Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 13 — Так, повтори еще раз, что от нас требуется? — Мать Вивы бросила короткий взгляд на мужа. — Съемочная группа приедет прямо в паб? — Да, так сказала Ширли. Они отснимут виды Ваггс-Покет, а потом меня: как я разливаю пиво, болтаю с местными, бегаю по бушу — ну, всё в таком духе. Но они хотят, чтобы и вы все участвовали. Будет пара «непринужденных» бесед, хотя сценарий для них прописан довольно четко. Джек осклабился: — А можно я расскажу им про случай с мотоциклом и растяжкой? — Только попробуй! — Вива метнула в него яростный взгляд. — Если вякнешь, я выложу им, как ты читал мои дневники. Прощай, репутация. — О, я могу собрать друзей и устроить читку по ролям, — он приложил руку к сердцу и завел тонким голосом: — «В тринадцать лет я осознала, что брак с мужчиной — не для меня. Ибо я иная. Особенная, и чувства мои столь тонки, что их едва ли опишешь словами, о мой дорогой дневник...» — Заткнись, Джек. Прямо сейчас. Кстати, ты всё время клянчишь ключи от моей квартиры в Брисбене. Поезжай завтра. Живи там хоть всю неделю. — И пропустить такое веселье? Ни за что. — Джек, веди себя прилично. Ради Вивы, — мать смягчила свой стальной тон мимолетной улыбкой. — Ладно-ладно, — Джек вскинул руки в шутливом жесте капитуляции. — Сделаю всё, что скажете. Буду петь ей дифирамбы до небес, скажу, что лучшей сестры и желать нельзя. Но при одном условии. — Каком еще? — Познакомишь меня с Еленой Кович. — С Еленой? — Вива пожала плечами. — Если так хочется — познакомлю. Но только представлю, и всё. Дальше сам. — Идет! — А кто такая эта Елена Кович? — спросила мать. — Подающая надежды сербка, — ответила Вива. — Очень горячая штучка, — добавил Джек. — И стопроцентная лесбиянка, — сладко улыбнулась Вива. — Да ладно? — Лицо Джека вытянулось, но он тут же взял себя в руки. — Всё равно хочу познакомиться. Даже если я не в её вкусе... — Поверь мне, ты совсем не в её вкусе. — ...она кажется классной девчонкой. Умная. Уверен, с ней было бы здорово затусить где-нибудь вечером. — Ты растешь в моих глазах. Горжусь тобой, братишка. — В этой затее есть одна вещь, которую я никак не пойму, — вмешательство отца было тихим, но все тут же обернулись к нему. — Почему сейчас, Вива? К чему эта чечетка перед камерами именно теперь, а не когда ты выиграла US Open или итоговый чемпионат? Почему не тогда, когда ты взяла три Шлема в паре за один год? — Наверное, это признание заслуг за всю карьеру, — мягко предположила мать. — Не только. Я еще не говорила официально, только маме намекала. Но вы, думаю, и сами догадались: я собиралась уйти из спорта еще до начала австралийского сезона, — Вива подняла руку, разглядывая запястье; нужные слова застряли в горле. Даже Джек притих. Отец смотрел на неё в упор — его никогда не удавалось провести. — Ты сказала «собиралась», Вива. Не думаю, что это просто оговорка. — Я согласилась сыграть два турнира и Australian Open. Мне устраивают торжественные проводы. Отсюда и спецвыпуск на ТВ, и матчи в прайм-тайм. А после Мельбурна попробую себя в комментаторском кресле, ну и посмотрю, чем еще заняться. Может, вернусь