Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 10 Габриэлу разбудил настойчивый дребезг чужого будильника. Рядом зашевелилась Вива. Она приподнялась на одном локте — волосы спутались в медово-рыжий колтун — выключила звук и снова рухнула на подушки. Жалюзи были подняты. По неверному рассветному свету и приглушенному шуму машин Габриэла поняла, что еще совсем рано. Она потянулась, наслаждаясь мягкостью простыней. — Похоже, тебе очень нравится, — раздался совсем рядом с её ухом хрипловатый со сна голос. Габриэла повернула голову. Вива была так близко, что можно было разглядеть крапинки в её голубых глазах и то, как изгибаются кверху кончики её ресниц. — Так и есть. Эта кровать невероятно удобная. — И это всё, что у меня есть хорошего? — Вива улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок. — Еще чудесные волосы, — Габриэла протянула руку и намотала прядь на пальцы. — Губы, которые так и хочется целовать, — она придвинулась для нежного поцелуя. — Красивая грудь, — её свободная ладонь коснулась соска, и тот мгновенно отвердел под пальцами. — И убийственная первая подача. Улыбка Вивы застыла. — Это ненадолго, — фраза прозвучала безжизненно. Габриэла зажмурилась от неловкости: — Прости. Это было ужасно неосмотрительно с моей стороны. — Всё нормально. Мне придется привыкать к таким замечаниям. Уж лучше пусть они звучат от того, кто не хочет мне зла, — Вива дернула ногами, и чувственная нега утра мгновенно испарилась. — Мне пора вставать. В животе у Габриэлы поселилась тяжесть разочарования. — Надеюсь, у тебя найдется время на кофе? — эти слова, которые должны были прозвучать беззаботно, вышли обиженными и почти обвиняющими. — Конечно, — улыбка Вивы не коснулась глаз. Она наклонилась, чтобы поцеловать Габриэлу. — Но мне нужно на корты. Её что, выпроваживают за дверь? Габриэла заставила себя улыбнуться. — Я думала, ты сегодня не пойдешь. — Мне следовало позвонить Дипаку еще вчера. Он меня ждет, — Вива скользнула взглядом по Габриэле, и её лицо смягчилось. — Эй, всё в порядке. Я по-прежнему ухожу из спорта. Но я не могу просто не явиться. — Разумеется, — Габриэла прикусила губу. В этом был смысл — более того, поступить иначе было бы непростительно. За Вивой всё еще стояла целая команда людей. Она не могла просто обрубить все концы. Вива села и спустила ноги на пол. — Тебе какой кофе? — Крепкий, капельку молока. Без сахара. — Сейчас соображу завтрак. Под раковиной найдешь чистые полотенца, если хочешь в душ, — она стала деловитой и собранной. — Спасибо. Я подожду, пока доберусь до дома. У меня нет чистой одежды. Ультрасовременная кофемашина Вивы царила в гордом одиночестве на безупречной столешнице. Было видно, что ею пользуются часто, в отличие от ослепительно белых шкафов и панелей из нержавейки вокруг. Вива смолола зерна на две кружки и бросила хлеб в тостер. Протянув чашку Габриэле, она спросила: — Посидим на балконе? Гул утреннего транспорта доносился до них, пока они прихлебывали кофе и жевали тосты с веджимайтом. Габриэла пыталась сосредоточиться на виде города и мареве, которое уже начинало дрожать от жары, но её взгляд то и дело соскальзывал на женщину рядом. Вива тоже смотрела на город, но её ссутуленные плечи словно выстроили вокруг неё невидимый панцирь. — Прости. Я немного не в себе, — она убрала волосы за уши и протянула руку к Габриэле. Та накрыла её ладонь своей, поглаживая большим пальцем тыльную сторону кисти. — Хочешь встретиться на кофе попозже? — Очень, — Вива крепче сжала её руку. — Правда. Но я пока не знаю, когда освобожусь… со всем этим. Можно я наберу тебе? Габриэла кивнула: — Надеюсь, всё пройдет хорошо. — Да. Я тоже, — Вива допила кофе. — Я быстро в душ. Эти слова вызвали в воображении образ длинного тела Вивы, окутанного паром — манящее видение за матовым стеклом душевой. Вива улыбнулась: — Знаю, о чем ты думаешь. Я и сама об этом думаю — но только не сегодня утром. Она вскочила со стула, и странная апатия мгновенно улетучилась. Вива коснулась губами щеки Габриэлы и исчезла. Габриэла вымыла чашки и как раз вытирала блестящую столешницу, когда Вива вернулась. На ней были шорты и майка, а волосы заплетены в ту самую длинную тугую косу, с которой она обычно выходила на корт. — Тебя подвезти? — спросила она. Габриэла выдавила улыбку: — Я пройдусь пешком. Хоть немного компенсирую пропущенную пробежку. В холле Габриэла обхватила Виву за талию. — Позвони мне. Их губы встретились, и этот поцелуй обжигал своей неистовостью. Короткий кивок — и Вива ушла.

