Искры разгораются (Sparks Fly)

Глава 13 ХЭЛЛИ Прошла неделя с тех пор, как Хэлли объявила Кайе, что карьера должна стоять выше чувств. В последующие дни лейтенант наблюдала за ней со смесью благоговения и тоски: новичок удивительно органично вплелась в структуру своего расчета. Исчезла безрассудная одиночка, которая, не задумываясь, бросалась в любое пекло. Её место занял командный игрок — уверенный и надежный пожарный, осознавший цену доверия и слаженности. На сегодняшней симуляции спасательных работ Хэлли замерла, завороженная действиями Кайи. Та взяла на себя координацию группы; голос её звучал ровно и твердо, пока она вела парней сквозь лабиринт препятствий. И каждый из них слушал. Каждый подчинялся. Ни едких замечаний. Ни презрительных взглядов. Хэлли не могла сдержать прилива гордости, слушая спокойные, выверенные инструкции Кайи. Настоящий лидер в колыбели. Это был разительный контраст с той Кайей, какой она была всего пару недель назад — той, что перла напролом, не думая о товарищах. Той, которую сослуживцы скорее бы осадили, чем прислушались к её стратегии. Хэлли понимала: ей стоит радоваться такому прогрессу, стоит торжествовать, что её суровая приверженность протоколу, наконец, дала плоды. Но вместо этого она тонула в новой волне печали, в отчаянном желании преодолеть эту чужеродную дистанцию и сказать Кайе, как она ею гордится. Как сильно она по ней скучает. Эта мысль ударила под дых, выбив воздух из легких и заставив глаза предательски защипать. Хэлли яростно моргнула. Нельзя показывать слабость, особенно Кайе. Она принесла в жертву всё, что между ними было, ради их общего будущего. И она, черт возьми, не позволит себе расклеиться посреди части. Но как бы она ни старалась, Хэлли не могла заставить себя видеть в Кайе просто очередного новобранца. Невысказанные чувства всё еще вибрировали между ними. Они жили в наэлектризованной тишине, наступавшей всякий раз, когда они оказывались в раздевалке вдвоем. Они читались в том, как их взгляды задерживались друг на друге, когда одна думала, что другая не смотрит. И каждую ночь, лежа в одиночестве и глядя в потолок, Хэлли невольно гадала: делает ли Кайя то же самое? Думает ли она о ней? На следующее утро, во время подготовки к общему смотру, Хэлли увидела отражение Кайи в зеркале раздевалки. Лицо девушки осунулось, под глазами залегли темные тени, будто она не спала много дней. Но челюсть была всё так же упрямо сжата, а в глазах горел тот самый огонь, от которого сердце Хэлли пускалось вскачь. Их взгляды встретились в зеркальной глади — тысяча несказанных слов повисла в воздухе. Кайя приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать, но передумала. Она опустила глаза и сосредоточенно принялась застегивать пуговицы боевки. Хэлли вздохнула. Тяжелый груз, кажется, навечно обосновавшийся в её груди, стал еще тяжелее, пока она смотрела, как Кайя разворачивается и выходит. В голове лейтенанта вихрем пронеслись догадки. Может, Кайя хотела сказать, что надеется на перемену мнения Хэлли теперь, когда она вкладывает всю душу в работу с командой? Или надеялась, что Хэлли пересмотрит решение о разрыве, раз Кайя доказала, что способна отбросить эмоции и соответствовать её завышенным стандартам? Но всё не так просто, думала Хэлли, неловко возясь с застежками собственной формы. Даже если Кайя станет лучшим пожарным, какого когда-либо знала эта часть, это не отменит факта: их отношения могут безвозвратно погубить репутацию обеих, стань они достоянием общественности. Мысль о потере с таким трудом завоеванного положения, о крахе мечты стать капитаном заставляла её решимость вновь каменеть. Она слишком много работала, пролила слишком много крови, пота и слез, чтобы заслужить уважение коллег и начальства. Она не могла рискнуть всем этим ради призрачного шанса на любовь. И это была её вина — она сама позволила им обеим поверить в чудо. Она знала это каждой клеткой своего тела. Так почему же ноющее сердце отказывается это принимать? Неопределенность грызла её изнутри; тупая боль в груди с каждым днем становилась всё навязчивее. Хэлли двигалась как заведенная, выполняя команды и проводя учения с механической точностью, в то время как мысли её блуждали за миллионы миль отсюда. К выходным от былой стойкости лейтенанта осталась лишь тень. Собирая вещи и шагая к машине, Хэлли снова и снова возвращалась к воспоминаниям о смехе Кайи. К фантомному теплу её кожи. К тому, как она задерживала дыхание в те секунды, когда была на пике. Над городом догорал закат, окрашивая небо в те же яростные оранжевые и розовые тона, что и в тот вечер, когда они вместе смотрели на него с её любимого утеса. Но сегодня Хэлли не замечала красоты. Она рассеянно плелась в пятничных