Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 7 Габриэла взглянула на часы. Пять утра. Даже в городе птицы заливались вовсю; стая радужных лорикетов устроила под окном такой галдеж, что мертвого бы подняла. Если приподняться на локтях, можно было увидеть туман, поднимающийся над рекой, словно пар над чашкой кофе. Идеальное утро для пробежки. Она тяжело вздохнула. Кроссовки остались в спортивной сумке, которая всё еще лежала в машине Вивы. Конечно, можно было побежать и в теннисных туфлях, но у них совсем другая механика. Бег в них не пошел бы на пользу ни стопам, ни телу в целом. Она взяла телефон и пролистала сообщения до СМС от Линди. Всё было предельно просто: нужно позвонить Виве, вежливо и профессионально договориться о встрече, чтобы забрать вещи. И тогда можно будет идти на пробежку. Разумный человек позвонил бы еще вчера вечером, сразу после разговора с Линди. Разумный человек вообще много чего сделал бы иначе. Габриэла выбралась из постели. Решено: она отправится в теннисный клуб и запишется в список желающих сыграть тренировочный матч. Ей повезло. Главный тренер узнал её и пригласил на корт. Даже в шесть утра стояла жуткая влажность; не успел закончиться первый гейм, как она уже взмокла от пота. Ноги казались свинцовыми, неповоротливыми в этой липкой духоте. Йорген исполнил коварный укороченный с лета и повел 3:0. Они поменялись сторонами, выкроив минутку, чтобы глотнуть воды и вытереть полотенцем потные ладони. Йорген кивнул на игрока через два корта от них: — Вон там наша квинслендская «золотая девочка» — Вива Джонс. Знакомы? Габриэла присмотрелась. Вива тренировалась со своим наставником, быстро перебирая ногами, чтобы занять идеальную позицию для приема. Габриэла отвела взгляд. Порой она неделями не сталкивалась с Вивой, а теперь та снова здесь. Пожалуй, последний человек, которого ей хотелось видеть. Ледяное молчание Вивы во время поездки из Ваггс-Покет всё еще задевало. От неё не убыло бы, прояви она хоть каплю вежливости, а из-за громкой музыки Габриэла даже не могла попытаться завязать разговор. — Немного. Пересекаемся в Туре, но... Йорген усмехнулся: — Понимаю. Вы особо не общаетесь. — Именно. — Слышал, она бывает непростой. Не боится оспаривать решения. — Для этого и придумали «Ястребиный глаз». С ним не поспоришь. — Некоторых это не останавливает. В те времена, когда я играл профессионально, ребята вроде Джона Макинроя спорили постоянно. Уверен, иногда судьи соглашались с ними просто для того, чтобы те заткнулись. — Сейчас такого не бывает. Даже там, где нет системы видеоповторов. — Это в той же мере психологическая игра, что и всё остальное. — Йорген поставил бутылку. — Продолжим? Он легко обыграл её — впрочем, она и не сомневалась в исходе. — Спасибо за игру. — Она улыбнулась ему. — Я отлично размялась. Насчет Вас я не так уверена. — Не скромничай. Ты играешь лучше большинства членов этого клуба. Выступала в профи? — Доходила до первых раундов юниорского Уимблдона, когда мне было пятнадцать или шестнадцать. Но я никогда не была по-настоящему великой. Может, мотивации не хватило. Бросила в семнадцать, пошла в колледж — обычная история. Играла за университетскую команду, для души, не более. — Может, тебе просто хотелось нормальной жизни. Для людей вроде Вивы или любого игрока из топа их жизнь — это теннис, с самых малых лет. Что в этом нормального? — И всё же она хороша. — Взгляд Габриэлы проследил за стройной фигурой Вивы, рванувшейся к укороченному мячу. — И это принесло плоды. «Шлем» и несколько титулов WTA. — Для неё — возможно. Но в Туре полно ребят, которые пахали не меньше Вивы, но так и не пробились. Что им остается, когда погоня за мечтой заканчивается? Работать тренером в загородном клубе, как я. Габриэла шутливо ткнула его кулаком в плечо: — Ха! Если память мне не изменяет, на твоем счету тоже есть титулы. А что касается карьеры — игроки, не достигшие вершин, часто становятся официальными лицами. — Как