Power over me: Уничтожая холод.

(23 ноября 2026, Нижний, Дерек Лоу) — Седьмая! — влетел в комнату Том. Он задыхался после бега вверх по лестнице и выглядел напуганным. Я сильнее сжал плечи брата, тело которого напряглось от очередного упоминания Блэквуд. — Кабан! — кричал Ти-Джей, все так же стараясь отдышаться, — Я отошел всего на минуту! Отлить! А там Кабан! Черт… Коул отбил мои руки от себя с громким хлопком и рванул к двери, одним прыжком перелетая все ступени, ведущими вниз. Я побежал за ним, отталкивая в сторону Тома. Я звал брата, но он не останавливался. Он несся как лань, которую пытался подстрелить охотник. Я остановился. — Что случилось? — спросил я у техника. — Я не знаю, — ответил он уже спокойнее, — Когда я взглянул на экран, Кабан пинал ее ногами. Я потер лицо руками. У нас будут проблемы. У нас будут огромные проблемы. Коул совсем перестал себя контролировать. Я заскочил в подсобку с экранами и взглянул на изображение из седьмой камеры. На полу сидела девчонка — лохматая, избитая до крови. Коул, очевидно, приказал охране приковать ее наручниками, когда ее поволокли к батарее. Хорошо, он взял себя в руки. Он держится. Но стоило охране выйти, Коул упал перед ней на колени и принялся судорожно осматривать ее спину. Он волновался за нее. Я видел, как шевелятся их губы. Они разговаривали. Затем он вскочил на ноги и выбежал из камеры, но вскоре вернулся уже с бинтами и чем-то еще. Он бросил все на пол рядом с девчонкой и задрал на ней футболку, почти полностью оголяя ее верх. Кажется, они снова разговаривали. Блэквуд выглядывала на него из-за плеча. Она совершенно не видела в нем угрозу. Он был ее союзником. Она знала это. В груди начало стучать. Я оскалился, наблюдая за тем, как Коул старательно обрабатывает ее рану. Он становился все ближе к ней. Его рука скользнула по ее талии, пальцы крепко сжали кожу на бедре. Вторая рука забралась девчонке под футболку — куда-то в область груди. Он наклонился к ней. Он целовал ее в шею. Что ты делаешь, идиот?.. Зачем… — Ого! — воскликнул Том, подходя ближе к экрану, — Что он с ней делает?! Я повернулся в сторону мужчины, чье лицо подсвечивалось яркими цветами от экрана. Его глаза почти не было видно из-за отражения в очках. И даже в этих очках я видел, что происходит в камере номер 7. — Если хоть одна живая душа узнает об этом… — процедил с ненавистью я. Том испуганно взглянул на меня и, побледнев, отошел от экрана так, как будто тем самым мог стереть из своей памяти то, что видел. Он послушно уселся на стул и отвернулся. Что мне делать? Что же мне делать… Перед глазами яркими красками разворачивалась картина. Воспоминание из недалекого прошлого. Мне было двадцать, Коулу вот-вот должно было исполниться девятнадцать, когда я занимался с девушкой любовью у себя дома, и в комнату вошел Коул. Он смотрел на меня в изумлении, его глаза расширялись с каждой секундой, а зрачки бегали от меня до обнаженной Роуз, сидевшей на мне верхом. От меня и до Роуз. Девушка схватила одеяло и соскочила с меня. — Коул! — воскликнула она, — Я все могу объяснить! Объяснить? Я так же поднялся на ноги. Брат смотрел мне в лицо, и глаза его наполнялись неподдельным разочарованием. — Вы знакомы? — спросил я, хотя ответ, кажется, уже был слишком очевиден. Колд сомкнул губы, и когда Роуз попыталась схватить его за руку, он лишь отмахнулся от нее и направился в сторону выхода: — Простите, что прервал, — еле слышно пробормотал он и скрылся. Девушка кричала его имя и старалась догнать. Одеваясь на ходу, я побежал за братом, который еле волочил ноги, шагая до своей машины. — Стой! — я потянул его за футболку, отчего парень чуть не завалился на спину, — Я не знал про вас! — Я про вас тоже не знал, — его голос звучал ровно, но я мог различить