сюда работать. Или мемуары напишу. Она не сводила глаз с отца, наблюдая, как на его лице сменяются эмоции: сочувствие, печаль, мимолетный взгляд на невозмутимую жену. И наконец — облегчение. — Не буду врать: я переживал. Было ясно, что запястье не пришло в норму даже после операции. А эти твои поездки к врачам в Брисбен, о которых ты помалкивала... В общем, было очевидно, что дела так себе. Вива кивнула, всё еще глядя на отца. — Прости, что не говорила. Я вроде как маме сказала... — Она — ни звука. Всё, что вы с Джеком говорите нам по секрету, секретом и остается. Мы не хотим, чтобы ты боялась с нами делиться. — И в мыслях не было, — Вива протянула руку, и отец сжал её ладонь, бережно поддерживая травмированное запястье, словно величайшую ценность. — Просто надеюсь, что найду, чем заполнить пустоту. Я не очень понимаю, кто я такая, если не теннисистка. Может, в паре еще смогу играть. Не уверена, что смогу бросить всё вот так сразу. Я еще не решила. — Что бы ты ни выбрала, без дела сидеть не будешь, верно, любовь моя? — Отец улыбнулся. — Учись готовить, и место шеф-повара здесь твое в любое время. — Хуже отца ты точно не приготовишь, — вставил Джек. — Знаете, что он на прошлой неделе включил в меню? Лазанью во фритюре! Единственным, кто это съел, был Макс. Ну и мы, но у нас не было выбора. Вива выдавила слабую улыбку. Её семья: приземленная, любящая, слегка сумасбродная. И всегда готовая подставить плечо. — Надолго ты к нам? — спросила мать. — На неделю. Потом в Брисбен — готовиться к турниру, но на Рождество обязательно вернусь. — Еще бы, дорогая. Когда было иначе? Я так рада, что первый турнир года пройдет у нас, в Брисбене. Хоть съездить сможем без проблем. — Вы не против, если я приглашу Мичи на Рождество? Она прилетает двадцать третьего, а её муж сможет выбраться только позже. Она иначе совсем одна останется. — Конечно! Мы всегда рады твоим друзьям, а Мичи так чудесно вписалась в нашу компанию. — И Елену Кович позови! — вклинился Джек. — А как же та милая девушка, Габриэла? — Отец пристально посмотрел на Виву. — Она ведь тоже здесь совсем одна, разве нет? Захочет ли она приехать? Одно дело позвать старую подругу вроде Мичи, но приглашение Габриэлы могло придать их отношениям статус, которого у них еще не было. По крайней мере, пока. Вива еще не говорила с ней после того, как решила отложить уход — вдруг Габриэла захочет держаться подальше? Или решит, что обязана держаться подальше? — Не знаю, какие у неё планы на праздники, — Вива ощутила острую потребность увидеть Габриэлу. И она должна была всё объяснить. Рассказать о переменах в планах. — Но я думала позвать её сюда на пару дней на этой неделе. В прошлый раз из-за поломки машины она почти ничего не успела посмотреть. — Я думал, вы враги? Ой! — восклицание Джека прервало разговор. Он сердито уставился на мать. — Ты чего дерешься? Вива же сказала, что они не встречаются! — Не усложняй сестре жизнь, — мать поднялась из-за стола, давая понять, что тема закрыта. — Зови Габриэлу, Вива. Вива кивнула. Она наберет ей в ближайшее время. А приедет Габриэла или нет... что ж, поживем — увидим.