ты. — Как я. Я уходила из мира тенниса на несколько лет, но в итоге вернулась. — Увидим тебя в судейском кресле на Brisbane Open? — Да. У меня серебряный значок, так что должна получить неплохие матчи. — Она иронично улыбнулась. — Иду к вершине: золотому значку. Надеюсь когда-нибудь его получить. — Получишь. Ты отличный судья, Габриэла. — Спасибо. — Она собрала полотенца, бутылки и запихала их в сумку. — Увидимся. — Хочешь еще раз побить по мячу на этой неделе? Днем я обычно занят, но утро — самое время. — Конечно. С удовольствием. В четверг? Йорген кивнул: — Договорились. Габриэла неспешно побрела к раздевалкам; путь пролегал как раз мимо корта, где Вива занималась с тренером. Мысль о спортивной сумке не давала покоя. Такая случайная встреча была куда лучше, чем необходимость звонить Виве и договариваться. Она сменила направление, вышла к боковой дорожке и присела на скамью у сетки — достаточно близко, чтобы Вива её заметила, но на приличном расстоянии, чтобы не мешать. Вива была великолепна. Габриэла наблюдала за её плавными движениями и чистыми ударами. Тяжелая коса прыгала по спине, и даже в этот ранний час её одежда насквозь промокла от пота, облепив худощавую фигуру. Легкая волна тепла пробежала по телу Габриэлы. Она мысленно встряхнулась. Вива — не тот человек, о котором стоит думать в подобном ключе. Лучше сосредоточиться на её высокомерии и отстраненности. На её грубости. Даже на тренировке Вива выкладывалась полностью. Тренер бил ей под форхенд, и Вива возвращала мячи так, что они ложились вплотную к линиям. Тренер ошибся, и мяч ушел под бэкхенд. Вместо того чтобы пропустить его, она рванулась и пробила мощный обратный удар закрытой ракеткой. Сдавленный стон боли стал неожиданностью. Тренер пропустил мяч мимо и подошел к сетке: — Сделай перерыв. Плечи Вивы поникли лишь на мгновение, прежде чем она выпрямилась и резко развернулась: — Я в порядке. Он побарабанил ракеткой по сетке: — Не будь круглой идиоткой. Тебе в любом случае нужно попить. — Он вернулся на заднюю линию собирать разбросанные мячи. Вива повернулась к скамейке. Габриэла встала; очевидно, момент был неподходящий. Если уйти сейчас, можно сделать вид, что Вива её не видела. Но Вива сама направилась к ней. — Привет. — В её голосе звучала привычная беззаботная уверенность. — Ждала твоего звонка. Твоя сумка у меня. — Пот пропитал пряди волос, выбившиеся из косы, и она вытерла лоб напульсником. — Спасибо. Мне нужно придумать, как её забрать. — Она у меня в машине. — Вива взглянула на тренера; тот в ответ махнул рукой и покинул корт. — Похоже, на сегодня моя сессия закончена. Могу отдать её прямо сейчас. — Спасибо. Буду признательна. Вива нахмурилась: — Ты сейчас играла? — Да. Я вообще-то умею. — Габриэла попыталась скрыть сарказм, но безуспешно. — Прости. Я не это имела в виду. Так это ты играла с Йоргеном? Мне показалось, его партнер выглядит знакомо. А ты весьма недурна. — Любительский теннис, — отмахнулась Габриэла. — Мы можем забрать сумку сейчас? Если да, я провожу тебя. Вива внимательно осмотрела Габриэлу — взгляд медленно скользнул от влажных волос до поношенных теннисных туфель. Это был неспешный осмотр, который на мгновение задержался. — Я на сегодня закончила. Если ты тоже, то быстрее будет сначала принять душ, а потом забрать вещи. — Хорошо. Встретимся в раздевалке. — Габриэла развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Пульс зачастил, и она ускорила шаг. Если повезет, она успеет в душ до прихода Вивы. В судейских раздевалках на турнирах нагота — дело привычное. Тело есть тело. У Габриэлы никогда не было с этим проблем, но внезапно, в тот миг, когда Вива осматривала её, она почувствовала необъяснимое волнение. Не то чтобы она боялась показаться голой — у неё не было иллюзий насчет своей внешности: подтянутая, ладная, спортивная. Никакой неземной красоты. Ничего такого, что заставило бы обернуться. За исключением того, что Вива обернулась.

