Искры разгораются (Sparks Fly)

Глава 9 ХЭЛЛИ Хэлли проснулась от мягкого утреннего света, пробивавшегося сквозь тонкую ткань палатки. Рядом мирно спала Кайя: темные кудри разметались над головой, лицо дышало безмятежностью. Какое-то время Хэлли просто наблюдала за ней, жадно впитывая это зрелище, словно измученный жаждой путник, наткнувшийся на оазис. В груди разливалось неизведанное доселе довольство — теплый покой, которого она никогда не чувствовала, просыпаясь с прежними подругами. Кто теперь для меня Кайя? Моя девушка? Тревога уколола сердце. Хэлли понятия не имела, как об этом спросить. И стоит ли вообще. То, что расцвело между ними, меньше всего походило на её ожидания, и она не представляла, как они смогут сохранить это, не рискнув своими должностями в части. Словно почувствовав напряжение Хэлли, Кайя зашевелилась и медленно открыла глаза. Хэлли потянулась к ней, осторожно убирая непослушный локон со щеки, втайне восхищаясь нежностью её сияющей смуглой кожи. — С добрым утром, — прошептала она. Голос звучал ласково в тишине их уединенного убежища. Кайя проснулась окончательно, и сонная улыбка тронула её полные губы. Без слов она подалась вперед, вовлекая Хэлли в мягкий, томительный поцелуй. — С добрым утром, — пробормотала она, коснувшись ладонью щеки Хэлли. Та растаяла от этого прикосновения, от тепла тела Кайи, прижатого к ней. Они долго лежали так, обмениваясь нежными поцелуями и ласками, пока руки изучали изгибы и линии друг друга. Это была иная страсть, не похожая на яростное сплетение тел прошлой ночью, но куда более интимная. Хэлли казалось, она могла бы оставаться здесь вечно, в кольце рук Кайи, оставив весь мир с его проблемами далеко за пределами этой засушливой пустыни. Но вскоре громкое урчание в животе Хэлли разрушило чары. Кайя запрокинула голову и рассмеялась — этот чистый, радостный звук заставил сердце Хэлли пропустить удар. — Как насчет завтрака? — предложила Кайя, садясь и потягиваясь. Хэлли завороженно наблюдала, как под гладкой кожей перекатываются мышцы на её спине. Они снова устроились на выступе, перекусывая протеиновыми батончиками и прихлебывая кофе из термоса. Кайя игриво толкнула Хэлли в плечо. — Знаешь, мне кажется, прошлой ночью мы уделили звездам преступно мало внимания, — поддразнила она, и в её глазах заплясали чертики. Хэлли едва не поперхнулась кофе, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Да неужели? — выдавила она. — И чья же это вина? Ухмылка Кайи стала еще шире: — Ой, да ладно тебе, лейтенант, я что-то не слышала жалоб. Хэлли негромко хмыкнула. Эта легкая пикировка давалась им так же естественно, как дыхание. Для неё такая непринужденная близость была в новинку. Она слишком долго возводила стены, убеждая себя в собственной самодостаточности, питая душу лишь амбициями и независимостью. Но рядом с Кайей эти стены рушились с пугающей скоростью. Когда они собрали палатку и двинулись в обратный путь, Хэлли окончательно ушла в свои мысли. В установившейся уютной тишине она пыталась разобраться в вихре чувств, которые, казалось, уже не вмещались в грудную клетку. Она то и дело бросала взгляды на Кайю, поражаясь тому, как легко ей быть рядом с этой девушкой. Кайя, казалось, принимала её всю целиком — даже те черты, которые всегда отпугивали других женщин. Она понимала одержимость Хэлли карьерой; черт возьми, преданность самой Кайи делу могла поспорить с её собственной. Внизу живота разлилось томное тепло, когда Хэлли вспомнила, как Кайе, при всей её огненной натуре, нравится подчиняться в постели, стоит Хэлли взять на себя роль главной. — Ты чему это ухмыляешься? — вопрос Кайи вырвал её из раздумий. — А? Да