———

Когда Вива приехала, Дипак уже был там и о чем-то болтал с тренером клуба. Закончив разговор, он повернулся к ней: — Мы на пятом корте. Корт находился в глубине комплекса, прямо у железной дороги, где каждые несколько минут с грохотом проносились пригородные поезда. Вива села на скамью и достала бутылку с водой. Теперь, когда момент настал, она не знала, с чего начать. Она проверила натяжку струн на ракетке, наклонилась, чтобы затянуть шнурки. Дипак молча наблюдал. — По мне так заметно? — Думаю, после шести лет совместной работы я знаю тебя достаточно хорошо. Говори. — Я решила. Я ухожу. Немедленно. Хотела сказать тебе первому. Это были всего лишь слова. Они не должны были обладать силой выбивать почву из-под ног, но именно это они и сделали. Он взял её за руки, повернул ладонями вверх, сжал одну её руку в кулак и прижал к её же груди. — Это решение — правильное для тебя? Ты чувствуешь это здесь? — он сильнее надавил её кулаком в области сердца. — Пока нет. Но почувствую. И у меня нет выбора. — Я буду скучать, Вива. Работать с тобой было огромным удовольствием. — Даже когда я строила из себя примадонну? — Даже тогда. Ей понадобилось две попытки, чтобы протолкнуть слова сквозь комок в горле. — Ты лучший, Дипак. Ты сделал меня той, кто я есть. Без тебя у меня не было бы титула US Open. — Не недооценивай себя, — он опустил её руку, сжал на прощание и отпустил. — Позвонишь Ширли? Как твой агент, она должна узнать немедленно. — Да. Сегодня попозже. Или завтра. Спешить некуда. Главное — объявить до турнира в Брисбене. Вива заставила себя улыбнуться: — Может, успею урвать какой-нибудь предрождественский контракт. — Сейчас их немного. Всё, что есть, уходит этой эффектной американке. — Будешь тренировать её и ей подобных, когда уедешь к другу в академию во Флориду. — Благодаря тебе я смогу научить их паре сочных австралийских ругательств. Она постучала ракеткой по колену. — Я еще не решила, буду ли продолжать играть в паре какое-то время. Наверное, это только продлит агонию. Может, позже буду участвовать в показательных матчах. Он кивнул: — Понимаю. Думаю, на Рождество я рвану во Флориду. Возьму отпуск. — Езжай когда захочешь. Я тебя не держу. — Спасибо. Ну, а что будем делать сегодня? Пока что я всё еще твой тренер. Мы можем поработать над твоей «ужасной» работой ног — тебе это пригодится, если решишь играть выставочные матчи. Или можем пойти позавтракать. Чем-нибудь вредным, с сосисками, чтобы отпраздновать твою новую свободу. Свобода. В голове всплыл образ Габриэлы, какой она была сегодня ночью в её постели. Вива с удивлением почувствовала легкость в груди. Может, всё действительно будет хорошо. — Давай и то, и другое. Играем один сет. В полную силу. Без подсказок. Пусть победит сильнейший. А потом я веду тебя завтракать в тот пятизвездочный отель у реки. Будем есть сосиски и бекон. Пора тебе снова привыкать к огромным американским завтракам!