——

Когда Вива вернулась в раздевалку, Габриэлы нигде не было видно, но в дальней кабинке шумела вода. Вива успела переговорить с Дипаком: сказала, что поедет домой, а после обеда будет у физиотерапевта. Голос Дипака был мягким: — Может, тебе всё-таки стоит позвонить Якобовицу и договориться об уколе? Если хочешь иметь хоть какой-то шанс сыграть австралийский сезон, чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. Она лишь отрывисто кивнула и бросилась к раздевалкам, чтобы он не заметил слез. Они потекли уже в душе; горячая вода смывала их вместе со всеми признаками её отчаяния. К тому времени как она вышла, завернутая в полотенце, Габриэла уже оделась и сидела на скамье, зашнуровывая обувь. — Я быстро. — Вива отвернулась, сбросила полотенце и полезла в шкафчик за лосьоном. Когда она обернулась, Габриэла всё еще была там. Её взгляд на мгновение скользнул по телу Вивы, и нежный румянец залил её шею. Пальцы Вивы сжались на флаконе, и капля лосьона выплеснулась наружу. Она стерла её пальцами, растирая по бедру. — Мне нужно высушить волосы. — Габриэла вскочила и метнулась в дальний конец комнаты, к фенам. Шум прибора, раздувавшего её почти сухие волосы, сделал любой дальнейший разговор невозможным. Вива задержала взгляд на прямой, напряженной спине Габриэлы. Та казалась не в своей тарелке, нервничала в её присутствии. Винить её было трудно. Вива выдавила еще лосьона и растерла по рукам. Чувство стыда ворохнулось в животе. Родители учили её быть честной. В Институте спорта тоже делали упор на благородство. Но её поведение по отношению к Габриэле было, каким угодно, только не благородным. Неудивительно, что той неуютно рядом с ней. В памяти всплыл эпизод из другой раздевалки, больше года назад. Она утешала Мичи после проигрыша в первом круге — матча, исход которого решил один спорный мяч. На том корте не было системы повторов, и Мичи была убеждена, что судья ошибся. «Прими это как есть, — говорила ей тогда Вива. — Смирись и иди дальше». Хороший совет. Жаль только, что она сама, Вива, оказалась неспособна ему следовать, когда дело коснулось её собственной обиды. Она одевалась медленно. Пора было прислушаться к собственным словам. Машина Вивы стояла на парковке для членов клуба, под навесом. Она открыла багажник и вытащила сумку Габриэлы. — Где твоя машина? — У меня нет машины. Я беру напрокат на короткий срок, если хочу куда-нибудь съездить. Как тогда, когда ты меня спасла. Вива перехватила сумку поудобнее. — И как ты доберешься домой? — На электричке. — Ты ведь в Вест-Энде остановилась? — Получив утвердительный кивок, она продолжила: — Моя квартира на Саут-Бэнк. Я могу тебя подвезти. Лицо Габриэлы стало непроницаемым. — Спасибо. Но я доберусь сама. Габриэла скорее потащит тяжелую сумку на станцию, чем примет помощь. Снова этот укол стыда. Она вела себя несправедливо и грубо. Что ж, можно попробовать это исправить прямо сейчас. Вива поставила сумку на землю между ними. — Послушай, я должна извиниться. Я вела себя не лучшим образом. Была груба с тобой в доме родителей. Ты этого не заслужила. У меня сейчас... непростой период, но это не оправдание. — Уголок её рта дернулся вверх. — Мама задала мне взбучку за отсутствие манер. Мне правда жаль, что я вела себя как стерва. Когда Габриэла улыбнулась, её лицо утратило строгость, и она перестала напоминать бесстрастное официальное лицо. — Извинения приняты. А твои родители — чудесные люди. — Ты им тоже понравилась. — Вива хмыкнула. — Гораздо больше, чем пара моих последних подружек. Ой! — Краска залила её щеки. — Это прозвучало не совсем так, как я хотела. Я не имела в виду ничего такого. Улыбка Габриэлы стала озорной: — Родителям никогда не нравятся партнеры детей. Пока дело не доходит до чего-то серьезного. Вива убрала сумку обратно в багажник. — Садись. Глупо трястись в поезде, когда нам в одну сторону. Габриэла скользнула на