нотки грусти. — Клянусь, я бы ни за что не подошел к ней! — Все в порядке, — он открыл машину и уселся за руль, — Просто дай мне время. С этими словами он уехал. И сколько бы я ни пытался поговорить с ним после, он избегал меня, отказывался от любого зрительного контакта, отказывался разговаривать со мной. Я чувствовал себя виноватым, хотя и сам понятия не имел, что он с кем-то встречался. Я ненавидел Роуз, которая рассорила меня с братом, когда я даже ни о чем не подозревал. Однажды я застал Коула на крыше виллы Пастора. Он смотрел на небо и наверняка о чем-то размышлял с бутылкой пива в руке. Я сел рядом, но он даже не обернулся. Я не знал, как мне стоит заговорить с ним. Стоит ли снова безуспешно пытаться просить прощения? — Роуз… — мой голос прохрипел, — …сильно разбила тебе сердце? Коул впервые за долгое время не пытался сбежать. — Не знаю, — произнес он спокойно, — Нет? Я ничего не чувствую. Только неприятный осадок. Я смотрел на него. Смотрел как полная луна освещает его лицо. Его глаза были пустыми. — Это не признак депрессии? — спросил я. — Нет, — Коул поднес бутылку к губам и запрокинул голову назад. Затем, вытерев губы, продолжил, — Мне кажется, я просто уже очень давно выключил в себе функцию что-либо чувствовать. При этом освещении он выглядел фарфоровым. Как кукла. Кукла, которая не способна на эмоции. Я постарался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку: — Просто ты еще не встретил ту, к чьим ногам будешь готов положить весь мир. — А, я понял, как ты увел у меня Роуз. Наболтал ей своих слащавых слащавостей про мир у ног. Конечно, у меня не было шанса — я такую херню не несу. Я поморщился: — Такую херню и я несу только тебе. — Только зачем, непонятно. — Жизни тебя, балована, учу, — я отобрал у Коула из рук бутылку и сделал глоток. — А то чувства он выключил. Встретишь ту самую, тут же превратишься в мальчика-зайчика, начнешь ссаться кипятком и всякие слащавые речи ей вещать. — Нет, — отрезал Колд резко, — Девки — дуры. Все время лезут в голову, пытаются заполнить собой все имеющееся пространство. Вечно трындят ни о чем, что-то бесконечно требуют. Все время какие-то интриги. А потом встают между двумя братьями, даже не понимая последствий. Это же… Это святое. — Помяни мое слово — только появится та самая, тебя и раздражать ничего из перечисленного не будет. И в голову свою пустишь, и пространство ей заполнишь. Просто… Просто пообещай мне, что никогда не поставишь ни одну девушку выше семьи… Выше меня. Меньше всего на свете я хочу ссориться с тобой из-за какой-то там девушки. Коул опустил голову, хихикая. Его плечи тряслись от сдавленного смеха: — Ты опять звучишь как педик. — Пообещай! — Лааадно, я никогда не поставлю девушку выше тебя, — он сдерживал смех, — Но сосать не буду. Я шлепнул его по затылку тихим хлопком, но это его не остановило. Его голова качнулась вперед, а он продолжал смеяться. — Будешь, — поддержал шутку я. — Ладно, буду. И мы оба залились громким хохотом. В тот день он дал мне обещание. Он обещал, что никогда не поставит девушку выше семьи, но сейчас… Он спустился в подвал и целовал заключенную в шею, гладил и трогал ее, наверняка понимая, чем это ему грозит. Охранники и раньше, случалось, пользовались своим положением и могли насильно брать девушек в подвале, но Коул никогда не прибегал к этому. Он избегал любых контактов с заключенными, никогда даже в глаза им не смотрел. И он вел себя совершенно по-другому. Он был нежен с этой девчонкой. Пастор уничтожит его… Я должен что-то сделать, пока он не вогнал себя в могилу вместе с Блэквуд. Собираясь выйти, я напоследок снова взглянул на экран. Коул уже стоял на ногах и быстрым шагом вышел из комнаты, а затем пустился в бег по коридору. Что он делает? Я