Искры разгораются (Sparks Fly)

Глава 12 КАЙЯ Не решаясь сесть за руль, Кайя пошла домой пешком — все пять миль до своей квартиры. Мир вокруг превратился в расплывчатое марево из уличных фонарей и шума машин; звуки доносились глухо, отдаленно, будто она была под водой. Мысли зациклились, прокручивая одни и те же сокрушительные слова снова и снова, пока они не высеклись на внутренней стороне черепа. Нам придется сделать вид, что ничего этого не было. Безапелляционность, прозвучавшая в голосе Хэлли, висела на ногах Кайи тяжелыми кандалами. Холодная отстраненность в глазах лейтенанта, когда та развернулась и ушла, оставив после себя лишь руины. Какая горькая ирония, думала Кайя: женщина, которая заставила её почувствовать себя живой как никогда, теперь стала источником боли настолько острой, что она крала воздух из легких. Когда Кайя добралась до дома, солнце давно зашло. Она закрыла дверь и тяжело прислонилась к ней — тяжесть прожитого дня обрушилась на неё всей своей массой. Адреналин, поддерживавший её во время жуткого вызова и стычки с Хэлли, испарился, оставив лишь пустоту и ломоту во всем теле. Кое-как доплетясь до спальни, она рухнула на кровать и подтянула колени к груди, словно пытаясь физически не дать себе рассыпаться. Но всё было тщетно. Хриплые рыдания сотрясали её тело; Кайя наконец позволила себе сдаться, прочувствовать весь масштаб катастрофы последних двенадцати часов. Грудь болезненно сдавило, когда реальность ударила по ней с силой несущегося пожарного автомобиля. Её яростный гнев, безрассудное неподчинение — всё это питалось чистым, первобытным ужасом от того, что Хэлли рискует жизнью ради неё. Мысль о том, что она может потерять её, что она станет причиной, по которой лейтенант не выйдет из той рушащейся башни, застилала глаза красной пеленой. — Зачем, зачем я сорвалась? — прошептала Кайя в тишину комнаты, и голос её был сиплым от слез. Дрожащими руками она вытерла глаза и выудила из подкладки телефон. Пальцы не слушались, когда она открыла контакт Хэлли и нажала на вызов, пока не успела передумать. Один гудок, второй, третий. Каждый безответный сигнал вонзался в сердце ножом, с каждой секундой проворачиваясь всё глубже. Кайя принялась мерить шагами комнату, прижимая трубку к уху так сильно, что стало больно. — Возьми же трубку, Хэлли. Ну же, — умоляла она в пустоту. — Это не может так закончиться. Но длинные гудки в итоге сменились коротким, профессионально-сухим приветствием автоответчика. Сигнал, а затем тишина — выжидающая и удушливая. Кайя судорожно вздохнула, пытаясь собраться с силами. — Хэлли, прости меня, — начала она, ненавидя то, как срывается её голос. — Пожалуйста, давай просто поговорим. Я знаю, что вела себя как идиотка. Я никогда не хотела подвергать тебя опасности. Ты слишком много для меня значишь, чтобы вот так всё бросить. Просто... перезвони мне. Пожалуйста. Она сбросила звонок и опустилась на диван, не отрывая взгляда от телефона, будто могла заставить его зазвонить одной лишь силой своего отчаяния. Минуты тянулись как вечность. Надежда вскоре сменилась грызущим предчувствием беды; холодные щупальца страха обвивали грудную клетку всякий раз, когда экран оставался темным, и имя Хэлли не появлялось на нем. Она не знала, сколько просидела так, впившись глазами в черноту дисплея. Наконец телефон пискнул, оповещая о входящем сообщении. Кайя вздрогнула так сильно, что едва не выронила его. Но стоило ей пробежать глазами строчки, как последние хрупкие угли надежды погасли в темноте непроветренной гостиной. «Я не заберу свои слова назад. Сейчас нам нужно сосредоточиться на карьере, а не позволять чувствам мешать работе. Так будет лучше. Увидимся в части». Сообщение ударило под дых — холодное, безличное. Кайя смотрела на него до тех пор, пока буквы не поплыли перед глазами. В её тяжелой голове боролись неверие и опустошение. После всего, что они прошли, после нежности, страсти и признаний в темноте — неужели Хэлли действительно выбирает карьеру вместо того, что было между ними? Горловой, надрывный стон вырвался у Кайи; телефон выскользнул из рук и упал на ковер. Она свернулась калачиком, обхватив себя руками, и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Горячие