пассажирское сиденье; Вива вырулила со стоянки и влилась в поток машин, идущих к центру. Она сосредоточилась на дороге, стараясь не смотреть на смуглые бедра Габриэлы под джинсовыми шортами. Трафик отвлекал гораздо лучше. — Должно быть, тебе здесь нравится, раз ты проводишь столько времени в Брисбене. — Вива перестроилась в крайний ряд. — Да. Хорошо иметь базу, к тому же Австралия очень расслабленная страна по сравнению с остальными. — Испания тоже прекрасна. Турнир в Мадриде — один из моих любимых. А какая там еда! — Это верно. Когда я навещаю там брата, мы обязательно проводим хотя бы один вечер в тапас-барах. Это лучшее время за всю поездку. Вива машинально потерла правое запястье. Семья Габриэлы казалась совсем не похожей на её собственную. Она бросила взгляд на спутницу. — Оно ведь не в порядке? Твое запястье. — Слова прозвучали тихо. Сочувствие в голосе Габриэлы обезоружило её; Вива судорожно сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. Всё, о чем она должна была думать, но не могла заставить себя, хлынуло наружу. Уколы, операция... или её отсутствие. Покой. Австралийское лето. Завершение карьеры. Что ей делать с жизнью, если это единственный выход? Что она вообще умеет? Теннис был всем, что она знала. Всем, что любила. Хаос мыслей захлестнул её. — Не совсем в порядке, да. Но до поры до времени сойдет. — Голос её охрип. Она взглянула на часы. Было всего десять утра, а день впереди казался бесконечным и тоскливым. Обычно в это время она бы немного отдохнула, просматривая повторы матчей своих соперниц, изучая их сильные и слабые стороны. Легкий ланч, затем снова тренировка. Пробежка или веса. Или обратно на корты — упражнения на выносливость и ловкость с тренером по физподготовке. Запястье ныло. Дипак прав: если она хочет играть австралийский сезон, укол нужно делать как можно скорее. Она посмотрела на Габриэлу — та разглядывала поток машин, казалось, полностью поглощенная ритмом города. — Не хочешь поужинать сегодня со мной? — Слова вылетели сами собой, удивив саму Виву. Между бровями Габриэлы залегла крохотная складка: — Почему? — А почему бы и нет? Ты одна в чужом городе. У меня на вечер никаких планов. Мне было бы приятно провести время в твоей компании. Габриэла внимательно посмотрела на неё: — В Ваггс-Покет тебе это не казалось приятным. Вива повела плечом: — Ты права, и мне, правда, жаль. Я вела себя ужасно. И я бы очень хотела пригласить тебя на ужин — в качестве маленькой компенсации. — Игрокам и судьям нельзя встречаться. — Это не свидание. Просто две знакомые решили поужинать вместе. — Ты придираешься к словам. — Мы ужинали вместе в Ваггс-Покет. Я постоянно ужинаю с кем-то из Тура. Это лучше, чем есть в одиночку. Только это я и предлагаю. — В Ваггс-Покет это было необходимостью, и ты это знаешь. Мы не едим вместе во время соревнований. Вива покосилась на неё: — До начала сезона еще почти месяц. Никто нас не увидит. И я уверена, что ты останешься абсолютно беспристрастной, если будешь судить мои матчи. Хмурый взгляд Габриэлы стал еще отчетливее. — Это просто ужин. Я не замуж тебя зову. — Вива вскинула подбородок. — Не хочешь — не надо. Просто идея. Габриэла молчала, провожая взглядом проезжающие машины. Затем её плечи расслабились. — Спасибо. С удовольствием. — Уголок её губ приподнялся — выражение лица вышло на редкость трогательным. — Ты права. Приятно разделить трапезу с кем-то. Во сколько? — Шесть — это не слишком рано? Когда я тренируюсь, я обычно ложусь в десять. — В самый раз. Где встретимся? — Она указала вперед. — Здесь налево. — Знаешь «Soul Bar» на Бродбент-стрит? — Дождавшись кивка, Вива продолжила: — Встретимся там. — Следующий поворот направо, пожалуйста. Это моя улица. Габриэла указала на жилой комплекс, и Вива припарковалась. — До вечера тогда. — Буду ждать. — Мимолетная улыбка преобразила её строгие черты. — Спасибо, что подвезла.