пробках, тщетно пытаясь вспомнить времена, когда она не тосковала по губам Кайи. Наконец, сама не понимая как, она оказалась на парковке своего жилого комплекса. Хэлли откинула голову на спинку сиденья. — Довольно, лейтенант, — пробормотала она. — Возьми себя в руки, черт тебя дери. На следующее утро она собрала сумку и решила уехать из города на поезде. Пришло время разложить всё по полочкам с двумя людьми, которым она доверяла больше всего на свете. Менее чем через два часа Хэлли уже шла по дорожке к уютному двухэтажному дому, который знала лучше любого другого места на земле. Она занесла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась раньше — на пороге стоял сияющий отец. — Хэлли-Пэлли! — воскликнул он, и морщинки собрались у его глаз, когда он крепко прижал её к себе. — Какой сюрприз! Мы с мамой как раз садились завтракать. Заходи, еды на всех хватит. Хэлли почувствовала, как напряжение в плечах начало таять, стоило ей переступить порог родного дома. Из кухни доносился умопомрачительный аромат знаменитых маминых черничных блинчиков. — Спасибо, пап, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Прости, что не предупредила. Мне просто... нужно было вас увидеть. Отец нахмурился, заметив печать изнеможения на её лице, но ничего не сказал. Он лишь мягко взял её за локоть и повел в кухню. — Тебе никогда не нужно извиняться за возвращение домой, Хэлли, — твердо сказал он, усаживая её на стул. — Расскажешь, что у тебя на уме, пока будем есть? Вид у тебя такой, будто ты взвалила на плечи весь мир. Хэлли судорожно вздохнула, внезапно осознав тяжесть всего, с чем боролась в одиночку. Мать поставила перед ней полную тарелку, и еда стала временным спасением, пока родители усаживались напротив. — Я... я даже не знаю, с чего начать, — наконец призналась она почти шепотом. — В общем... я встречалась с кем-то. С новобранцем из нашей части. Её зовут Кайя. И, кажется... кажется, я люблю её. Отец откинулся на спинку стула, задумчиво переваривая услышанное. — Любишь, значит? Это серьезно, Хэлли-Пэлли. Так в чем же драма? — В том, что я её лейтенант, — медленно произнесла Хэлли, ковыряя вилкой в тарелке. — Если кто-то узнает, это погубит обе наши карьеры. Я так долго шла к своей цели, пап. Мне страшно потерять всё. Он кивнул, и взгляд его наполнился сочувствием. — Я понимаю твой страх. Твоя работа важна, и так и должно быть. Но ответь мне вот на что: когда ты представляешь свое будущее, что ты видишь? Жизнь, заполненную только работой? Или жизнь, разделенную с кем-то любимым? Хэлли сглотнула слезы. В словах отца всё звучало так просто. Она вспомнила бесконечные одинокие ночи над учебными протоколами и отчетами об инцидентах. Вспомнила пустоту, которая заполняла грудь при мысли о будущем, где рядом никого нет. — Я вижу Кайю, — прошептала она, и голос её сорвался. — Я хотела, чтобы мы построили общую жизнь. Но я всё испортила, пап. Я сбежала. А вдруг я не смогу совместить карьеру и чувства? Он дотянулся через стол и ободряюще сжал её ладонь своей мозолистой рукой. — Никто не обещал, что будет легко, Хэлли. Но ты никогда не пасовала перед трудностями. Если ты любишь эту девушку, по-настоящему любишь, ты обязана бороться за неё. Ради самой себя. Когда мама накрыла их руки своей ладонью, Хэлли почувствовала, как внутри прорвало плотину. — Ты прав, — тихо сказала она, ощущая, как на смену тревоге приходит спокойная решимость. — Я не могу просто отпустить её в надежде на какой-то призрачный шанс в будущем. Она здесь, сейчас, и она заслуживает того, чтобы за неё поборолись. Родители улыбнулись, и в их глазах светилась гордость. — Вот это моя девочка, — нежно сказала мама. — А теперь доедай завтрак и рассказывай нам всё об этой Кайе. Хочу знать каждую деталь. Хэлли негромко рассмеялась. Впервые за долгие недели в её душе забрезжил свет надежды. Чувство, что, возможно — только возможно, — она всё-таки сможет обрести такое же счастье, какое было у её родителей. Позже тем же днем Хэлли решила сократить свой визит и села на обратный поезд до города. В животе порхали нервные бабочки. Она почти не замечала пролетающих за окном городков и пустынных пейзажей. Теперь все её мысли были заняты тем, что она скажет Кайе. Прости меня. Я была неправа. Я скучаю. Пожалуйста, дай мне шанс. Эти слова крутились в голове бесконечным циклом. Мерный стук колес не помогал успокоить натянутые нервы. Она достала телефон; палец завис над контактом Кайи. Она пыталась набраться храбрости, чтобы сделать первый шаг. «Давай, Хантер. Ты сможешь». Глубоко вдохнув, Хэлли начала печатать. Пальцы слегка дрожали. Она старалась не думать о своем предыдущем сообщении — том холодном отказе, на который Кайя так и не ответила. Хэлли не могла её винить.