——

Телевизионщики нагрянули рано утром на следующий день: сначала снимали виды Ваггс-Покет, а потом плотно взялись за паб. В кадр попали родители Вивы за раздачей обедов, Джек, разносящий закуски в битком набитом баре, и сама Вива за стойкой. Весь город высыпал на улицу в надежде попасть в телевизор; у нескольких местных даже взяли интервью. Вива старалась не думать о том, что они там наговорили. Когда в сумерках съемочная группа наконец укатила в современный мотель в Долби, Вива еще пару часов отработала в баре, поздно поужинала и вышла на балкон с чашкой чая. В прошлый раз она сидела здесь с Габриэлой: они ели стейки с кровью и пили красное вино. Габриэла. Мысли Вивы крутились вокруг предстоящего разговора. Нужно сказать ей, что отставка откладывается. Было бы честно не тянуть с этим больше. Она взяла телефон и нажала кнопку вызова. — Привет, — сказала она, когда Габриэла ответила. — Это Вива. — Hola, — отозвался в трубке бархатистый голос с легким акцентом. — Ты в Брисбене? — Нет, в Ваггс-Покет. Сижу на балконе. Тишина. Макс спрашивает, вернешься ли ты, Джек всё такой же придурок, а родители передают тебе большой привет. — И им от меня тоже передавай, пожалуйста. — Как прошел Фрейзер-Айленд? — Фантастика! — В голосе Габриэлы слышалась радость. — Купалась в озере Маккензи, целый день ловила рыбу в прибое, объездила весь остров на внедорожнике. А морепродукты просто невероятные! Местные креветки — это нечто. Я хотела тебе позвонить, но там почти не ловит сеть. — Ты уже в Брисбене? — Да, вернулась вчера поздно вечером. Нужно отоспаться, прежде чем решу, куда податься дальше. — Я подумала... может, приедешь к нам на пару дней? Здесь отличные маршруты для прогулок в горах Бунья, есть что посмотреть. В трубке повисла тишина — настолько долгая, что Вива начала нервничать. — Не чувствуй себя обязанной, — добавила она максимально непринужденно. — Дело не в этом. Я бы с удовольствием приехала. Просто смотрю в календарь. На Фрейзере я познакомилась с парой, они позвали меня на один из островов Большого Барьерного рифа. Думала съездить туда. Говорят, дайвинг там в разы круче, чем на севере. — Звучит здорово. — Не будет слишком нагло с моей стороны приехать в четверг на две ночи? — Что ты! Буду рада тебе в любое время. — Мне нужно бронировать номер? — В голосе Габриэлы послышался смешок. — У вас там не намечается слет любителей «Харлеев» или Клуба старинных тачек? — Никаких клубов, — совесть Вивы неприятно кольнула. Габриэла наверняка полагала, что будет спать в её комнате. Самый момент сказать, что отставка откладывается. Но сообщать такое по телефону казалось почти жестоким. Ладно, успеется, когда она приедет. Телевизионщики уехали, Ваггс-Покет снова превратился в сонный крошечный городок. Никто их вместе не увидит. — Очень жду нашей встречи, Вива, — голос Габриэлы стал тише. — Я тоже, — Вива крепче сжала телефон, ощутив прилив нежности. Прошло всего несколько дней, но образ Габриэлы — её подтянутое тело, легкая манера общения — не выходил из головы. Будет здорово посидеть с ней на тихом балконе, глядя на холмы в свете звезд. Здорово побродить вместе в горах, показать ей уютные городки. — Я возьму форму для бега. Хочу пробежаться по вашим длинным пыльным дорогам. — Выйдем на рассвете, будем высматривать кенгуру. Надо сказать. Это нечестно. Неважно, что по телефону — нельзя позволять Габриэле думать, что ничего не изменилось. — Габриэла, я... — Вива! — Окрик Джека донесся снизу. — Присмотри за баром пару минут! Мне надо кеги в подвал перетащить. Прямо сейчас, если можешь! — Сейчас иду! — крикнула она в ответ и снова в трубку: — Мне пора бежать. Придется подождать с признаниями. — Я слышала. По-моему, это слышал весь Брисбен. Передавай привет Джеку. — Он не заслужил, но передам. — Иди. Увидимся через пару дней. Вива повесила трубку и сбежала вниз к брату. — Выглядишь довольной, — он откинул со лба непослушную прядь. — Подружка решила тебя не бросать? — Очень смешно. По крайней мере, я могу найти себе девушку, если захочу. — Только потому, что ты знаменитость. Вот покажут меня по телевизору — и женщины будут падать к моим ногам штабелями. Вива красноречиво обвела взглядом бар. Единственной женщиной моложе тридцати здесь была Молли, увлеченно болтавшая