Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 9 Когда они вышли из ресторана, на улице было оживленно. Еще не пробило девяти, но народу было столько же, сколько обычно в пятницу в самый разгар ночи. — Должно быть, у реки закончилось какое-то мероприятие, — Вива посмотрела в ту сторону, откуда шел поток людей. Навстречу им двигалась компания, занявшая весь тротуар. Вива перехватила ладонь Габриэлы и потянула её в сторону, чтобы их не разлучили. Её пальцы крепко сплелись с пальцами Габриэлы, и эта хватка была такой естественной, будто они были любовницами со стажем. Габриэла поначалу напряглась, но через мгновение её рука расслабилась и доверчиво прильнула к ладони Вивы. Кофейня была забита до отказа: люди стояли в проходах, ожидая свободных столиков. В животе у Вивы запорхали бабочки. — Я живу в одном квартале отсюда. Можем выпить кофе у меня. Она сделала шаг, но почувствовала рывок — Габриэла не двинулась с места. Она стояла неподвижно, и в свете уличных фонарей в её темных глазах отчетливо читалась тревога. — Кофе, — слово прозвучало сухо, отрывисто. Вива нахмурилась: — Разве не об этом мы говорили? — «Кофе» или кофе? Бабочки внутри пустились в неистовую польку. Вива подошла ближе и высвободила руку. Она бережно взяла Габриэлу за лицо, осторожно отводя короткие волосы так, чтобы касаться только кожи. Её большой палец медленно проскользил по губам Габриэлы. Та вздрогнула; по её телу прошла волна трепета. Под мягким движением пальца Вивы её губы приоткрылись. — Разве мы не к этому «кофе» шли весь вечер? Глаза Габриэлы стали огромными и темными. Она выпрямилась, вскинув подбородок. — В ресторане что-то изменилось. Мы флиртовали. — Да, — кончики пальцев Вивы покалывало от желания снова коснуться её губ. — Всё изменилось после одной твоей фразы: что ты уходишь из спорта. Прежде чем… случится что-то еще, мне нужно знать наверняка. Вива кивнула: — Спрашивай что угодно. — Ты серьезно говорила об отставке? На мгновение Вива опешила, но затем осознание нахлынуло лавиной. Серьезно ли она? А был ли у неё выбор? Ответ пульсировал в больном запястье, читался в красноречивом молчании матери и Дипака. Она глубоко вдохнула, замерла и выдохнула с затяжным вздохом: — Я серьезно. Завтра же всё согласую. — И когда ты уходишь? — Немедленно. Габриэла кивнула и полуотвернулась. — Обычно я бы не стала спрашивать. Такие вопросы подразумевают серьезность, которой у нас пока нет. Но ради тебя я переступаю черту. Я решилась на это только потому, что ты заговорила об уходе — так я могу оправдать то, что между нами происходит, — она долго молчала, а затем добавила: — Но я хочу этого. Очень, очень сильно. Вива медлила. Следующий шаг был за Габриэлой. Желание глухо и настойчиво стучало в крови, но она ждала. — Кофе, — прошептала Габриэла. — Я хочу выпить с тобой кофе, — она снова повернулась к Виве. Вива положила ладонь на шею Габриэлы, чувствуя, как там часто и неистово бьется пульс. Она наклонилась, и их губы встретились — легко, ищуще, без капли давления. На мгновение они замерли: касание губ, смешавшееся дыхание. Шум и смех, доносившиеся из кофейни, стали чем-то несущественным. Были только они двое в резком свете фонарей — застывший кадр посреди людского потока, втекающего в кафе. Дыхание Вивы болезненно перехватило. Пожалуйста, ответь на поцелуй. Её губы задвигались, пробуя, касаясь короткими, нежными щипками. Габриэла была на вкус как лимонный мирт и сахар, но её губы оставались неподвижны. В груди Вивы шевельнулось разочарование. Должно быть, Габриэла передумала. Она начала отстраняться. Но в этот миг Габриэла сама преодолела разделявшее их расстояние. Она ответила на поцелуй, и её руки взметнулись вверх, запутываясь в волосах Вивы, сжимая их густую массу, чтобы зафиксировать