«Мне нужно тебя увидеть.

Поезд прибывает в три.

Можно мне заехать?»

Большой палец замер над кнопкой отправки. Кровь стучала в ушах. Сказать больше? Нет, она скажет всё лично. Но ответит ли Кайя вообще? С последним судорожным выдохом Хэлли нажала «отправить», глядя, как сообщение исчезает в эфире. Всё, что оставалось теперь — надеяться, что Кайя даст ей хотя бы возможность высказаться. Дальше всё было не в её власти. Хэлли откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Она представляла лицо Кайи, то, как морщится её нос, когда она смеется, как её буйные темные кудри рассыпаются по подушке. Она мечтала о будущем, полном ленивых воскресных утр и ночных киномарафонов; о том, как будет возвращаться домой после изнурительной смены к человеку, который понимает всё без слов. К той, что прошла через это вместе с ней. Эта мысль вызвала улыбку, и в груди разлилось тепло, прогнав остатки сомнений. Она была готова. Готова бороться за любимую женщину, готова строить жизнь, полную бесконечных возможностей. Даже если она никогда не станет капитаном, у неё будет всё необходимое для счастья. Внезапно воздух прорезал оглушительный скрежет. Поезд резко дернулся, Хэлли сорвало с кресла и с силой швырнуло на пол. Начался хаос. Вагон заполнили крики, и звон бьющегося стекла. Мир накренился. Хэлли почувствовала вспышку невыносимой боли за глазами: голова врезалась в металлический край откидного столика. Перед глазами поплыли белые пятна. Она попыталась приподняться — инстинкты спасателя требовали разобраться в происходящем безумии, — но тело отказалось повиноваться. Она чувствовала, как по лицу стекает что-то теплое и липкое. Запах крови ударил в нос, а веки стали тяжелыми, словно налились свинцом. «Нет... Кайя. Мне нужно к Кайе...» Это была последняя мысль, вспыхнувшая в сознании, прежде чем тьма поглотила её, вырывая из реальности, за которую она так отчаянно пыталась уцепиться.