———

Вива позвонила Габриэле только ближе к вечеру. — Всё, — сказала она без предисловий. — Сказала Дипаку. Расторгла контракт с сегодняшнего дня. — Как ты? — голос Габриэлы был осторожным, будто она ожидала, что Вива сейчас начнет кричать или рыдать. — Я в порядке, — Вива прислушалась к собственным словам. «В порядке». Так ли это? Гнетущее чувство потери, которое утром едва не раздавило её, притупилось до ноющей боли в груди. — Даже больше, чем в порядке. Немного поплакала, потом обыграла Дипака в сете 6:2, а потом мы пошли завтракать. Не уверена, что смогу сегодня съесть хоть что-то еще. — А я как раз хотела пригласить тебя на ужин, — в голосе Габриэлы послышался смех. — Есть я не смогу. Как насчет прогулки вдоль реки, а потом тапас на Саут-Бэнк? Ты сможешь съесть сколько захочешь, а я буду на тебя смотреть. — Только если мне тоже позволят на тебя смотреть. — На меня смотреть нечего. После вчерашнего вина я буду потягивать водичку, — Вива устроилась на барном стуле у кухонной стойки. — Уверена, я найду, на что взглянуть. В пять часов устроит? — Отлично. Давай встретимся у колеса обозрения? — Его легко найти. До встречи. Вива? — Да? На другом конце провода послышался судорожный вздох. — Я очень жду нашей встречи. — Я тоже. Вива положила телефон на стойку и уставилась на него. Нужно было сделать и другие звонки: Ширли, конечно, и тренеру по физподготовке. И личные звонки — семье. И Мичи тоже. Но эти люди знали, что для неё значит теннис. Мысль о тягостном молчании в трубке, о благонамеренных банальностях… к этому она была не готова. По крайней мере, не сейчас. Нет. Она официально стала профессиональной теннисисткой в отставке. Она может сидеть в кафе на Саут-Бэнк и пить кофе. Двойной. Она может делать всё, что захочет. Кроме продолжения карьеры. Вива оборвала эту мысль, схватила сумочку и вышла за дверь. К этому кофе она обязательно закажет торт.

——

Вива собралась раньше времени, поэтому пошла к месту встречи кружным путем. Она задержалась, чтобы послушать уличного музыканта и посмотреть на детей, плещущихся в воде на Стритс-Бич. К тому времени, как она дошла до колеса обозрения, она уже взмокла от жары, а её волосы неистово вились от влажности. Габриэла уже ждала. Увидев Виву, она сразу шагнула к ней и оказалась в её объятиях. Несколько прохожих бросили на них любопытные взгляды. Вива прижала Габриэлу крепче и поцеловала её по-настоящему. Отголосок вчерашней страсти вновь затеплился где-то внизу живота. Габриэла взяла её под руку. — Эти люди что, никогда не видели, как две женщины целуются? — Вряд ли дело в этом. Не забывай, я местная. Наверное, они пытаются вспомнить, где меня видели. Обычно меня узнают только в спортивной форме, но иногда я ловлю на себе озадаченные взгляды. Они пошли вдоль реки сквозь толпу, заполнявшую Саут-Бэнк. Когда стало посвободнее, они побрели неспешным шагом, смешавшись с другими гуляющими. Они остановились посмотреть на парня, который учился ходить по канату; проволока была натянута всего в метре над землей между тренажерами. Он был упорен, хотя каждый раз срывался, не пройдя и половины пути. — Это прямо как я сейчас, — Вива наблюдала, как он пошатнулся и снова соскользнул. — Подозреваю, что в ближайшее время я тоже буду пробовать и терпеть неудачи в куче вещей. — Что ты сделаешь в первую очередь? Она задумалась. — Наверное, съезжу домой на какое-то время. В Ваггс-Покет я всегда расслабляюсь. — Даже несмотря на то, что приходится разносить пиво толпе шумных пенсионеров? — Даже тогда. Даже когда Макс часами бубнит про свой скот. Может, я вообще пойду туда