её голову, придавая поцелую властность и твердость. Вива шумно выдохнула. Внизу живота сладко и горячо скрутилось желание, за закрытыми глазами поплыли краски. Прежняя нежность мгновенно испарилась, сгорая в ослепительном мареве страсти. Они оторвались друг от друга, только когда кто-то врезался в них, буркнув короткое «извините». Габриэла сглотнула; её губы беззвучно шевельнулись. Она замерла посреди оживленной улицы — само воплощение нерешительности. — Мы можем подождать. Мы не обязаны это делать, — Вива коснулась руки Габриэлы — мимолетное движение и отступление. — Я хочу этого, — Габриэла снова сократила дистанцию. — Убеди меня, что нам не за чем ждать. Убеди меня, что я не совершаю чудовищную ошибку. Поцелуй меня еще раз. Вива обняла Габриэлу за талию и притянула к себе. — Я очень хочу тебя поцеловать. Но только если ты уверена. На этот раз их губы встретились на полпути, сливаясь в горячем, влажном поцелуе. Огонь желания пробежал по коже Вивы, будто её окутало пламенем. Губы Габриэлы пьянили сильнее, чем выпитое за ужином вино. Габриэла первой прервала поцелуй. Какое-то время она смотрела Виве в глаза с неистовой силой, словно пытаясь вычерпать из её мыслей то подтверждение, в котором так нуждалась. Она провела пальцами по запястью Вивы и переплела их пальцы. — Веди меня к себе. До самого дома они шли молча. Решение было принято, слова стали лишними. Держась за руки, они миновали тихие улочки и вошли в подъезд. Вива впустила спутницу в квартиру и зажгла торшер. Комната наполнилась мягким, приглушенным светом. — Вина? — Нет, спасибо, — Габриэла подошла к панорамному окну. Сквозь стекло во всю стену открывался вид на реку Брисбен и огни Сити на другом берегу. Вива встала рядом. Их плечи соприкоснулись. По темной глади воды медленно полз паром, направляясь к причалу. Небоскребы делового квартала даже в этот поздний час стояли стенами света. С высоты пятнадцатого этажа были видны темные горбы горы Кут-Тха, усыпанные огоньками на фоне ночного неба. — Совсем не похоже на Ваггс-Покет, — Габриэла не отрывала взгляда от окна. — Я провожу недостаточно времени и там, и здесь. Эта квартира у меня четыре года, но в общей сложности я прожила в ней от силы месяцев шесть. — Теперь всё может измениться. Если ты захочешь. — Да, — Вива посмотрела на сияющий город. — Может. Габриэла повернулась к ней, и её пальцы легли на шею Вивы. Жгучие искры посыпались вниз, к самому животу. — Ты ведь привела меня сюда не на вид любоваться. — Нет. — Можешь показать мне спальню, — Габриэла огляделась. — Или останемся здесь. — Здесь? — Прямо перед окном. С огнями города у наших ног. — Нас могут увидеть. Габриэла негромко рассмеялась: — Кто? Разве что на вертолете. — Всякое бывает, — Вива подошла к торшеру и выключила его. Теперь единственным источником света было рассеянное сияние города, проникавшее сквозь тонированное стекло. Габриэла взяла её за руки и притянула к себе. Вива начала расстегивать пуговицы на рубашке Габриэлы, бережно разводя ткань, пока не показалась кожа, отливавшая в полумраке темной бронзой. Прикосновение кончиков пальцев отозвалось всполохами огня в ладонях. Вива изнывала от жажды погладить её всю. Габриэла поцеловала её, беря инициативу на себя. Казалось, приняв решение, она превратилась в напористую любовницу. Лидер. Судья. Вива обмякла в её руках, беспомощная перед этой страстью. Поцелуй Габриэлы обжигал губы, клеймил её, и в то же время был полон нежности — то мимолетный, то затяжной, то просто касание горячих губ и языка. Сладкий отголосок десерта. Этот поцелуй раздувал пламя возбуждения, сворачивавшееся клубком глубоко в животе Вивы. Как глубоко она может погрузиться в эту женщину, прежде чем утонет? Как долго она сможет просто целовать её? Хмель от вина