Искры разгораются (Sparks Fly)

Глава 5 ХЭЛЛИ Легкая утренняя прохлада пустынного воздуха покусывала кожу, когда Хэлли спрыгнула с подножки своего пикапа на почти пустой парковке третьей части. Она плотнее запахнула куртку — отчасти чтобы защититься от холода, но больше для того, чтобы скрыть дрожь в руках. Пульс вибрировал от беспокойной энергии с того самого момента, как она открыла глаза — ровно за час до звонка будильника. Приходилось неохотно признавать: эти индивидуальные занятия с Монтгомери были здравой идеей капитана. Показуху пора прекращать, и Кайе нужно научиться субординации и протоколу в обстановке, где у нее не будет постоянного искушения огрызаться на сослуживцев. Хэлли лучше других понимала это желание — отвергнуть группу раньше, чем они успеют наглядно продемонстрировать, как глубоко они отвергают тебя. Но раскол в отряде рано или поздно приведет к беде. Монтгомери должна научиться держать строй, не чувствуя при этом, что ее силой принудили к покорности. Однако, как бы очевидны ни были эти истины, вовсе не они заставляли кожу Хэлли покалывать от предвкушения всё то время, что она собиралась и ехала сюда на рассвете. Дело было в том, что Хэлли до глупости сильно ждала возможности остаться с Монтгомери наедине. С тех пор как капитан предложил частные тренировки, ее преследовали образы этого сильного тела, блестящего от пота, и темных глаз, вспыхивающих решимостью в попытках впечатлить своего лейтенанта. Хэлли старалась игнорировать это на общих занятиях, но с каждым разом ей всё больше казалось, что перформансы Монтгомери предназначались именно ей, а не остальным новичкам. Соберись, Хэлли. Это неоспоримое влечение быстро становилось опасной помехой. Новая волна тревоги смешалась с предвкушением, ворочавшимся в животе, пока Хэлли шла к зданию части. Ей больше всего на свете хотелось исследовать эту связь, и она была уверена, что Монтгомери чувствует то же самое — по крайней мере, если судить по той маленькой демонстрации в душевой. Но страх того, что любая искра между ними пустит под откос обе карьеры, не отпускал. Тряхнув головой, чтобы прогнать противоречивые мысли, она толкнула тяжелую дверь тренировочного зала, настраиваясь на исключительно профессиональный лад. Разумеется, Монтгомери не собиралась облегчать ей задачу. Широко расставив ноги на гимнастическом коврике, Кайя сложилась пополам, выставив свой греховно-аппетитный зад прямо в воздух. Господи, помоги мне. Хэлли заставила себя не пялиться и зашагала через гараж, воровато оглядываясь по сторонам — не дай бог кто-то из коллег тоже решит насладиться зрелищем. — Доброе утро, лейтенант. — Приветствие Монтгомери прозвучало низким рокотом, слегка приглушенным из-за того, что она упиралась кончиками пальцев в коврик. От вкрадчивой хрипотцы в ее голосе у Хэлли мгновенно пересохло во рту. — Монтгомери, — выдавила она, вышло резче, чем хотелось. Она поспешно отвела взгляд от гипнотически обтягивающей спортивной формы, подчеркивающей каждый соблазнительный изгиб. — Надеюсь, вы готовы к серьезной работе? — О, я готова, — почти промурлыкала Кайя, прежде чем медленно выпрямиться во весь рост. Она развернулась в талии, и ее пристальные карие глаза тут же нашли взгляд Хэлли. Девушка подняла одну точеную руку над головой, растягиваясь; Хэлли с трудом боролась с желанием завороженно рассматривать игру мышц на ее бицепсе и дразнящую полоску кожи, открывшуюся, когда футболка задралась над рельефным прессом. Лейтенант мысленно дала себе жесткую оплеуху, чувствуя, как к щекам приливает жар. С непроницаемым видом прочистив горло, она кивнула в сторону тренировочной зоны. — Тогда приступим. Начнем со спринтов и отработки радиообмена. Вы сильно отстаете в этих навыках. В глазах Монтгомери вспыхнула искра, и Хэлли поняла, что критика задела ее за живое. Упрямый рекрут вздернула подбородок в открытом вызове, а на ее полных, манящих губах медленно расцвела дерзкая усмешка. — Как скажете, лейтенант, — бросила она через плечо, уже уходя вперед. Ее бедра покачивались с той самой высокомерной грацией, которая сводила Хэлли с ума. — Попробуйте не отставать. Следующие сорок пять минут превратились в изнурительный марафон коротких спринтов под аккомпанемент кодовых команд, которыми