«Джеронимо Стилтон Вне зачета»

Кабинет Хеоси на верхнем ярусе додзё был местом, где время словно замирало, превращаясь в густой, холодный кисель. Здесь не было украшений — лишь низкий стол из черного дерева, стопки отчетов на разных языках и старая катана на подставке, чей клинок, казалось, поглощал скудный свет масляной лампы. Хеоси сидел в тени, его пальцы медленно барабанили по столешнице. Звук был сухим, ритмичным, напоминающим тиканье тех самых часов, которые он так боялся услышать в пении кукушки. Наследство… слово, которое раньше пахло золотом и успехом, теперь отдавало привкусом ржавчины и безумия. Он чувствовал, как ответственность за сотни жизней, за будущее целой династии медленно сжимает обруч вокруг его головы. — Вы думаете, что владеть чем-то — это значит быть господином, — негромко произнес он, обращаясь к Тее и Пандоре, сидевшим напротив. — Но на самом деле, чем больше ты имеешь, тем больше вещь имеет тебя. Тея поправила диктофон, её взгляд был сосредоточенным. Пандора же выглядела бледной; она обхватила себя руками, словно ей было зябко в этом защищенном со всех сторон помещении. — Я расскажу вам сказку, — Хеоси подался вперед, и свет лампы выхватил его жесткие, почти неподвижные черты лица. — Давным-давно одна панда узнала об огромном заведении, которое должно было перейти ей по наследству. Это была процветающая чайная, символ покоя и уважения. Но как только панда переступила порог и осознала, что теперь всё это — её, в её душе что-то треснуло. Хеоси замолчал, вглядываясь в темноту угла, будто видел там героиню своей истории. — Она начала подозревать каждого. Учеников, поставщиков, случайных путников. Ей казалось, что каждый, кто прикасается к перилам её заведения, пытается украсть кусочек её власти. Она начала убивать. Сначала скрытно, потом — открыто, превратив оазис мира в скотобойню. В конце концов, наследство свело её с ума настолько, что она видела врага даже в собственном отражении. Она была убита собственной жадностью, потому что здание, которое она так ревностно охраняла, обрушилось на неё, не в силах больше терпеть тяжесть её безумия. Пандора внезапно вздрогнула. Её ладонь непроизвольно легла на живот, пальцы судорожно впились в ткань платья. Внутри неё, где-то глубоко, произошел короткий, резкий спазм — тянущая боль, от которой в глазах на мгновение потемнело. К горлу подкатила волна тошноты, пахнущая тем самым изысканным тайваньским раменом, который еще час назад казался таким вкусным. *«Только не сейчас...»* — пронеслось в её голове. — *«Только не здесь»*. Хеоси замолчал, его чуткий слух уловил сбившееся дыхание девушки. Он перевел взгляд на её ладонь, прижатую к животу, и его синие глаза сузились. Как военный полицейский, он привык считывать жесты боли и страха. — Тебе нехорошо, Пандора? — спросил он, и в его голосе впервые промелькнуло нечто похожее на человеческое участие. — Просто… душно, — выдавила она, с трудом сглатывая слюну. — Слишком много… истории за один вечер. Она поднялась, чувствуя, как пол под ногами слегка покачивается. Тея хотела помочь, но Пандора жестом остановила её и почти выбежала из кабинета на свежий воздух галереи. Прислонившись к холодной колонне, Пандора жадно глотала ночной воздух. Её мысли метались, как испуганные птицы. Сказка Хеоси ударила в самое больное место. Она думала о маленьком существе, которое уже начало заявлять о себе этими утренними (и вечерними) приступами. Какое наследство ждет его? Безумие Стилтонов с их вечной погоней за сенсациями? Или мир Хеоси, где головы отсекают ради «общего блага»? *«Сведет ли это наследство моего ребенка с ума еще до того, как он научится ходить?»* — думала она, чувствуя, как по щеке катится слеза. — *«Я уже начинаю бояться за него. Бояться того, кем он станет в этом мире железных катан и стеклянных небоскребов»*. Она не знала, сколько простояла так, пока тень не легла на пол рядом с ней. Хеоси вышел следом. Он не подошел близко, соблюдая дистанцию, но его присутствие ощущалось как стена. — Знаешь, Пандора, — тихо сказал он, глядя не на неё, а на далекие огни Чунцина внизу. — Наследство — это не только проклятие. Это еще и долг. Если твоё сердце изначально добро, как говорил Мэн-цзы, то никакие сокровища мира не заставят тебя убивать. Но чтобы остаться добрым, нужно быть очень сильным. Пандора обернулась. В тусклом свете она увидела, что Хеоси знает. Он не сказал этого вслух, он не выдал её, но в его взгляде было понимание. Он видел в ней не просто племянницу знаменитого издателя, а будущую мать, которая уже несет в себе бремя новой династии. — Я не хочу, чтобы он узнал об этом слишком рано, — прошептала она, имея в виду и ребенка, и само наследство. — Он узнает тогда, когда сможет держать меч. Или перо, — Хеоси едва заметно кивнул. — Идем внутрь. Холод Пика вреден для… тех, кто строит планы на будущее. Пандора вытерла лицо и последовала за ним. Она еще не знала, как скажет Бенджамину, но одно она поняла точно: здесь, в этой школе, окруженной элитной стражей, её секрет был в безопасности. Но её душа — её душа только что вступила в самую опасную битву в своей жизни.