Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 12 — Ширли, это Вива Джонс. — Вива, дорогая! Я ждала твоего звонка. Вива включила громкую связь, подошла к холодильнику и достала продукты для сэндвича. — Да ладно, я ведь звонила не так давно. Пару недель назад, не больше. — Целую вечность! Но вчера я говорила с Дипаком, и он вскользь упомянул, что ты уходишь. Не вини его — бедняга был уверен, что ты мне уже всё рассказала. Значит, Дипак уже пообщался с Ширли. Петля отставки затянулась еще туже. Аппетит мгновенно пропал; Вива оставила продукты на столе и пошла к дивану перед огромным окном. Да, она уходила. Но, черт побери, хотелось бы чувствовать, что это её собственный выбор, а не решение, принятое за неё «из лучших побуждений». — Я собиралась набрать тебя, Ширли. Просто была занята. — Он сказал, дело в запястье. Всё так плохо? Вива вздохнула. — Достаточно плохо. Смогу отыграть еще пару месяцев, не больше, — она посмотрела на свою кисть. Такая обманчиво хрупкая, такая невероятно сильная — когда здорова. А теперь... — Дипак говорит, ты хочешь завязать прямо сейчас. Не планируешь играть австралийский сезон. Это так? — Да. Какой смысл себя мучить? Зачем через это проходить? — И это единственная причина? — голос Ширли стал пронзительнее. — Да. Перед глазами всплыло точеное лицо Габриэлы, но Вива отогнала это видение. Дело не в Габриэле. Дело в здоровье. — И какие планы на будущее? — Останусь в спорте, конечно. Собираюсь принять предложение теннисного канала — поработать комментатором на австралийском сезоне. Брисбен, Сидней, потом Australian Open. Если всё пойдет гладко, продолжим сотрудничество. И надеюсь, ты всё еще сможешь найти мне спонсоров. Замороженные обеды я прорекламирую не хуже остальных. Слова прозвучали фальшиво. Перспектива позировать перед камерой с картонной коробкой в руках совсем не прельщала. Не после адреналина настоящих матчей и упоения победой. — Сможешь, конечно. Но у меня есть предложение получше. Правда, ради него придется на время скорректировать твои планы. Вива нахмурилась. — О чем ты? — После разговора с Дипаком я связалась с Федерацией тенниса Австралии. Не злись на меня, Вива, дорогая, но у нас есть идея. Победители турниров Большого шлема среди австралийцев — товар штучный. Федерация хочет устроить тебе достойные проводы. — Ты говоришь так, будто я космический шаттл, — Вива положила телефон на колено. Обычно теннисистов не провожают с помпой. Они просто медленно угасают в череде травм и вылетов в первых кругах. Заинтригованная, она подалась вперед, не сводя глаз с телефона, словно пытаясь вытянуть из Ширли подробности. — Прямо как шаттл, мы должны обеспечить тебе мягкое приземление. Причем на подушку из хрустящих купюр. Сейчас ты — бренд, Вива. В следующем году ты станешь просто очередным комментатором в рубашке-поло. — Не сомневаюсь, что и тебе тут кое-что перепадет. — Разумеется. В этом и заключается мой бизнес. — И что ты предлагаешь? Серию пресс-конференций, пару благотворительных ужинов? Прощальный выставочный матч? А потом я красиво ухожу в закат и иду разливать пиво в родительском пабе? Это были бы достойные проводы. Признание её карьеры и заслуг. Что-то, о чем приятно будет вспомнить спустя годы, когда публика о ней забудет. Азарт начал потихоньку просыпаться. Она схватила телефон, встала и зашагала по комнате. — Немного больше. Как я уже сказала, сейчас ты — горячая новость. Ну, могла бы ею быть. Жаль, конечно, что ты пропала с радаров в последние месяцы... — Я не пропадала. Я была травмирована. Ширли прекрасно это знала, и её небрежный тон отозвался резкой болью где-то под ложечкой. Она говорила так, будто Вива всё это время развлекалась