Хэлли и Монтгомери перекрикивались через весь зал. Лейтенант старалась чеканить слова максимально сухо и властно, пытаясь задавить любое проявление желания, тлевшего в венах. Это оказалось почти невозможным — особенно когда между подходами до нее долетал глубокий, сексуальный смех Кайи. Хэлли ловила себя на том, что ее мысли уносятся далеко, затуманенные фантазиями о том, как дыхание Монтгомери коснется ее лица, а губы окажутся так близко… достаточно близко, чтобы Хэлли могла податься вперед и накрыть их своими… — Лейтенант! Вы слышали? Недоуменный вопрос Кайи окатил Хэлли, как ушат ледяной воды, обрывая отвлеченные фантазии. Сердце Хэлли забилось в панике, когда она осознала, что была слишком занята разглядыванием рекрута, чтобы вообще воспринять последнюю серию кодов. Разумеется, смеющаяся Монтгомери тут же подловила ее на этом — эта нахалка никогда не упускала случая покрасоваться. — Хватит паясничать, Монтгомери! — мгновенно рявкнула Хэлли, приближаясь к Кайе, которая стояла, упершись руками в колени. Вблизи то, как тяжело вздымалась ее грудь, было слишком притягательным зрелищем. — Мы здесь для того, чтобы улучшить вашу коммуникацию, а не тешить вашу идиотскую потребность перещеголять начальство! Кайя снова рассмеялась, хотя на этот раз в дразнящем смехе слышались нотки одышки. Прежде чем Хэлли успела себя остановить, ее разум снова сорвался с поводка, наполнившись желанием слизать пот из ямки на шее Монтгомери. — Ну же, лейтенант. Неужели я такая несносная? — Ее грешный рот растянулся в волчьей ухмылке; она сменила позу, не скрываясь, окинула наглым взглядом взмокшую майку Хэлли. — Видимо, я недостаточно стараюсь, чтобы вас впечатлить. В ее мурлыкающем тоне сквозило намеренное, неприкрытое приглашение. Она подошла чуть ближе, словно только и ждала, когда Хэлли сдастся, прижмется к ней всем телом и сокрушит эти пухлые губы обжигающим поцелуем. Услышав от Монтгомери прямое подтверждение ее попыток впечатлить ее, Хэлли замерла, а электрическое напряжение между ними подскочило на несколько тысяч вольт. Всё, что ей нужно было сделать — это преодолеть последние жалкие дюймы между их тяжело вздымающимися телами. И поцеловать на прощание свои шансы на капитанство. — Довольно, — отрезала лейтенант, стиснув зубы скорее от собственного жгучего желания, чем от наглого флирта Монтгомери. — Вы здесь, чтобы спасать жизни, а не получать золотые звездочки от учителя. Идите, попейте воды, пока я не заставила вас бегать до тех пор, пока ноги не отвалятся. Ответом ей был лишь тихий, понимающий смешок: Монтгомери послушно направилась к комнате отдыха. Хэлли сжала челюсти, стараясь не смотреть на то, как соблазнительно перекатываются ее бедра под тонкой тканью легинсов. Как только дверь за рекрутом закрылась, Хэлли рванула в раздевалку, чтобы плеснуть в лицо холодной водой. Молча распекая себя перед зеркалом, она быстро поняла, что эти частные тренировки станут для нее изощренной пыткой. Она не знала, чем заслужила такие горько-сладкие страдания, но понимала: дальше будет только труднее. Когда лейтенант вернулась в зал, немного остыв, она застала Кайю снова на коврике. В ее темных глазах горел задорный вызов. Она изогнула бровь, безмолвно подначивая Хэлли попытаться сломить этот дерзкий дух. Вместо того чтобы ощетиниться в ответ на явное высокомерие, Хэлли вдруг почувствовала, как смягчается перед лицом такой искренней решимости. Это неистовое желание постоянно доказывать свою состоятельность, никогда не показывать слабость или усталость — лейтенант слишком хорошо знала этот отчаянный драйв. Грустная, ностальгическая улыбка коснулась ее губ, и она присела на коврик напротив расслабленной фигуры Кайи. — Не буду врать, Монтгомери, — начала она, разминая затекшие плечи, чтобы снять скопившееся напряжение. — Когда я смотрю, как ты каждый день устраиваешь тут сольное цирковое представление, я вспоминаю свои собственные первые дни в бригаде. Брови Кайи взметнулись вверх — она явно не ожидала такой смены тона. Она обхватила колени руками, и в ее присмиревшем взгляде зажглось любопытство. — Как ни странно, я не всегда была настолько безупречнее своих сослуживцев, — продолжила Хэлли, и эта шутливая подколка вызвала у Кайи тихий, хрипловатый смешок. Какое-то время Хэлли просто наблюдала за тем, как мерно вздымается ее грудь, завороженная тем, как капельки пота соскальзывают по точеным ключицам. