Искры разгораются (Sparks Fly)

Глава 3 ХЭЛЛИ — Шевелитесь, шевелитесь! Время — это чьи-то жизни! Командный рык Хэлли эхом разносился по тренировочному павильону, пока она расставляла рекрутов по позициям. Вокруг клубились густые столбы бутафорского дыма, и едкий, терпкий привкус химии уже оседал на задней стенке горла. — Вводная такая: на верхних этажах заблокированы несколько гражданских. Группа входа продвигает рукавную линию, спасатели приступают к эвакуации. Постоянно соблюдать дистанцию и поддерживать связь. Первая группа, готовы? Нестройный хор голосов выкрикнул: «Готовы, лейтенант!», и Хэлли коротко кивнула инструктору на пульте симуляции. С оглушительным ревом электронных имитаторов огня вокруг них воцарился хаос. — Вперед, вперед, вперед! — перекрикивая грохот, скомандовала Хэлли первой группе. Она наблюдала за ними критическим взглядом: новобранцы неуклюже пытались продвигаться вперед единой цепью, но команда с рукавом уже теряла строй. — Слишком широкий замах, Кокран! Ты так никогда не заведешь рукав за угол! Нгуен, доложи «чисто», прежде чем ты… Новое облако дыма вырвалось наружу, поглотив спотыкающихся рекрутов в бурлящем мальстреме. Хэлли стиснула зубы, подавляя желание самой броситься туда и исправить их позорную технику, как вдруг заметила сквозь марево быстрое движение. Ну конечно. Монтгомери. Снова прет напролом, опасно оторвавшись от своей группы. — Монтгомери! — Рев Хэлли полоснул по ушам, как удар хлыста. — Назад, немедленно! Ни шагу дальше без моего приказа! Она едва видела силуэт Кайи, который на секунду замер — даже в языке тела этой девчонки сквозило упрямство. Прошло несколько напряженных секунд… и наконец, безрассудный рекрут неохотно вернулась в строй к своей группе. — Проклятье, — прошипела Хэлли под нос. Сколько раз ей придется вдалбливать это в ее самоуверенную голову? Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя бросать свою команду. Подобная спесь новичка рано или поздно кого-нибудь погубит. Хэлли досматривала учения, нахмурив брови; от напряжения в висках начала зарождаться тупая боль. — Монтгомери, ко мне! Живо! Хэлли не стала ждать, пока дым окончательно рассеется, прежде чем обрушить на нее свой гнев. Остальные рекруты еще пытались отдышаться, их боевки были в подпалинах и пятнах сажи. Всех, кроме Кайи Монтгомери, разумеется. Та подошла своей раздражающе уверенной походкой, и на ее безупречно красивом лице не было ни тени стыда. — Что это сейчас было? — потребовала ответа Хэлли, врываясь в личное пространство Кайи так близко, что они почти соприкасались носами. Она кожей чувствовала жар, исходящий от тела младшей женщины. — Ты нарушаешь прямые приказы ради забавы? Или ты действительно пытаешься угробить всё подразделение? Вблизи Хэлли видела каплю пота, прокладывающую соблазнительный путь по точеной скуле Кайи. Видела, как едва заметно вздымается ее грудь, когда дыхание Хэлли смешивается с ее собственным. На мгновение их горящие взгляды сцепились в немой битве воль. Затем полные губы Кайи разомкнулись, выпуская тихий вздох. — Я всё контролировала, — промурлыкала она, казалось, ничуть не смущенная тем, что лейтенант нависает над ней. В животе у Хэлли вспыхнул опасный огонек от этой откровенной дерзости. Она подавила желание схватить Кайю за ворот влажной от пота формы и хорошенько встряхнуть. Вместо этого она наклонилась еще ближе, так что их кончики носов почти коснулись друг друга. — Ты, самодовольная задница, — прорычала Хэлли тоном, который не позволял Кайе даже моргнуть первой. — В следующий раз, когда я скажу «держать строй», ты будешь стоять в строю. Или, клянусь богом, Монтгомери, ты будешь бегать между конусами до тех пор, пока ноги под тобой не подкосятся. Я ясно выражаюсь? Кайя смотрела прямо на нее, и в ее глубоких карих глазах бушевал шторм из непокорности и чего-то еще, чего Хэлли не могла распознать. