«Джеронимо Стилтон Вне зачета»

Ужин подходил к концу. Пар над тарелками с тайваньским раменом медленно таял, как и общее напряжение за столом. Хеоси сидел прямо, едва касаясь спинки стула — привычка военного полицейского, который всегда готов вскочить по тревоге. Его взгляд скользнул по Джеронимо, который что-то увлеченно доказывал Тее, размахивая пустой палочкой. *«Интервью...»* — подумал Хеоси, и эта мысль отозвалась в его голове сухим щелчком затвора. — *«Придется впустить их в свой мир официально. Если я хочу, чтобы "Элитная охрана" стала законом в Азии, мне нужно лицо. Сержант из Шэньси должен стать символом стабильности для всей Мышенции»*. Ему претила публичность, но он знал цену анонимности — она делала его уязвимым для таких, как Крысахруст. Легальность была его новым бронежилетом. Когда последние чашки чая были осушены, Хеоси поднялся и коротким жестом пригласил Смотрителя следовать за ним. Они вышли на галерею, оставив позади уютный гул голосов и аромат специй. Ночной Пик Ледяного Сыра встретил их колючим холодом. Воздух здесь был таким чистым, что казался осязаемым. Бамбуковая роща неподалеку стонала под порывами ветра, издавая звуки, похожие на шепот сотен невидимых воинов. — Ты сегодня молчалив, Хеоси, — негромко произнес Смотритель, запахивая полы своего старого халата. — Твои мысли тяжелее, чем твоя катана. Они медленно пошли по тропе, вымощенной плоским серым камнем. Хеоси заложил лапы за спину, его пальцы непроизвольно перебирали невидимые четки. — Почтенный Смотритель, — начал Хеоси, и его голос в ночной тишине прозвучал удивительно мягко. — У каждой семьи есть свои призраки. В Мышенции у Стилтонов это старые книги и пыльные вазы. У моей династии — Яигаши — всё немного иначе. Он остановился у края обрыва, где туман клубился, как дым на поле боя. — Говорят, в минуты самого черного отчаяния, когда выбор кажется невозможным, а смерть стоит за левым плечом, перед мужчиной нашего рода является кукушка. У моего деда была своя птица, у отца — своя. В детстве я думал, что это просто красивая сказка, которую рассказывают, чтобы приучить нас к дисциплине. Но это не сказка. Это приговор. Смотритель остановился рядом, его мудрые глаза внимательно следили за профилем Хеоси. — Кукушка? Символ весны и обновления? — старик слегка наклонил голову. — О нет, — Хеоси горько усмехнулся, и его плечи на мгновение поникли под тяжестью бежевого ханьфу. — В нашем роду в этом и заключается весь жуткий прикол. Эти птицы… их пение — не музыка. Это математика. Когда кукушка начинает свое "ку-ку", она предсказывает, сколько лет тебе осталось топтать эту землю. Каждый звук — это год. Один за другим. Он сжал кулаки, так что костяшки побелели и отчетливо проступили под серой шерстью. — Представьте себе, каково это — стоять в лесу, когда тебе всего двадцать, и слушать, как птица отсчитывает твой конец. Тридцать? Десять? Или она замолкнет после второго раза? Это знание делает тебя либо безумцем, либо идеальным солдатом. Мой отец услышал всего пять раз. И он прожил эти пять лет так, будто каждый день был последним сражением за империю. Смотритель долго молчал. Слышно было только, как ветер бьется о скалы. — И ты… — старик замялся. — Ты уже слышал свою птицу, Хеоси? Хеоси поднял взгляд к звездам. Его синие глаза отражали холодный свет небесных светил. — Я всё еще жду тишины, мастер. Но именно поэтому я так спешу. Именно поэтому я вложил все деньги в охрану, именно поэтому я учу этих детей убивать быстро и безжалостно. Если моя кукушка пропоет завтра, я должен знать, что додзё будет стоять семь поколений, как я обещал. Моя династия не имеет права на долгую старость, но она имеет право на вечную славу. Он бросил трубку… точнее, оборвал поток слов, словно вешая невидимый телефонный аппарат своей памяти. Его лицо снова стало непроницаемой маской. — Теперь вы понимаете, почему я согласился на интервью? — Хеоси повернулся к Смотрителю. — Я хочу зафиксировать нашу правду в истории до того, как счетчик остановится. Я — военный полицейский, я — страж этого Пика. И если кукушка замолчит слишком рано, я хочу, чтобы эхо моих шагов еще долго разносилось по этим коридорам. Смотритель положил сухую, легкую ладонь на плечо Хеоси. — Время — это река, сын мой. Но ты прав: не важно, сколько в ней воды. Важно то, как глубоко ты в ней стоишь. Идем. Стилтоны ждут нас. Им не нужно знать о наших птицах. Им достаточно знать, что они под надежной защитой. Хеоси кивнул. Он в последний раз взглянул в темноту рощи, почти ожидая услышать роковое «ку-ку», но бамбук ответил лишь тихим, вкрадчивым шелестом. Пока что время было на его стороне.