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы встретиться с горячим взглядом Кайи. — Правда в том, что я из целой династии пожарных шефов и лидеров. В то время для меня не существовало ничего важнее, чем доказать, что я достаточно крута, чтобы занять их место. Теплота во взгляде Кайи сменилась чем-то более глубоким и задумчивым. Это было безмолвное понимание их общей бесконечной битвы за право быть равными в мире, где правит мужская сила. — Мой старик считал, что тридцать лет в полиции сделали его экспертом в том, на что способны женщины, а на что нет. — По тому, как напряглась челюсть Кайи, Хэлли поняла, что ее дом был далеко не таким поддерживающим, как семья Хантеров. — Если бы всё было по его воле, я бы сейчас, наверное, вела кружок рисования пальцами, а не боролась каждый день за право доказать свою силу наравне с мужчинами. Он так взбесился, когда я отказалась от бесплатного места в медучилище на медсестру, что мы не разговаривали больше года. Грустная улыбка скользнула по губам Хэлли. — Даже не представляю, каково это. Мой папа был в восторге, когда я сказала, что хочу пойти по его стопам. Страх не оправдать его имя зародился в моей собственной голове задолго до того, как какой-нибудь придурок-новобранец посмел озвучить его вслух. — Но вы всё равно рискнули, — прохрипела Кайя, и в ее голосе послышался едва уловимый трепет. Эти слова согрели Хэлли лучше любого солнца пустыни. — Вы доказывали, что достойны этого наследия снова и снова, пока они больше не смогли вас игнорировать. Неприкрытое восхищение в ее тихих словах подействовало как электрический разряд. Они замерли, глядя друг на друга, и пульсирующая тишина, казалось, сжала весь мир до этого крошечного пространства между ними. — Ты тоже этого добьешься, Монтгомери. Остальные недоноски могут ненавидеть тебя за то, что ты каждый день размазываешь их по стенке, но со временем они научатся тебя за это уважать. Она коротко хмыкнула. — Будет ли это грубым нарушением протокола, если вы назовете меня Кайей? Сердце Хэлли зашлось в бешеном ритме от дикого желания потянуться к ней, коснуться костяшками пальцев острого изгиба ее скулы, почувствовать ладонью пульс в ямке на шее. Будучи смелее, Кайя подалась вперед; их дыхание смешалось, а взгляды намертво сцепились. Все опасения о должности вылетели из головы Хэлли, когда она сама начала дюйм за дюймом приближаться к блестящему искушению ее губ. — Ровно настолько же неуместно, насколько, если бы ты начала называть меня Хэлли, — прошептала она, коснувшись своим кончиком носа влажного носа Кайи. И тут металлический лязг распахиваемых главных дверей обрушился на хрупкую тишину, как ведро ледяной воды. Кайя и Хэлли отпрянули друг от друга, резко обернувшись на звук шагов и громкие голоса, эхом доносившиеся из коридора. Остальные рекруты вваливались в зал на утреннее построение. Хэлли перевела взгляд на Кайю как раз в тот момент, когда та вскочила на ноги и неловко запустила пальцы в свои растрепанные темные кудри. Вид замешательства и фрустрации на ее лице едва не заставил Хэлли забыть о последней капле профессиональной дистанции, за которую она цеплялась. Ей хотелось схватить Кайю за эти крепкие бицепсы и прижать ее к себе. Наконец-то поддаться той ноющей жажде, что росла между ними всё утро, и раствориться в ее пьянящем тепле. Но было уже поздно. Первая волна шумных новобранцев ввалилась в тренировочную зону, толкаясь, как стая переросших, самоуверенных щенков. К счастью, никто из них, казалось, не заметил того густого напряжения, что всё еще вибрировало между лейтенантом и ее любимой ученицей. Но интимный момент был окончательно и бесповоротно разрушен. Поднявшись на ноги, Хэлли вернула лицу беспристрастную маску и коротким кивком указала Кайе на толпу. Она не нашла в себе сил встретиться с ней взглядом, боясь увидеть там либо облегчение, либо отчаяние. Это безумное влечение стремительно вырывалось из-под контроля. Как бы Хэлли ни пыталась залить это пламя всеми остатками своего самообладания, у нее было дурное предчувствие: она рискует сгореть дотла.