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, заглушая звуки возни остальных рекрутов за их спинами. Затем, медленно, Кайя едва заметно кивнула. — Предельно ясно, лейтенант. На миг время замерло, и во всем мире остались только они вдвоем. — Все в душ. Завтра чтобы были лучше, чем сегодня, иначе я устрою вам ад. Хэлли промаршировала к себе в кабинет, не удостоив остальных рекрутов даже взглядом. Она не вынесла бы выражения их лиц после этой стычки. Скорее всего, им понравилось, как Кайю отчитывают, и от этой мысли Хэлли стало тошно. Она больше всего на свете хотела, чтобы они уважали Монтгомери как напарницу, признавали ее таланты, а не списывали со счетов из-за того, что она женщина. Но Кайя сама себе вредила, упорно стараясь выделиться в одиночку. Они все стоили друг друга, и Хэлли нужно было как-то выковать из этих разрозненных, сопротивляющихся деталей единую несокрушимую машину. Она тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла, внезапно почувствовав каждый из своих тридцати девяти лет. Она зажмурилась, пытаясь стереть из памяти лицо Кайи в нескольких дюймах от своего. Эти невероятно полные губы, так близко, что она могла бы наклониться и… Нет. Ни в коем случае. Хэлли резко открыла глаза и мотнула головой. Подобные неуместные мысли — это конец карьеры, быстрее, чем успеешь моргнуть. Да, упорство Кайи впечатляло, а ее бесстрашная грация вблизи была еще более притягательной. Но это не давало Хэлли права раздевать самоуверенную девчонку взглядом. — Держи себя в рамках, Хантер, — яростно прошептала она самой себе. — Монтгомери — просто очередной занозистый ребенок, который еще не научился выполнять чертовы приказы. Она заставила себя просматривать отчеты о неумелых действиях остальных рекрутов — лишь бы вытеснить из мыслей этот насмешливый взор Кайи. Открытый вызов и ту безумную искру желания, которую, как ей на миг показалось, она там увидела. Наверняка это просто уставший мозг играет с ней злую шутку. Просто наглая девчонка, которую нужно перекинуть через колено и проучить. Эта мысль незваным шепотом проскользнула в подсознание. Предательское либидо услужливо нарисовало яркую картину: как она срывает пропахшую дымом форму, пока Кайя не остается нагой, а затем укладывает это сильное, мускулистое тело себе на колени, чтобы… — Боже! — зашипела Хэлли сквозь зубы. Всё ее тело отозвалось электрическим разрядом чистого вожделения, выбивая ее из этой дикой фантазии. — Соберись, — приказала она себе жестко. — Эта девчонка под полным запретом. Точка. В последующие дни Хэлли выкрутила интенсивность тренировок на максимум, прогоняя рекрутов через беспощадный цикл упражнений. Сматывание рукавов, прокладка линий, переноска манекенов, работа с лестницами — она гоняла их без остановки, давая лишь пару минут передышки между кругами этого персонального ада. Она делала всё, чтобы занять их тела и мысли, лишь бы не дать им почувствовать вибрирующее в воздухе напряжение. Потому что, где бы Хэлли ни стояла на площадке, она чувствовала обжигающую энергию, исходящую от Кайи густыми, пьянящими волнами. Даже среди своих ворчащих и спотыкающихся сослуживцев молодая пожарная двигалась с той же первобытной, естественной мощью, что и пантера в подлеске. — Ну же, Кокран, ты серьезно? — Хэлли не удержалась от сарказма, когда запыхавшийся рекрут с трудом взвалил скатку на плечо. — Если женщина вдвое меньше тебя делает это так легко… Она кивнула в сторону Кайи, которая небрежно подбрасывала свою утяжеленную скатку в воздух и ловила ее на ходу каждым своим хищным шагом. Тонкая пленка пота блестела на ее коже, и Хэлли пришлось заставить себя отвернуться. — …то вам всем должно быть просто стыдно, — закончила она, позволяя едва заметной усмешке коснуться губ. Она не выдержала искушения и встретилась с расплавленным взглядом Кайи. Взмокшая от пота рекрут ответила едва уловимым кивком — словно два альфа-хищника, понимающие друг друга на древнем безмолвном языке. Затем она вернулась к упражнению, на ходу подхватила рукав с понурых плеч Кокрана и продолжила путь через двор с двойной нагрузкой. От одного этого зрелища у Хэлли внутри всё сжалось. Господи, скорее бы эти учения закончились. Наблюдать за дерзкой демонстрацией силы Кайи из первого ряда становилось слишком утомительно для самоконтроля. На мгновение Хэлли позволила себе поверить, что этот перформанс предназначался ей, а не банде недовольных мужчин. Но злобное ворчание Кокрана и его компании вернуло ее к реальности. Как бы ее ни манила сила Кайи, ей нужно, чтобы новички стали командой. Все до одного. — Монтгомери, за этот цирковой номер пробежишь три дополнительных круга! Пошла! Всё. Хэлли тяжело сглотнула, глядя, как Кайя мгновенно подчиняется приказу, срываясь с места широким, размашистым бегом. Если единственный способ не дать искре влечения превратиться в лесной пожар — это заваливать ее взысканиями, пусть даже несправедливыми… да будет так. Когда многочасовая пытка, наконец, закончилась, Хэлли стояла под струями едва теплой воды в душевой, давая ей смыть усталость