на Средиземноморье. — Знаю, дорогая. Я не это имела в виду. Но ты уже не так на слуху, как после победы на US Open. Будь ты в форме, ты бы входила в топ-10 самых востребованных звезд. Тебе повезло с внешностью. С такими данными и твоей прямотой в вопросах ЛГБТ+ ты всё еще нарасхват. — Конечно. Всё дело во внешности, верно? — Вива постаралась скрыть горечь. Столько лет тенниса мирового уровня — и всё сводится к тому, хорошо ли она смотрится в короткой юбке. — Не всё, но это помогает, — Ширли сделала паузу. — Турнир в Брисбене начинается через несколько недель. Вива подавила вздох. — Я знаю. — Потом Сидней, а следом — Australian Open. — Ширли, я знаю расписание. Не обязательно тыкать в него носом. — Обязательно, дорогая. В этом-то и суть. Федерация хочет, чтобы ты объявила об уходе сейчас, но фактически это произойдет только после того, как ты вылетишь из Australian Open. Они хотят, чтобы ты сыграла в Брисбене, Сиднее и на Шлеме, а потом закончила. Ты сможешь комментировать матчи сразу после того, как сама покинешь сетку. Как думаешь, докуда дойдешь? Четвертьфинал потянешь? — Я на него и нацеливалась, — ответила она машинально. — Но Ширли, врачи запретили мне играть. Азарт чуть поутих. Рисковать здоровьем ради нескольких финальных матчей? Но всё внимание будет приковано к ней. Признание её вклада в австралийский теннис... А что, если согласиться? Она прикусила губу. Желание снова выйти на корт, сражаться за каждое очко вспыхнуло с такой силой, что перехватило дыхание. А если она действительно выйдет в четвертьфинал? Эпичный поединок в качестве финального аккорда. Рано или поздно она проиграет — она не в той форме, чтобы дойти до финала, — но если она уйдет, сражаясь до конца на домашнем Шлеме... Вива закрыла глаза, представляя ликующие трибуны, аплодисменты и гул восторженной толпы. Вот так и нужно завершать карьеру. Такой её и запомнят. — Ты сама говорила, что запястье выдержит еще пару месяцев, — вкрадчивый голос Ширли вернул её в реальность. — Возможно. Если колоть кортизон и анальгетики. — Ты готова на это пойти? — Поначалу я об этом думала. Но когда решила уходить, забросила эту идею. В обычной жизни уколы мне не нужны. Даже для выставочных матчей или тренировок — при щадящем графике и отдыхе — я буду в порядке. Крошечное зерно надежды начало прорастать. Может, она справится? Еще несколько матчей. Это даст ей время свыкнуться с мыслью об отставке, плавно войти в новую жизнь. — Хорошо, — в трубке повисла тишина. Вива прямо видела, как Ширли выводит в блокноте «Выставочные матчи!!» и трижды их подчеркивает. — Так что скажешь? — снова заговорила Ширли. — Это не просто теннис. Ты играешь три турнира и комментируешь. Если сыграешь в паре с Мичи, это станет отличным бонусом. Вы так эффектно смотритесь вместе. — Мы отлично играем вместе, — ровно поправила Вива. Акцент Ширли на внешности всегда её раздражал. Обычно она это игнорировала — в конце концов, у Ширли был вкус, она всегда умудрялась достать для Вивы сногсшибательные платья для церемоний. — Да, конечно, — в голосе Ширли появились медовые нотки. Её «уговаривающий» тон. — Тебя будет сопровождать съемочная группа. Хотят сделать часовой спецвыпуск. Снимут тебя на кортах, на тренировках, на вечеринках для игроков и даже в пабе твоих родителей — ну, в обычной обстановке. Поговорим с твоей семьей, друзьями. Программа «Australian Story» тоже заинтересована. Твои матчи, конечно, поставят на центральные корты в прайм-тайм. Отличный пиар. Вива прикусила губу. Это было больше, чем она могла мечтать. Невероятный финал карьеры. Слова «Я согласна» уже вертелись на языке. Она сглотнула, на мгновение потеряв дар речи. — На этой волне я смогу найти