Искры разгораются (Sparks Fly)

Глава 15 ХЭЛЛИ Первое мгновение сознания напоминало резкий рывок из мутных глубин океана. Затем пришла боль — тупая, пульсирующая за глазами, словно череп зажали в тиски. Хэлли попыталась моргнуть, но веки были тяжелыми и непослушными, а сквозь пелену забытья пробивался настойчивый монотонный писк. Где я? Что, черт возьми, произошло? За закрытыми веками замелькали обрывки воспоминаний: мягкое покачивание поезда, предвкушение, с которым она набирала сообщение Кайе... И вдруг — хаос. Вспышка обжигающей боли в голове, а следом — тьма. Хэлли приоткрыла глаза, пробиваясь к реальности. Монитор сердечного ритма отозвался резким скачком — это в кровь хлынул адреналин. Она зажмурилась от резкого флуоресцентного света; постепенно очертания комнаты обрели четкость. Стерильно-белые стены, острый запах антисептика, змеиные кольца проводов и трубок, тянущихся от её рук. Больница. Я в больнице. Медленно собирая картину происходящего, Хэлли почувствовала теплое давление — кто-то сжимал её ладонь. Она опустила взгляд, и дыхание перехватило. Кайя спала рядом, скорчившись в кресле у кровати. Её пальцы переплелись с пальцами Хэлли, а голова покоилась на краю матраса — она явно несла здесь вахту до тех пор, пока её не сморил сон. Чуть дрожащей свободной рукой Хэлли потянулась к ней, чтобы убрать непослушный локон со лба Кайи. Знакомое ощущение мягкой кожи мгновенно принесло покой. Кайя зашевелилась, чуть нахмурилась и открыла глаза. Секунду она смотрела по сторонам в замешательстве, но когда её взгляд упал на Хэлли, всё её лицо преобразилось. — Хэлли, — выдохнула она голосом, охрипшим со сна. — Ты очнулась. В глазах Кайи тут же заблестели слезы. Она выпрямилась, сжав руку Хэлли еще крепче, словно боялась, что та снова ускользнет, стоит лишь ослабить хватку. Хэлли почувствовала, как в горле встает ком, а в глазах начинает жечь от всего того, что она так долго держала в себе. — Кайя, я... — начала она, но голос сорвался, надтреснутый и слабый после пережитого. Хэлли сглотнула и попробовала снова: — Прости меня, малышка. Кажется, мне придется еще долго вымаливать у тебя прощение. Кайя покачала головой, и на её губах появилась слабая, дрожащая улыбка. — Нет, не нужно. Это я должна просить прощения. Она наклонилась и прижалась своим лбом к её лбу, и на миг весь мир перестал существовать. Не было ни больницы, ни писка мониторов, ни боли. Только они вдвоем, вдыхающие друг друга, смакующие близость, которой они были лишены слишком долго. Когда Кайя отстранилась, чтобы смахнуть слезинку со щеки Хэлли, лейтенант заметила другие фигуры, тихо сидевшие в дальнем конце палаты. — Мам? Пап? — прохрипела она, округлив глаза. — Гэвин? Вы что здесь делаете? Отец шагнул вперед; на его обветренном лице читалась гремучая смесь тревоги и облегчения. Казалось, он не спал несколько суток — обычно безупречная прическа растрепалась, одежда помялась. Гэвин был всё еще в форме — должно быть, примчался прямо со смены. — Мы приехали, как только узнали о крушении, Хэлли-Пэлли, — сказал отец, подходя к кровати. — Ситуация была... непростая. Оказавшись рядом, он положил свою огромную ладонь ей на плечо — с такой осторожностью, которая никак не вязалась с его мощным телосложением. Хэлли прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит, вытесненное теплом родных людей. — Спасибо, что приехали, — прошептала она. — Жаль, что обстоятельства такие паршивые... Наверное, мне стоит познакомить вас с Кайей. Отец усмехнулся, в его глазах промелькнуло лукавство. — Тебе не за что извиняться, любовь моя. Мы просто счастливы, что ты жива. — Он взглянул на Кайю. — А с этой чудесной девушкой мы уже успели познакомиться, пока ждали твоего пробуждения. Она просветила нас насчет всех ваших героических подвигов. Хэлли почувствовала, как румянец заливает шею, и перевела взгляд на Кайю. Та смотрела на отца Хэлли с искренней теплотой. — Да неужели? — в голосе Хэлли прорезались игривые нотки. — И что за сказки она вам наплела? Рассказала, какой занозой в заднице может быть? Темные глаза Кайи вспыхнули весельем. — Я говорила только правду, лейтенант. О том, что вы — самый храбрый и крутой пожарный, какого видел этот город. А те части, где я вела себя не лучшим образом, я просто опустила. Хэлли рассмеялась, и от восхищения в голосе Кайи в груди разлилось тепло. Но смех тут же перешел в кашель — ребра отозвались резкой болью. Кайя мгновенно схватила стакан с водой и поднесла трубочку к её губам с такой нежностью, что сердце Хэлли сжалось. Пока она пила, она поймала взгляд матери. Та едва заметно кивнула — между ними прошел немой ток понимания. — Мы оставим вас на пару минут, — мягко сказала мама, кивнув отцу и Гэвину на дверь. — Пойдем, Сэнди, поищем врача. Заодно и кофе раздобудем. Отец