слезы катились по щекам, впитываясь в ткань толстовки. Она плакала до тех пор, пока в горле не пересохло, а веки не опухли. Изнеможение потянуло её на диванные подушки — та самая костная, смертельная усталость, которую приносит только разбитое сердце. Кайя не сопротивлялась. У неё не осталось сил ни на что, кроме забытья. Когда глаза закрылись, последняя сокрушительная мысль проплыла в сознании едким дымом: Я потеряла её. И это только моя вина. *** На следующее утро Кайя ввалилась в депо, чувствуя себя лишь пустой оболочкой. Она двигалась на автопилоте, выполняя привычные действия, не замечая ничего вокруг. Казалось, она наблюдает за собой со стороны, управляя собственным телом как марионеткой. Она как раз наполнила кружку в комнате отдыха, бессмысленно глядя в поднимающийся пар, когда чей-то голос вырвал её из оцепенения. — Эй, Монтгомери. Есть минутка? Кайя обернулась. У стойки стоял Ричардс. Лицо её соратника по учебке было непривычно серьезным. В ту же секунду она выстроила оборону: спина напряглась, она приготовилась к неизбежному подколу или едкому замечанию. — Чего тебе, Ричардс? — настороженно спросила она, рефлекторно крепче сжимая кружку. Но он лишь поднял ладони, открыто глядя ей в глаза. — Я с миром, — спокойно сказал он. — Просто хотел сказать, что мне жаль из-за того случая в отеле. Мы должны были прикрыть тебя там, наверху. Это было... в общем, дерьмово вышло. Кайя моргнула. Искреннее раскаяние в его голосе застало её врасплох. Она ждала чего угодно, но только не извинений. Ричардс сделал шаг ближе, понизив голос: — Послушай, я знаю, мы тебя донимали. Но, в конечном счете, мы — одна команда. Если хотим выжить на этой работе, мы должны доверять друг другу. Кайя медленно кивнула. Эти слова легли бальзамом на её израненное самолюбие. Она глубоко вздохнула, и плечи её поникли под грузом собственных ошибок. — Ты прав, — тихо признала она. — Мне тоже нужно учиться играть в команде. Хватит с меня закидонов волка-одиночки. Он усмехнулся и хлопнул её по плечу. — Похоже, нам всем есть что исправлять. А теперь идем, нам еще тренировки рвать. — Он кивнул на дверь, приглашая её за собой. Слабая улыбка тронула уголки губ Кайи; в груди потеплело от этого жеста примирения. Она одним махом допила кофе и последовала за ним на тренировочную площадку. Решимость обволокла её как вторая кожа. Если она не может вернуть сердце Хэлли, то хотя бы докажет лейтенанту — и самой себе, — что она ценный боец. Однако её решимость подверглась испытанию в ту же секунду, когда она вышла на плац. Впереди, перед строем, стояла Хэлли — как всегда властная и непоколебимая. Сердце Кайи болезненно сжалось. Хэлли была так близко, но теперь казалась бесконечно далекой. Потребовались все силы, чтобы скрыть боль, чтобы сохранить маску профессионального спокойствия, пока внутри всё завязывалось узлом. — Слушай мою команду! — прозвучал голос Хэлли, наполненный привычным авторитетом. — Сегодня отрабатываем экстренную помощь пострадавшему бойцу. Каждый по очереди примерит роль «тяжелого», а напарник должен будет его вытащить. Разбились на пары. Кайя ощутила привычный укол неловкости при мысли, что придется работать с кем-то из парней, но тут Ричардс поймал её взгляд, вопросительно склонив голову. Напарники? Облегчение накрыло её с головой. Кайя кивнула, благодарная за то, что на неё не смотрят с презрением, и встала в строй рядом с ним. Пока Хэлли объясняла задачу, Кайя заставила себя сосредоточиться на деле, задвигая бушующие эмоции на задний план. Она справится. Теперь Хэлли для неё — просто начальник. Тренировка была изматывающей, как физически, так и морально, но Кайя выкладывалась без остатка. После того хаоса, что она устроила вчера, ей нужно было доказать, что она надежный напарник, достойный доверия. Они с Ричардсом работали слаженно: команды были четкими, действия — эффективными. Они сменяли друг друга в роли спасателя и спасенного в самых разных сценариях. Всё утро Кайя чувствовала на себе тяжелый взгляд Хэлли. Та следила за каждым её движением критическим, оценивающим взором. Стоило огромных усилий не выдать чувств, сохранять точность движений и ясность мысли. Но