с ноющих мышц. Она разминала плечи, пытаясь избавиться от узлов напряжения, ставших ее постоянными спутниками. Сегодня она была беспощадна, даже больше чем обычно. Но это был единственный способ удержать мысли от падения в бездну неподобающего каждый раз, когда эта наглая девчонка оказывалась рядом. — Лейтенант? От этого тихого, мягкого слова Хэлли едва не выпрыгнула из собственной кожи. Она резко развернулась, подняв тучу брызг, и от удивления у нее приоткрылся рот. В дверях душевой стояла Кайя в одном спортивном топе и компрессионных шортах, заполняя проем своей мощной фигурой. — Монтгомери! — выпалила Хэлли, инстинктивно прикрывая обнаженную грудь руками, хотя ее взгляд невольно скользнул по рельефному прессу девушки. — Что ты… что тебе нужно? Вместо того чтобы смутиться, Кайя лишь насмешливо выгнула бровь. Самодовольная ухмылка на этих полных губах заставила пульс Хэлли оглушительно застучать в ушах. — Ну, вы же заставили меня сегодня нарезать столько лишних кругов, — протянула Кайя, — очевидно, мне нужен хороший, долгий душ. Хэлли почувствовала, как румянец заливает щеки, и схватила полотенце, чтобы прикрыть мокрую кожу. Привыкнув, что в этой раздевалке она всегда одна, она совершенно забыла, что, конечно же, Кайя тоже будет пользоваться женским душем. У Хэлли пересохло в горле, когда темные глаза Кайи откровенно заскользили по ее едва прикрытому телу. Младшая женщина даже не пыталась скрыть свой оценивающий взгляд, медленно сокращая дистанцию. — Какого… какого черта ты творишь, Монтгомери? — Голос Хэлли сорвался на сдавленный хрип. Она не могла решить, стоит ли ей продолжать сверлить девчонку яростным взглядом или поддаться искушению и рассматривать ее формы, притягивающие взор как магнит. — Я просто хотела поблагодарить за то, что вы так меня расхвалили перед парнями. Я ценю поддержку больше, чем вы думаете, — шелковисто прошептала Кайя. Она была уже почти на расстоянии вытянутой руки — так близко, что кожа Хэлли покалывала от предчувствия. Рекрут вздернула подбородок в своей обычной упрямой манере, пригвоздив Хэлли тем самым обжигающим взглядом, к которому та уже начинала привыкать. Кадык Хэлли дернулся. Она отчетливо чувствовала теплый, земной аромат кожи Кайи, перебивающий химический запах раздевалки. Чувствовала невыносимое напряжение, вибрирующее между их телами в душном воздухе, словно оголенный провод. Правда заключалась в том, что Хэлли больше всего на свете хотела схватить Кайю и прижать ее к этой запотевшей плитке. — Даже не думай об этом. Внезапный стальной холод в голосе Хэлли заставил Кайю замереть на месте в мучительной близости, но, так и не нарушив личного пространства лейтенанта. Хэлли увидела, как игривый блеск в этих темных глазах с тяжелыми веками мгновенно погас после явного предупреждения. Хэлли вложила всю свою власть и силу воли в тон, не допускающий двоякого толкования: — Сейчас мы разойдемся в разные стороны. Ты примешь душ, затем явишься на проверку снаряжения перед вечерним разводом. И мы обе сделаем вид, что ты не ввалилась сюда в поисках… какой бы чертовщины ты ни искала. Ясно? Челюсть Кайи сжалась, между бровями залегла упрямая складка — казалось, она готовится спорить. Но Хэлли и так уже была на пределе. Она сделала властный шаг вперед, сокращая остаток дистанции и оказываясь, нос к носу с девушкой, глядя прямо в ее бурлящие карие глаза. — Я серьезно, Монтгомери, — прорычала Хэлли. — Не стоит играть с огнем. Это. Прекращается. Здесь и сейчас. Пока мы обе не наделали того, о чем будем жалеть всю оставшуюся карьеру. Нам всё предельно-чертовски-ясно? Бесконечно долгий миг они стояли в этом яростном противостоянии, и воздух между ними буквально потрескивал от невыплеснутого напряжения. Хэлли видела, как на лице Кайи сменяют друг друга микровыражения: удивление, обида, возмущение. И что-то более сырое, первобытное, чему Хэлли не посмела дать имя ради них обеих. Затем Кайя шумно выдохнула через нос, и в ее темных глазах блеснуло явное разочарование. Она сделала медленный шаг назад, восстанавливая положенную дистанцию между своей полуобнаженной грудью и бешено бьющимся сердцем Хэлли. — Ясно, — буркнула она охрипшим голосом. Они смотрели друг другу в глаза еще несколько томительных секунд. Затем Кайя развернулась и вышла из душевой размашистым, хищным шагом. Хэлли закрыла глаза и выпустила воздух, который, как оказалось, всё это время удерживала в легких. От одной пули удалось увернуться… на этот раз.