тебе еще спонсора. Одежда, обувь, ракетки у тебя есть. Как насчет косметики? Вива всё еще молчала. — Ладно, никакой косметики, — Ширли, видимо, приняла её молчание за сомнение. — Ты не из тех, кто любит краситься. Как насчет машин? Ты всё еще водишь тот невзрачный хэтчбек? — Это «Фольксваген», и я его обожаю, — наконец обрела голос Вива. — Хорошо. Начнем с них. А потом, в конце сезона, ты плавно пересядешь в комментаторскую кабину. Вива закатила глаза. Ширли была профессионалом. Пугающе эффективная, с манерами как полированный бетон: гладкая, блестящая, по-своему красивая и абсолютно непреклонная. Такое поведение отлично работало, когда нужно было уломать строптивого спонсора, но когда Ширли принималась за неё саму, Вива чувствовала себя бабочкой на булавке. — Полегче, Ширл. Я еще не сказала «да». Мне нужно поговорить с Дипаком. Он, небось, уже летит во Флориду. — Не летит, дорогая. Он в том забавном мотельчике рядом с теннисным центром, который ему так нравится. Ждет твоего звонка. — Мне нужно посоветоваться с родителями и врачом. И с Габриэлой. Что она подумает? Вива так твердила, что уходит, а теперь... Она не знала. Вива посмотрела в окно, и память подсунула ей образ Габриэлы: нагой в этом самом окне на фоне огней ночного города. Габриэла. Само это имя отозвалось уколом совести. Если она согласится на этот «прощальный тур», что станет с ними? — Думай быстрее. Маховик пора запускать. — Не знаю, справлюсь ли я. Вива встала и вернулась к столу, где образ Габриэлы был не так силен. Продукты для сэндвича так и лежали нетронутыми. Она взяла ломтик хлеба и начала мазать его маслом. Привычные движения рук немного успокоили её. — Волнуешься за запястье? — голос Ширли смягчился. На секунду Виве захотелось сказать, что она не хочет рисковать здоровьем. Это был единственный способ заставить Ширли отступить. — И за него тоже. Но не только. Я уже настроилась на отставку. Не уверена, что готова снова ввязываться в эту борьбу. — Подумай о деньгах. Всего один месяц твоей жизни — и ты солидно пополнишь свои счета. — И твои тоже. — Разумеется, дорогая. В этом моя работа. Ты платишь мне как раз за такие сделки. Вива отложила нож. Дело было не в деньгах. Но Ширли этого не поймет. Она прагматик, и для неё деньги — решающий аргумент. — Ты даже не хочешь знать сумму? — спросила Ширли. — Не особо. Если я соглашусь, Ширл, то только потому, что после двадцати лет в теннисе мне хочется достойного признания. Денег мне хватает. — Денег никогда не хватает. Скажешь это еще раз, когда переживешь три развода. Вива усмехнулась. Деньги не были для неё решающим фактором, как думала Ширли. Речь шла о вещах неосязаемых. Последний триумф. Шанс рассказать свою историю миллионам зрителей. Может, это вдохновит какую-нибудь девчонку не бросать тренировки в надежде когда-нибудь тоже выиграть Шлем. — Ну ладно, говори сумму. Вижу же, что тебя распирает, — она начала кромсать курицу, добавила салат и майонез. Ширли назвала цифру. Сумма была огромной. Больше, чем она заработала за последние полгода на турнирах. На эти деньги можно было купить родительский паб. Хватит на безбедную жизнь, даже если она больше никогда не будет работать. Вива закрыла глаза. Она уже приняла свою участь. Её телу это было необходимо. За последние дни она сроднилась с этой мыслью и даже начала с оптимизмом смотреть в будущее. Но это предложение... Она подавила волнение. Может, она отдаст эти деньги родителям, чтобы они пожили в свое удовольствие. В голове у неё не мелькали значки доллара — там порхали бабочки от мысли о том, что она снова выйдет на центральный корт. Австралийский сезон, турнир в родном штате. Снова играть. Снова побеждать. Почувствовать