даже на пределе сил Кайя не могла избавиться от мучительного осознания присутствия Хэлли; невысказанное напряжение искрило между ними, как оголенный провод. Наконец учения подошли к концу. Кайя стояла, тяжело дыша, обливаясь потом, мышцы горели от перенапряжения. Она приготовилась к финальному разбору, внутренне сжимаясь перед холодной профессиональной оценкой, которую сейчас услышит. — Хорошая работа, — сухо бросила Хэлли, глядя на Кайю и её напарника с бесстрастным лицом. В её голосе не было ни капли тепла, ни тени того одобрения, которое раньше озаряло её лицо. Всё выглядело так, будто между ними никогда ничего не было. Будто всё время, что они провели вместе, было лишь плодом воображения Кайи. Сердце разбилось окончательно — это было почти физическое ощущение, тиски в груди, лишающие жизни. Кайя сглотнула, борясь с подступившими слезами, и натянуто кивнула. «Вот так теперь всё и будет», — напомнила она себе, чувствуя, как каждая частичка её существа рассыпается в прах. Она больше не нужна Хэлли. Когда команда начала расходиться на обед, к Кайе подбежал Ричардс. Он вытер пот с бледного лба и улыбнулся. — Эй, мы тут решили вечером выбраться пропустить по стаканчику, — выдохнул он, еще не восстановив дыхание. — Давай с нами. Хоть раз пообщаемся вне части как люди. Кайя замялась, глядя вслед Хэлли, которая уже шагала к своему кабинету. Мысль о том, чтобы быть общительной, притворяться, что всё в порядке, когда её мир перевернулся с ног на голову, казалась почти невыносимой. Она уже начала качать головой, подбирая вежливый отказ, но Ричардс опередил её. — Да брось, Кайя, — настаивал он. — Ты такая же часть команды, как и все мы. Клянусь, мы не такие уж и сволочи. Один стаканчик, больше ничего не прошу. Кайя глубоко вздохнула, глядя в пол. Она чувствовала, что Ричардс просто так не отвяжется. Да и, честно говоря, мысль о возвращении в пустую квартиру, где в каждом углу живет эхо присутствия Хэлли, внезапно стала удушающей. — Ладно, Ричардс, — сдалась она, и кривая улыбка тронула её губы. — Один стаканчик. Его улыбка стала еще шире, и он снова хлопнул её по плечу. — Вот это по-нашему! В восемь в «Мерфи». И, Кайя? Завязывай с этими официальными фамилиями. Мы теперь друзья. Зови меня Адам. С этими словами он убежал в раздевалку, оставив Кайю в легком недоумении. Она не знала, можно ли уже называть их друзьями, но, возможно, «чистый лист» в отношениях с командой — это именно то, что ей сейчас необходимо. Несколько часов спустя Кайя толкнула дверь бара «Мерфи». На неё сразу обрушился гул музыки и голосов. Она заметила своих коллег в дальнем конце стойки; их смех и непринужденная атмосфера резко контрастировали с теми косыми взглядами и смешками, к которым она привыкла за время службы в Третьей части. — Кайя! — крикнул Адам, весело махая ей рукой. — Рад, что ты пришла. Иди сюда, Финн проставляет первый раунд! Кайя пробралась сквозь толпу, нацепив на лицо дружелюбную улыбку. Парни вели себя шумно и буйно, мгновенно напомнив ей старших братьев: они звенели бокалами и налегали на пиво. Кайя заставляла себя смеяться и поддерживать разговор, хотя её взгляд то и дело возвращался к двери — она наполовину надеялась, наполовину боялась, что Хэлли может войти в любую минуту. Но вечер шел, алкоголь начал понемногу распутывать тугой узел в груди, и Кайя наконец почувствовала, что расслабляется. Она травила байки и шутила вместе с другими новичками, наслаждаясь тем, как легко они приняли её в свой круг, будто она всегда была «своим парнем». — Должен признать, Монтгомери, — пробормотал в какой-то момент изрядно захмелевший Финн Кокран, поднимая бокал. — Ты мировая девчонка. За нашу боевую сестру! — Поддерживаю! — хором отозвались остальные, расплескивая пиво в пьяном тосте. Кайя ухмыльнулась и сделала большой глоток из своего бокала, чувствуя, как в груди разливается тепло, не имеющее отношения к спиртному. Вечер был с привкусом горечи, отравленный ноющей пустотой из-за отсутствия Хэлли. Но когда Адам закинул руку ей на плечи, во всеуслышание хвастаясь их безупречной работой на утренней тренировке, Кайя позволила себе на мгновение забыть, что сегодня ей снова возвращаться в пустую постель.