так, ничему. Просто вспомнила, как тебе нравилось исполнять приказы прошлой ночью. Кайя фыркнула, хотя подергивание уголков губ выдавало её попытки скрыть улыбку. — Только твои, лейтенант. И больше ничьи. Они снова вернулись к шуткам, неспешно шагая под утренним солнцем. Когда впереди показался пикап, в голове Хэлли оформилась мысль, которую она боялась признать последние дни. Может, Кайя и есть та самая, которую я так долго ждала? Может, у нас всё серьезно? Но стоило мечте обрести очертания, как на задворках сознания шевельнулась тревога. Хэлли не могла игнорировать риск: любая ошибка — и всё, к чему они стремились, рухнет, погребая их под обломками карьер. *** Следующие несколько недель пронеслись в калейдоскопе жарких взглядов и страстных ночей. При любой возможности Хэлли и Кайя находили способ побыть вдвоем: будь то украденный поцелуй в раздевалке или вечер дома с едой на вынос и боевиками. На службе они были предельно осторожны, постоянно оглядывались, не допуская и тени близости на виду у коллег. Но с каждым днем Хэлли всё сильнее разъедала паранойя, неизбежная спутница тайного романа. Её страхи оправдались одним утром на планерке. Пока все собрались в одной комнате, Хэлли заметила косые взгляды и перешептывания новобранцев, наблюдавших за Кайей, которая пристроилась на краю стола подле своего лейтенанта. Хотя они даже не соприкасались, Хэлли больше не могла сосредоточиться на речи капитана. В голове завертелись худшие сценарии. Она видела, как слухи разлетаются пожаром, видела понимающие ухмылки и едкие замечания. Представляла, как теряет уважение начальства и команды — авторитет, который зарабатывала годами каторжного труда. Но хуже всего было представить, как в этом огне сгорает карьера Кайи только потому, что её лейтенант не смогла держать руки при себе. После собрания Хэлли быстрым шагом направилась к своему кабинету, пытаясь унять скачущие мысли. И тут она услышала это — обрывок разговора двух новичков в коридоре. — Ты видел, как они смотрят друг на друга на тренировках? Думаешь, Монтгомери решила проложить себе путь наверх через постель? — пробормотал один вполголоса. — Может и так, — отозвался второй. — Черт, я бы и сам попробовал, если бы Хантер интересовали мужики. Они свернули за угол, гогоча на ходу. Очевидно, им и в голову не пришло оглянуться. Кровь Хэлли заледенела, страх тисками сжал легкие. В отчаянной попытке задушить слухи в зародыше Хэлли приняла решение. Ей нужно стать жестче с Кайей на виду у всех. Создать иллюзию дистанции. Это был единственный способ защитить их обеих и не превратить их отношения в публичное позорище. С тяжелым сердцем Хэлли расправила плечи и направилась на тренировочную площадку, жалея, что у неё нет и секунды, чтобы предупредить Кайю. Она знала, как больно это будет: каждое резкое слово, каждое едкое замечание будет вонзаться ножом в её собственное нутро. Хэлли оставалось лишь надеяться, что Кайя простит её, когда она всё объяснит. Она вышла во двор. Сердце колотилось, а по лбу катился пот — и виной тому было не только палящее солнце Невады. Она заметила Кайю, стоявшую, как обычно, чуть в стороне от остальных. На мгновение решимость Хэлли пошатнулась. Ей не хотелось давать парням-новичкам лишний повод для насмешек над Кайей. Публичная критика могла разрушить то хрупкое уважение, которое Кайя по крупицам завоевывала успехами на каждой тренировке. Но Хэлли была убеждена: иного пути нет. Она не могла позволить им думать, что хвалит Кайю только потому, что за закрытыми дверями они срывают друг с другом одежду. Собрав волю в кулак, Хэлли хлопнула в ладоши, привлекая внимание группы. — Так, слушаем