с мужем. — Я, пожалуй, отойду в сторонку, чтобы меня не раздавили в этой давке. — Вот увидишь. Я приеду на турнир в Брисбен, и они выстроятся в очередь. А Елена Кович будет первой. — Ну-ну, мечтай, — Вива кивнула Молли и пошла налить ей еще бокал вина. Через несколько минут вернулся Джек с остатками пиццы. Вива обслужила клиента и подошла к брату, который жевал, привалившись к холодильнику. — Что бы ты сказал, если бы я решила проводить здесь больше времени после отставки? — Сказал бы: «Ну, наконец-то, черт возьми!». А то я уж думал, ты стала слишком крутой для всего этого. — То есть ты не против? Не решишь, что я лезу на твою территорию? В пабе всегда были мама, папа и ты. А я так, залетная птица — пару часов поработаю «звездной барменшей» и была такова. Она склонила голову, внимательно наблюдая за его реакцией. С Джеком никогда нельзя было знать наверняка: за шуточками он прятал что угодно. — Не, — он скатал фольгу в шарик и прицелился в урну. Мимо. — Паб мой. Ну, будет моим когда-нибудь. Ты же это понимаешь? Она не понимала, и это знание на миг отозвалось острой грустью — неужели её любят меньше, чем балагура Джека? Вива сглотнула и, когда смогла говорить, произнесла: — Я не знала. Но это справедливо. Ты был здесь, а я — нет. Джек подошел и встал прямо перед ней. Его лицо приняло непривычно серьезное выражение. — Тебе здесь всегда рады, сестренка, — он взял её за руки и крепко сжал её ладони в своих. — Всегда. Я серьезно. — Эй! — донесся крик из бара. — Заканчивайте эти нежности! Тут люди от жажды умирают! — Да заглохни ты, Томмо! Потерпишь, пока я обнимаю старшую сестру, — он сгреб Виву в охапку, на секунду прижавшись щекой к её щеке, а потом отпустил и резко отвернулся. Из-под футболки по шее пополз густой румянец. Вива пошла наливать пиво Томмо, оглядывая бар. Краска, которой Джек в прошлый раз пытался обновить интерьер, местами облупилась, над дверью виднелось пятно от протечки. Мебель выглядела изрядно потрепанной. Обычный провинциальный паб в Квинсленде, который из последних сил пытается сплотить общину и сохранить местный колорит. Она могла бы многое здесь изменить — со своими деньгами, трудом и упорством — даже если не будет здесь постоянно. — Слишком долго меня не было, — произнесла она вслух. — Это уж точно, милая, — отозвался Томмо, забирая кружку. — Но у тебя были причины. Увидимся этим летом на турнире в Брисбене? Мы ведь победим? — Вряд ли. Я уже старая и медленная по сравнению с... — С Еленой Кович, — Джек подошел и встал рядом с Вивой. — Ставлю на неё в этом году, Томмо. Не трать деньги на старушку Виву. — Понятия не имею, кто эта ваша Елена, — вклинилась Молли. — А я поставлю на Виву, как и всегда. — Спасибо, Молли, — Вива ослепительно улыбнулась. — За такую поддержку — еще бокал за счет заведения, — и она вылила остатки бутылки в её бокал. — Эй, ты разбазариваешь моё наследство! — Джек пихнул её локтем в бок. — За это я выпью бокал твоего лучшего красного. Джек подошел и звонко чмокнул её в щеку. — Для тебя, дорогая сестра, только самое лучшее. И я, кстати, ни слова не пикнул телевизионщикам про ту историю с растяжкой. — Это что, был секрет? — Молли широко раскрыла глаза. — А то я вроде как упомянула об этом тому симпатичному ведущему... Джек хихикнул, а Вива возмущенно уставилась на него: — Неудивительно, что Джек промолчал. Ему и не пришлось. — Да ты не переживай, — Молли похлопала Виву по запястью. — Ведущего куда больше интересовали подробности о твоей последней сумасшедшей подружке, чем сломанная рука Джека. Вива добралась до кровати уже за полночь. Неужели такой и будет жизнь после Australian Open — безумный водоворот из родных и старых друзей? Вроде не так уж плохо. А что бы Габриэла подумала о сегодняшнем вечере? Вива беспокойно перевернулась на другой бок. Из-за Джека она так и не сказала Габриэле, что отставка откладывается. Чувство вины грызло её. Это нужно было сделать — не только из личных чувств, но и из профессиональной этики. Габриэла была очень ответственной. Не повлияет ли эта задержка на их едва начавшиеся отношения? Если то, что между ними было, вообще можно так назвать. Вива натянула простыню на плечи. Оставалось надеяться, что нет. В конце концов, она ведь всё равно уходит. Просто чуть позже.