еще раз бережно сжал плечо Хэлли и вышел вслед за остальными. Когда дверь защелкнулась, Хэлли снова повернулась к Кайе. Сердце забилось чаще от внезапного волнения. Настал момент, которого она одновременно боялась и жаждала. Шанс наконец произнести слова, что жгли ей язык последние недели. Но Кайя опередила её. — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она, и её голос дрогнул, когда по щекам снова покатились слезы. — Когда я узнала о крушении, а ты не брала трубку... Мне никогда в жизни не было так страшно. У Хэлли тоже навернулись слезы — крик боли в голосе Кайи отозвался в её собственной груди. Она поднесла их сплетенные руки к губам и поцеловала костяшки пальцев девушки. — Прости меня, родная, — пробормотала она. — Я не должна была так долго тянуть. Если бы я пришла в себя раньше, меня бы вообще не было в том поезде. Мне не нужно было ждать совета родителей, чтобы понять... Она осеклась, не зная, как облечь в слова всё то, что чувствовала к этой удивительной женщине. Но Кайя лишь понимающе улыбнулась. — Я знаю, — выдохнула она, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Хэлли. — Твой папа проговорился, пока мы сидели у твоей кровати. Сказал, что ты приезжала к ним. Хэлли смущенно улыбнулась. — Ах, значит, он уже всё разболтал? Ну, по крайней мере, мне не придется мучительно вспоминать ту речь, которую я заготовила. Кайя наклонилась ближе; её дыхание коснулось лица Хэлли. — И что же вы собирались мне сказать, лейтенант Хантер? Хэлли глубоко вдохнула, глядя в теплые, выжидающие глаза Кайи. Сердце колотилось о ребра. — Я собиралась сказать, что мне жаль, — начала она. — Прости за моё упрямство, за то, что отталкивала тебя, когда больше всего на свете хотела прижать к себе. Я думала, что защищаю нас, но на самом деле я просто трусила. Боялась того, как много ты для меня значишь. Боялась признать, что готова рискнуть всем, лишь бы быть с тобой. Кайя слушала, чуть приоткрыв рот от удивления, но не перебивала, лишь крепче сжимала её руку. — Я люблю тебя, Кайя. Безнадежно и отчаянно. И мне жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы осознать: карьера не стоит ничего, если в конце дня мне не к кому возвращаться домой. Теперь слезы текли по лицу Кайи ручьем, но она сияла — той самой ослепительной улыбкой, по которой Хэлли так тосковала. — Я тоже люблю тебя, Хэлли, — прошептала она. — И прости меня за моё безрассудство. За то, что поставила тебя в ситуацию, когда ты не могла на меня положиться. Я просто хотела, чтобы ты мной гордилась, но слишком долго пряталась за собственным эго. Хэлли не нашла слов. Она лишь подалась вперед, запечатлев на губах Кайи мягкий, нежный поцелуй. В нем было всё: обещания, прощение и любовь, которую ни одна из них больше не собиралась скрывать. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, Кайя осторожно положила голову на плечо Хэлли, стараясь не задеть трубки. Какое-то время они просто дышали в унисон, наслаждаясь тишиной и близостью. — Ой, чуть не забыла, — нарушила тишину Кайя с виноватым видом. — Капитан Хьюитт передавал привет. Кажется, он давно обо всём догадывался. Хэлли напряглась. — Серьезно? И что он тебе сказал? Кайя пожала плечами, и в углу её рта заиграла усмешка. — Ничего особенного. Но когда он отпустил меня с места крушения к тебе, он довольно прозрачно намекнул, что в курсе. Не думаю, что нас уволят в ту же секунду, как мы вернемся в часть. Облегчение разлилось по телу Хэлли прохладным бальзамом. — Ну, по крайней мере, одной проблемой меньше. Жду не дождусь этого неловкого разговора. Кайя хихикнула — этот звук был для Хэлли лучшим лекарством. Боже, как она скучала по этому смеху. По тому, как морщится её носик и забавно сужаются глаза. Тихий стук в дверь заставил их обернуться. Родители и брат заглянули в палату; увидев идиллическую картину, они расплылись в теплых улыбках. — Ну, посмотрите-ка на них, — усмехнулась мама, заходя в комнату. — Кажется, вы двое во всем разобрались. Хэлли почувствовала, как горят щеки, но улыбка не сходила с её лица. — Да, мам. Кажется, разобрались. Гэвин подошел к кровати и хлопнул Кайю по плечу. — Добро пожаловать в семью, Кайя. Надеюсь, ты готова к тому, что орава Хантеров будет постоянно действовать тебе на нервы. Хотя Хэлли у нас самая сложная, так что с остальными ты точно справишься. Кайя рассмеялась, и Хэлли почувствовала, как её сердце переполняется нежностью. — Думаю, я справлюсь. Семья расположилась вокруг, наполняя стерильную палату шумом, смехом и любовью. Хэлли поймала взгляд Кайи. — Я люблю тебя, — прошептала она, наслаждаясь возможностью наконец произнести это вслух. Кайя склонилась и коснулась её губ своими. — И я тебя. А теперь расскажи брату, как я сделала тебя на челночном беге. Он не верит, что я тебя обогнала.