наблюдал за ним. Видел, как он бежит в конец коридора. Видел, как замедляется перед комнатой отдыха для охраны. Видел, как ногой он выбивает дверь. Он схватил стул и замахнулся… Что ты делаешь?! Я оторвался от экранов и рванул в сторону комнаты отдыха. Я слышал шум потасовки вдалеке, слышал, как кричит Кабан, как остальные пытаются остановить Коула, но звуки ударов не прекращались. Когда я вбежал в комнату, все стояли в оцепенении, а Колд, взобравшись на Кабана, держал пистолет у его виска, вдавливая с такой силой, что легко мог бы проломить ему череп. Он безжалостно нажал на курок, но я успел отдернуть его руку. Раздался выстрел, который оглушил всех в комнате. Из дыры в полу рядом с головой Кабана шел дым. Коул машинально поднял на меня голову, и я скинул его с парня, рядом с которым быстрыми темпами образовывалась прозрачная лужа. Коул яростно постарался оттолкнуть меня, но я с размаху влепил ему пощечину, отчего он замер. Кажется, я слегка перестарался, и парень ненадолго выпал из реальности со звоном в ушах. — Лом, — повернулся к одному из охранников я, — Отвези Кабана в больницу. Если спросят — пьяный подрался в подворотне. Марго, — я повернулся на девушку, которая перевела испуганный взгляд с Кабана на меня, — Иди к Блэквуд. Ей нужна чистая одежда. Я взглянул на брата, который, кажется, уже пришел в себя и с ненавистью смотрел мне в глаза с отчетливым следом моих пальцев на щеке. Его грудь вздымалась и отпускалась, а громкое дыхание отчетливо разносилось по комнате. — Ты… — я яростно схватил его за плечо и выволок за собой в коридор. Парень не сопротивлялся, не пытался вырваться из хватки. И я затолкнул его в одну из других комнат, им же открыв дверь. — Зачем ты лезешь? — прорычал Коул. Он был похож на одичавшее животное. — Что ты творишь?! — я толкнул его в плечи, отчего Коулу пришлось сделать два шага назад, чтобы не завалиться на пол. — Устраняю проблемы. — Ты их создаешь, идиот! Я подошел к нему так близко, что парню пришлось вдавиться в стену. Его глаза сверкали яростью. — Я и так уже устал покрывать твои потрахушки с этой девкой, а ты еще так бездарно палишься! — прокричал я, — Ты знаешь, что Пастор сделает с тобой?! Коул с вызовом смотрел мне в лицо: — Да плевать уже. Я схватил его за грудки и резко притянул к себе: — Ты совсем уже рехнулся с этой Блэквуд! — кричал я, — Просто оставь ее! Дай спокойно провести аукцион! А потом мы притащим новую, такую же! И можешь спокойно трахать и ее! Я буду так же молчать! Просто перестань терять самообладание, слышишь?! — Дело не в этом, — Коул высвободился из моей хватки и немного толкнул в грудь, увеличивая дистанцию между нами. Он опустил взгляд, и, кажется, внезапно нахлынувшее безумие начинало отпускать его. Я смотрел на него, смотрел как его глаза сужаются, брови хмурятся, расслабляются, а затем снова хмурятся. Ему словно было невыносимо больно. Как будто это его только что избили стулом. — Ты влюблен в нее? — спросил я. Я надеялся, что он снова посмеется, начнет отрицать, скажет, какой я идиот, но он только взглянул мне в глаза. Он молчал. И это молчание говорило громче любых слов. — Ты что, идиот? — я наморщился, — Скажи еще, что думаешь, что это взаимно! — Отстань, — Коул снова оттолкнул меня и попытался пройти мимо, но я загородил ему путь: — Ты что, серьезно думаешь, что она влюблена в тебя? — я рычал, — Ты думаешь, что она могла влюбиться в своего похитителя? Открой глаза, идиот! Это либо болезнь, либо холодный расчет! Она пользуется тобой! Посмотри, как ты вертишься вокруг нее! Она точно знает, что делает — ссыт тебе в уши, а ты уже готов на все ради нее! Коул смотрел в пол. — Влюбиться в похитителя не могла… — пробормотал он едва слышно, — Но я… — он сделал небольшую паузу, — …друг детства.