостей Петунья. — Они здесь, чтобы помочь Гарри. — Помочь, значит, — пробурчал Вернон. — Надеюсь, это не займёт много времени. Дамблдор пропустил колкость мимо ушей: — Северус, может быть, начнёте с диагностики? Филиус, вы поможете? Снегг молча достал палочку и произнёс: — Аураспектрум! Над Гарри вспыхнуло мерцающее сияние — на этот раз оно было более ровным, золотистым, лишь изредка проскакивали слабые алые всполохи. — Улучшение есть, — констатировал Снегг. — Но нестабильность сохраняется. Флитвик радостно закивал: — О, это прекрасный прогресс! Всего за три дня! Дамблдор улыбнулся: — Видите, Петунья? Ваш подход уже даёт плоды. Но нам нужно закрепить результат. Северус, вы говорили о базовом защитном заклинании? Снегг повернулся к Петунье: — Вы готовы изучить простое защитное заклинание? Оно создаст вокруг ребёнка барьер, который будет гасить спонтанные выбросы магии. — Да, конечно, — Петунья сглотнула. — Что нужно делать? Снегг кратко объяснил принцип действия заклинания Протектус Минимус и показал движения палочкой. Петунья старательно повторяла, сначала неуверенно, потом всё увереннее. — Неплохо, — кивнул Снегг после третьей попытки. — С практикой будет лучше. — Но как… как я вообще могу это делать? — тихо спросила Петунья, опуская палочку. — Я же не волшебница. Снегг на мгновение замер, потом посмотрел ей прямо в глаза: — Вы сестра Лили. В вас есть отголоски её дара — не сила, а восприимчивость. Вы не колдунья, но можете направлять магию, когда это необходимо для защиты. — То есть я… использую чужую магию? — Не чужую — магию, которая уже есть в этом доме из‑за присутствия Гарри. Вы — проводник. В этот момент Гарри проснулся и захныкал. Петунья бросилась к коляске, взяла его на руки и начала укачивать. Гарри тут же потянулся ручонкой к её ожерелью и попытался его схватить. — Нет, милый, это не игрушка, — мягко остановила его Петунья, убирая украшение. Дадли, заинтригованный, подполз ближе. Он с любопытством разглядывал Гарри, потом протянул руку и осторожно коснулся его щеки. Гарри, в свою очередь, схватил Дадли за палец, заулыбался и произнёс: — Ага! Оба малыша уставились друг на друга с явным интересом. Дадли засмеялся и повторил: — Га-га! Он похлопал ладошкой по ковру рядом с собой, приглашая Гарри присоединиться к игре. Снегг, наблюдавший эту сцену, неожиданно мягко улыбнулся: — Похоже, братская связь — лучшая магия из всех. Вернон, до этого молча наблюдавший за происходящим, внезапно взорвался: — Довольно! — он хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Петунья, ты слишком много времени проводишь с этими… людьми. И с этим ребёнком. Петунья подняла глаза на мужа. В груди закипала вина — она действительно почти забыла о Верноне, поглощённая заботой о Гарри и новыми знаниями. Но в то же время она чувствовала, что поступает правильно. — Вернон, — тихо сказала она, — Гарри нуждается в помощи. И я не могу отвернуться от него. — А обо мне ты подумала? — голос Вернона дрогнул. — Я твой муж, а ты… ты почти не замечаешь меня. В комнате повисла напряжённая тишина. Дамблдор деликатно кашлянул: — Возможно, нам стоит продолжить в другой раз? Петунья, вы уже сделали огромный шаг вперёд. Закрепите то, что изучили сегодня, а мы вернёмся через неделю. Снегг кивнул: — Практикуйте заклинание дважды в день. Я пришлю книгу по основам защитной магии — она поможет вам углубить знания. Когда волшебники ушли, Вернон остался стоять у окна, сгорбившись. Петунья подошла к нему, всё ещё держа на руках Гарри, а Дадли крутился рядом, пытаясь ухватить брата за ногу. — Вернон… — она положила руку ему на плечо. — Прости. Я не хотела отдаляться от тебя. Но Гарри — он часть нашей семьи. И я должна помочь ему. Вернон вздохнул: — Я понимаю. Просто… всё это так непривычно. Петунья улыбнулась и прижалась к нему: — Мы справимся. Вместе. Вечером, уложив детей спать, она села у камина с книгой, которую прислал Снегг. Страницы шелестели под пальцами, а в голове крутились слова заклинания. Петунья чувствовала вину перед Верноном, но в то же время — растущую уверенность. Она действительно могла помочь Гарри. И, возможно, магия не была таким уж злом, как она думала раньше. А за окном, несмотря на дождь, первые лучи солнца пробивались сквозь тучи, освещая дом номер четыре по Тисовой улице.