работать, — она усмехнулась. — Вот Джек взбесится. Он ведь уже давно считает себя единственным наследником паба. Это был бы способ притормозить, время, чтобы понять, чего она хочет на самом деле. Семья не будет на неё давить; они просто дадут ей полотенце и скажут идти наливать пиво, не требуя немедленных ответов или решений. — Там красиво, — сказала Габриэла. — Своей особенной, суровой красотой. — Погоди, пока начнутся дожди. Всё зазеленеет за неделю. Жирные коровы, высоченная трава, куча сорняков. Затопленные дороги. Можно сидеть в пабе и смотреть, как на стенах растет плесень, — Вива поморщилась. — Лучше не ехать в сезон дождей, а то мама отправит меня в ванную сражаться с плесенью раньше, чем я успею сказать «хлорка». Они разошлись, пропуская мужчину с собакой на длинном поводке. — Я собираюсь на пару дней на остров Фрейзер, — сказала Габриэла. — Буду гулять по пляжу, может, попробую порыбачить в прибое. Искупаюсь в том чистом пресном озере, о котором столько слышала. — Мы там почти каждое лето отдыхали, когда были маленькими. Жили в палатках прямо на берегу. Однажды Джек забыл закрыть ящик с едой, и динго всё у нас стащили, — она посмотрела на Габриэлу. — А ты где отдыхала в детстве? Габриэла проводила взглядом паром на реке. — Мы редко куда-то ездили. Денег всегда было в обрез. Но один раз мы были в Португалии и один раз в Барселоне. Нам, деревенским детям, она казалась просто гигантской. — А где твоя семья сейчас? — Я самая младшая из троих — поздний ребенок, разница в девять лет. Родители уже умерли. Брат живет в Мадриде с третьей женой. Сестра в Швеции. Мы общаемся время от времени. Тебе повезло, что вы так близки. — Это верно. Хотя иногда мне ужасно хочется отвесить Джеку хорошего пинка. Он бывает невыносим. В детстве он сталкивал меня в ручей столько раз, что не сосчитать. Однажды украл мой дневник и с выражением читал его своим друзьям. Как же я его ненавидела. Но один раз я ему отомстила: поставила растяжку там, где он гонял на мотоцикле по загону. Он знатно улетел и сломал руку. Мне тогда от мамы влетело, а папа только сказал — мол, повезло, что шею не сломал. Но сейчас мы с Джеком отлично ладим. — У меня с братом никогда не было таких отношений. Хуго всегда был книжным червем. Таким и остался — он инженер-строитель, мосты строит. «Только вот мосты к родной сестре он, похоже, строить не спешит», — подумала Вива. Габриэла говорила об этом как о чем-то обыденном. Каково это — почти не иметь связей? Вива задумалась. Да, она сама часто путешествовала по миру в одиночку, но семья всегда была за её спиной. Молчаливая, любящая поддержка. — Они помогут тебе, если понадобится? Габриэла сверкнула зубами в короткой улыбке. — В каком-то смысле. Однажды, когда у меня украли кредитки, Хуго перевел мне денег и купил билет до Испании. Карла, сестра, всегда выслушает, если мне приспичит выговориться, но такое бывает редко. У меня есть друзья в туре. И я вполне самодостаточна. По крайней мере, большую часть времени. Вива замедлила шаг, подстраиваясь под Габриэлу. Слово «самодостаточная» очень ей подходило. Но каждому из нас время от времени кто-то нужен. Может быть, и они смогут иногда быть друг для друга этой опорой. Может быть. Габриэла посмотрела на часы. — Хочешь повернуть обратно? Может, ты и не голодна, а я — очень. — Конечно. Они развернулись и пошли назад. День угасал, вечерняя прохлада была приятной. Они шли совсем рядом, время от времени соприкасаясь руками. Когда это случилось в третий раз, Вива поймала пальцы Габриэлы своими и крепко их сжала. Так, рука об руку, они побрели обратно к Саут-Бэнк.