ракетку в руке, эту предельную концентрацию... Она сможет. Последний круг. Прощальный салют. Запястье выдержит. Уколы помогут. Еще три турнира. — Мне нужно дойти до определенного круга? Что, если я получу травму? — Нет. Дойдешь, докуда сможешь. Если придется сняться с матча, чтобы поберечь руку — значит, так и сделаешь. Никто не посмеет сказать, что ты не выложилась на полную. — Я всегда выкладываюсь на полную. Я и раньше играла с травмами, — в её голосе промелькнула обида. Как Ширли могла в этом сомневаться? — Я знаю. Но здесь всё иначе. Конечно, Федерация хочет, чтобы ты прошла как можно дальше. Будет бонус за четвертьфинал, и еще больше за полуфинал или финал. Но не ценой твоего здоровья. Вива пристроилась на барном стуле; сердце радостно забилось. Такие шансы выпадают нечасто. Да, это маркетинговый ход, гонка за рейтингами, но это еще и дань уважения её карьере. Будет чертовски приятно закончить на такой высокой ноте. Это будет потрясающе. С запястьем всё будет нормально. Доктор Сингх не запрещал играть, он лишь сказал, что не стоит рассчитывать на длинную серию побед. Дипак будет счастлив — это пойдет на пользу его академии. Родители будут в восторге — съемки в пабе станут для них отличной рекламой. Джек наверняка выкинет что-нибудь эдакое, он тоже оценит. А как же Габриэла? Она — единственный человек, который не будет в восторге. Вива обещала ей, что уходит. Что это будет значить для них? Вива прикинула варианты. Два свидания и две ночи вместе. Это еще не обязательства. Хотя, шепнул внутренний голос, Габриэла согласилась на эти свидания только потому, что считала: конфликта интересов больше нет. Пара ночей — это еще не отношения, как бы сильно им обоим этого ни хотелось. Она не может поставить свои чувства — и даже чувства Габриэлы — выше логического завершения всей своей карьеры. Габриэла должна понять. Через шесть недель Australian Open закончится, и тогда Вива станет абсолютно свободной. Тогда они и посмотрят, кто они друг другу, и смогут строить отношения, не нарушая никакой судейский кодекс. — Я согласна. — Кто бы сомневался, — в голосе Ширли не было и тени удивления. Наверняка решила, что Вива клюнула на деньги. — Мне нужно как можно скорее попасть к врачу на уколы кортизона. — Ты занимайся этим, а я займусь контрактом. — Спасибо, Ширли. За то, что всё это устроила. — Не за что, дорогая. Но мне приятно, что ты оценила. Вива повесила трубку, голова шла кругом. Она вышла с сэндвичем на балкон. До турнира в Брисбене оставалось меньше месяца. Бабочки в животе устроили настоящий пляс, и она откусила огромный кусок сэндвича, чтобы их унять. Снова на корты, пусть всего на несколько недель. Золотой финал. Идеально. Доев, она вернулась в комнату и нашла номер доктора Якобовица. Ей повезло: услышав, что дело срочное, секретарь переговорила с врачом и сказала, что если Вива успеет в клинику к пяти, первый укол сделают уже сегодня. Следующим в списке был Дипак. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он. — Конечно, я поработаю с тобой эти лишние недели, друг мой. Я бы обиделся, если бы ты не попросила. Дай руке отдохнуть после укола и маякни, когда вернешься в Брисбен. Работы будет непочатый край. Где ты будешь на этой неделе? — Поеду домой, в Ваггс-Покет. — Нет причин забрасывать кардио. Бегай, катайся на велике. Если выберешься пару раз в зал, поработай над мышцами кора. — Хорошо. — И не забывай про упражнения на работу ног. Они тебе понадобятся. Хорошая работа ног поможет правильно выходить на мяч и снимет нагрузку с запястья. Увидимся через неделю. Береги себя, Вива. — Обязательно. Спасибо, Дипак. Она закончила разговор и бросила телефон на стол. План был запущен.