«Джеронимо Стилтон Вне зачета»

Вечерний туман сползал со склонов, просачиваясь в тренировочный зал сквозь открытые бумажные ширмы. Хеоси и Тея стояли друг напротив друга. В руках у журналистки был учебный деревянный меч — боккен, но её хватка была слабой. Её взгляд, затуманенный странным, лихорадочным блеском, был прикован не к оружию противника, а к его лицу. — Тея, ты не слушаешь, — Хеоси сделал шаг назад, опуская клинок. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Твоя стойка открыта. Твой разум открыт еще сильнее. Ты должна понять: то, что ты чувствуешь… это морок. Влюбляться в меня — это не просто ошибка. Это риск, который сожжет всё, что тебе дорого. У тебя есть жизнь в Мышенции, у тебя есть Мортус. Не ищи огня там, где должен быть лед. Тея открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она чувствовала, как её влечение к этому суровому воину тянет её на дно, словно тяжелый камень. — Но я… я не могу иначе, — прошептала она, и её пальцы на рукояти дрогнули. В этот момент из глубокой тени зала, мягко ступая по циновкам, вышла массивная фигура. Это был Панда, облаченный в лазурную мантию, расшитую серебряными нитями, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. В его лапе была тонкая бамбуковая палочка, навершие которой светилось мягким, лунным светом. — Сердце — это сложный механизм, Хеоси, — произнес Панда-волшебник, и его голос был подобен рокоту далекого водопада. — Иногда оно сбивается с ритма из-за высоты и старых теней. Он повернулся к Тее. Его добрые, мудрые глаза за стеклами круглых очков светились сочувствием. Он поднял палочку, описывая в воздухе плавную дугу. — *Сургита!* — негромко произнес он. Воздух вокруг Теи внезапно завибрировал. Хеоси увидел, как тонкие нити голубого пламени коснулись её висков. Это не было болезненным — скорее, это было похоже на то, как прохладный ветер смывает пыль с утомленного лица. Тея резко вздохнула, её зрачки расширились, а затем сузились. Морок, окутывавший её последние дни, рассыпался искрами. Она покачнулась, и Хеоси инстинктивно подхватил её за локоть, но тут же отпустил, как только она обрела равновесие. Тея моргнула, глядя на самурая уже совсем другими глазами — ясными, полными осознания и… густого, горячего смущения. — Боже мой… — Тея закрыла лицо ладонями, чувствуя, как её уши пылают. — Хеоси, я… что я несла? Прости меня. Это было… это было безумие. — Это были чары Пика, Тея, — мягко ответил Панда, пряча палочку в широкий рукав. — Здесь горы говорят с нами на странных языках. Теперь ты свободна. Твой муж ждет твоего звонка, а не твоих слез по самураю. Хеоси коротко кивнул Панде в знак благодарности. В его груди шевельнулось странное чувство — облегчение, смешанное с каплей горечи, которую он тут же подавил. Воин не должен желать того, что ему не принадлежит. — Идемте, — Хеоси переменил тему, восстанавливая деловой тон. — Нам всем нужно подкрепиться. Кухня уже готова. Они вышли из зала и направились в новое крыло школы. Когда двери столовой распахнулись, на гостей обрушился океан звуков и запахов. Это была огромная, современная кухня, где в белых колпаках и фартуках суетились десятки молодых поваров. — Ого! — воскликнул подошедший Бенджамин, втягивая носом воздух. — Пахнет просто невероятно! — Это наши стажеры из Тайваня, — пояснил Хеоси, ведя их между рядами шипящих воков. — Я считаю, что боевой дух начинается с хорошей еды. Повара работали с точностью часовых механизмов. Один мастер виртуозно нарезал овощи со скоростью пулемета, другой следил за огромными чанами с бульоном. Тайваньский рамен, который они готовили, был настоящим произведением искусства: наваристый, с идеально ровной лапшой, украшенный нежной свининой и свежей зеленью. Они уселись за длинный деревянный стол. Перед каждым поставили дымящуюся пиалу. Джеронимо, который всё еще с опаской поглядывал на Хеоси, первым отхлебнул бульон и зажмурился от удовольствия. — Хеоси, это… это божественно! — выдавил он. — Я никогда не думал, что в военной школе может быть такая высокая кухня. Хеоси взял палочки, но прежде чем приступить к еде, посмотрел на Смотрителя, который сидел во главе стола. — Древний мудрец Мэн-цзы говорил, что человеческая природа изначально добра, как вода всегда стремится течь вниз, — негромко произнес Хеоси. — Мы даем этим молодым поварам и воинам дисциплину не для того, чтобы сделать их злыми. Мы даем её, чтобы защитить ту доброту, что в них есть. Чтобы ни один Крысахруст не смог превратить их жизнь в грязь. Тея, сидевшая напротив Пандоры, осторожно подняла взгляд на Хеоси. Теперь, когда «Сургита» очистила её разум, она видела в нем не объект страсти, а глубоко одинокого, преданного своему делу зверя. Она чувствовала уважение, которое было гораздо прочнее и важнее любого магического влечения. — За доброту, — тихо сказала Пандора, поднимая свою чашку с чаем. Вся компания последовала её примеру. Над Пиком Ледяного Сыра воцарился покой, нарушаемый лишь стуком палочек и тихим шипением воков на кухне. Они ели тайваньский рамен, и в этот момент казалось, что война, политика и старые обиды остались где-то там, далеко внизу, у подножия горы, где туман скрывает правду.