наверняка был причастен к этой легкости в голове, но лишь отчасти. Они покачивались в такт друг другу, и слияние их ртов вело к медленному сближению тел. Руки Габриэлы запутались в волосах Вивы, притягивая её еще ближе. Колени Вивы подогнулись, дыхание стало коротким и частым. Она прервала поцелуй лишь на миг, чтобы перевести дух, и посмотрела на Габриэлу. Её веки отяжелели, а на губах играла едва заметная улыбка. — Достаточно? — спросила Габриэла. Вива не могла ответить. Достаточно? Они ведь только начали. Жар и желание скручивались внутри, и ей больше всего на свете хотелось упасть перед Габриэлой на колени, сорвать с неё одежду и исследовать каждый изгиб её нагого тела. Скоро. Совсем скоро. Она отстранилась, стащила через голову топ и расстегнула лифчик. Вернувшись к Габриэле, она помогла ей сделать то же самое. Огни города рисовали на коже Габриэлы причудливую мозаику: красный, желтый, оранжевый. На её смуглом теле эти городские краски превращались в цвета живого пламени. Вива прижала ладонь к её небольшой груди, чувствуя пальцами тепло плоти. Твердый сосок требовал внимания. Вива наклонилась и взяла его в рот, лаская языком, пока Габриэла не застонала. Этот звук пронзил Виву насквозь, отдаваясь вибрацией во всем теле. Она развернула Габриэлу лицом к окну и встала сзади, так что изящный изгиб её позвоночника прижался к груди Вивы. Голова Габриэлы покоилась на плече Вивы. Пальцы Вивы медленно поползли вверх по телу спутницы — очертили грудь, прошлись по соскам, а затем соскользнули обратно к талии, туда, где застегивались строгие брюки. Она провела пальцем по животу Габриэлы, наслаждаясь тем, как та вздрагивает, и, слыша её тяжелое, прерывистое дыхание в тишине комнаты. Несмотря на прохладу, Вива таяла, сгорая от нужды почувствовать её кожу всем телом. Обхватив Габриэлу за талию, она возилась с застежкой, пока та не сжалилась и не расстегнула её сама. Она повернулась к Виве, и жар в её карих глазах заставил дыхание Вивы застрять в горле. Не разрывая контакта, Габриэла спустила брюки и белье. Когда они упали к её ногам, она просто отпихнула их в сторону. О боже. Желание вспыхнуло с новой силой. Ладони Вивы зудели от жажды исследовать каждый сантиметр этой великолепной бронзовой кожи. Сердце колотилось в бешеном ритме. Обнаженная Габриэла склонила голову набок. — Ты так и будешь просто стоять? Будет ли она? Нет. Жажда обладания переполняла её. Она могла бы прижать Габриэлу к окну, упасть перед ней на колени и вкусить её прямо сейчас, без лишних прелюдий. Она стиснула зубы, заставляя воображение утихнуть. Медленнее. Дай ей время. Вива закрыла глаза, усмиряя свои разгоряченные мысли. — Сделай это, — слова прозвучали низко, с хрипотцой. Вива резко открыла глаза. Ей нужно было увидеть, отражается ли это желание в лице Габриэлы. Блеск в её глазах подтверждал все мысли Вивы. — Сделай то, что ты себе вообразила. А потом я сделаю то же самое с тобой. Воздух с содроганием покинул легкие Вивы. Слова Габриэлы вызвали перед глазами картины их неистового танца на двоих. Она снова поцеловала её, впечатываясь своими губами в её губы. Габриэла отвечала со всей страстью. Она отступала назад, пока не коснулась спиной стеклянной двери, ведущей на балкон. Вива замерла. Стройное тело Габриэлы манило её. Кожа светилась в тусклом свете; тени подчеркивали рельеф мышц. — Красивая, — благоговейно прошептала Вива. Она снова покрыла поцелуями шею Габриэлы, спускаясь к груди. Поласкав каждый сосок, она опустилась на колени. Пальцы опережали губы, порхая по животу Габриэлы, легкие, как язычки пламени, пока руки не замерли на её бедрах. На мгновение она подняла взгляд, оглядывая Габриэлу во весь рост. Та стояла, склонив голову, и пристально смотрела на неё. — Откройся мне, — прошептала