сюда! — рявкнула она, и её голос прозвучал так же остро и властно, как всегда. — Сегодня отрабатываем командное взаимодействие и координацию. На данном этапе вы должны работать как единый, отлаженный механизм. Ясно? — Так точно, лейтенант! — хором отозвался двор. Хэлли кивнула, сжав челюсти. — Отлично. Приступили. Она разбила их на пары, давая задания, проверяющие умение работать в стрессе. Первое упражнение — «лабиринт», где один партнер с завязанными глазами должен был слушаться команд другого. Хэлли наблюдала за Кайей как коршун. В глубине души она ликовала: Кайя справлялась идеально, её команды были четкими и точными. Хэлли уже открыла рот, чтобы похвалить её, но вовремя осеклась. Ей нужен был повод для нагоняя. Следующим этапом была переноска тяжелого манекена через полосу препятствий, имитирующая спасение пострадавшего. — Держите груз ровно! — кричала Хэлли. — Уроните — начнете всё сначала! День шел, и Хэлли цеплялась к Кайе на каждом шагу. Она критиковала её стойку, скорость, принятые решения, выжимая из неё больше, чем из кого-либо другого. Вскоре её голос охрип от крика. Кайя принимала удары стойко, стиснув зубы и преодолевая боль, полная решимости доказать свою состоятельность. Но Хэлли видела недоумение в её глазах. И боль. И немой вопрос: «За что ты так со мной?» Сердце Хэлли ныло от каждого грубого слова. Она ненавидела себя за то, что творила, за то, как унижала Кайю перед всей командой. Впервые в жизни ей стала противна роль жесткого, бескомпромиссного лейтенанта. Последним упражнением была симуляция пожара в многоэтажке. Группы должны были найти и эвакуировать «гражданских». Хэлли внимательно следила, как Кайя с напарником пробираются сквозь задымленное здание. На миг показалось, что они справятся без сучка и задоринки. Но на самом выходе Кайя, казалось, не согласилась с командой напарника и свернула не туда. Ошибка стоила им драгоценных секунд. Едва упражнение закончилось, Хэлли коршуном налетела на Кайю. Кулаки её были сжаты. — Монтгомери, что это, черт возьми, было?! — потребовала она ответа, доигрывая свою роль до конца. — Ты чуть не завалила весь сценарий. Ты вообще хочешь здесь находиться? Потому что со стороны кажется, будто ты возомнила, что можешь сама управлять всем департаментом! В глазах Кайи вспыхнула обида, брови сошлись на переносице. — Конечно, я хочу здесь находиться! — огрызнулась она в ответ, и её голос слегка дрогнул. — Я в лепешку расшиблась, чтобы попасть в эту команду! Сердце Хэлли сжалось от этой неприкрытой боли. Ей хотелось обнять её, сказать, что это лишь спектакль, что ей жаль. Но она не могла. Оставалось только молиться, чтобы этой жестокой взбучки хватило, чтобы убедить остальных: любимчиков у неё нет. Хэлли прищурилась и сделала шаг вперед, переходя на низкий, угрожающий рык: — Тогда начни вести себя соответствующе. Потому что прямо сейчас ты подводишь не только себя. Ты подводишь команду. Ты подводишь меня. Глаза Кайи расширились. На мгновение Хэлли показалось, что она сейчас сломается — в её теплых карих глазах заблестела влага. Но затем выражение лица Кайи изменилось. Челюсть напряглась, взгляд ожесточился. — Вы ясно дали понять свою позицию, лейтенант, — отчеканила она ровным, ледяным голосом. — Этого больше не повторится. Хэлли моргнула, опешив от такой резкости. Прежде чем она успела вставить хоть слово, Кайя круто развернулась и зашагала прочь с площадки, оставив после себя оглушительную тишину. Хэлли чувствовала на себе взгляды новобранцев — недоуменные и тревожные. Но ей было плевать, сработал ли её план. Всё, о чем она могла думать, — это Кайя и то выражение предательства на её лице перед тем, как она ушла.