Вива. Габриэла послушно расставила ноги. Вива начала исследовать шелковистую кожу её бедер, стремясь к сокровенному центру. Дыхание Габриэлы стало поверхностным и частым. Пальцы Вивы ласкали её долго и томно, прежде чем один палец скользнул в обволакивающее, влажное тепло. Вива шумно вдохнула. Сколько бы раз она ни делала это, интимность и доверие этого акта всегда заставляли её на миг затаить дыхание. Первый раз внутри женщины — это то, чем нужно наслаждаться. — Еще, — неистовость в голосе Габриэлы отражалась в её сияющих глазах. Она вцепилась в волосы Вивы, крепко сжав кулак. Вива подалась вперед, коснувшись носом её плоского живота. Она ласкала Габриэлу языком, вбирая её мускусный аромат, и её собственное тело отозвалось настойчивой пульсацией. Она обвела языком клитор, а другой рукой обхватила Габриэлу за ягодицу. Габриэла вскрикнула — долгий, дрожащий вздох. Она вцепилась в волосы Вивы почти до боли. Её ноги напряглись, всё тело вытянулось в струну. Вива продолжала ласки, сосредоточившись на каждом движении, на каждом отклике. Когда Габриэла снова вскрикнула, и её плоть затрепетала вокруг пальцев Вивы в судорогах оргазма, Вива замерла. Габриэла обмякла, её бедра расслабились, хватка на волосах ослабла. Вива поднялась на затекших ногах. Она сделала шаг вперед, и они сплелись в объятиях, сливаясь в долгом поцелуе. В свете ночного города глаза Габриэлы казались золотыми. — Теперь ты. Волна желания снова захлестнула Виву. — О да, — выдохнула она. — Но не здесь. Где спальня? Вместо ответа Вива взяла её за руку, и они пересекли темную гостиную. В спальне Габриэла окинула комнату беглым взглядом, но тут же вернулась к Виве. Её горящий взор скользнул по телу Вивы, задержавшись на поясе юбки. Она подошла вплотную и начала ласкать грудь Вивы — едва ощутимые прикосновения, от которых по коже побежали огненные всполохи. Габриэла спустила пальцы ниже, зацепила край юбки и стала медленно, сантиметр за сантиметром, тянуть ткань вниз. Когда юбка достигла бедер, Габриэла собрала её складками, позволяя прохладному воздуху коснуться ног Вивы. Еще одно движение — и юбка упала к её стопам. Шум крови в ушах стал почти болезненным. Вива перешагнула через юбку и отпихнула её. Габриэла вела пальцами по линии, где загар сменялся бледной кожей — там, где заканчивалось её теннисное платье. Она очертила край белья, один раз провела по внутренней стороне бедра и зацепила резинку. Колени Вивы подкосились. Не в силах больше ждать, она потянула Габриэлу за собой на огромную кровать. Под жадным взглядом Габриэлы Вива дрожала от предвкушения. А затем Габриэла перешла от взглядов к делу. Вива ахнула, когда та коснулась её самого центра. Пальцы Габриэлы двигались именно так, как ей нравилось. Как она могла знать это так точно? Давление рождало мгновенное наслаждение, острую вспышку, затмившую всё остальное. Вива зажмурилась, и перед глазами закружились звезды. Мягкие волны чувств захлестнули её прежде, чем она успела облечь их в слова. Мир сжался до одной точки, увлекая её всё выше и выше, пока всё её существование не сосредоточилось между ног. И когда наступила разрядка, её вселенная взорвалась ослепительно белым светом. Медленно Габриэла убрала руку и легла рядом. Вива повернулась к ней, и они снова поцеловались. Несмотря на всё, что произошло, поцелуй Габриэлы всё еще обжигал сладостью. Их кожа была влажной от пота. Вива ненадолго покинула кровать и вернулась с двумя стаканами воды. Она закинула ногу на бедро Габриэлы и уткнулась носом ей в шею. — Всё еще хочешь пойти на пробежку утром? — Вива уже проваливалась в сон, чувствуя ту особенную легкость во всем теле, которая бывает только после полного удовлетворения. — Пожалуй, не завтра, — Габриэла убрала прядь волос с лица Вивы. — В другой раз.