Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 15 Письмо все еще казалось несовершенным. Габриэла расправила плечи, затекшие от долгого сидения над клавиатурой. Сколько раз за всю карьеру судье приходится писать нечто подобное? Ей хотелось бы, чтобы сработал легкомысленный подход: «Дорогая ITF, у меня был бурный секс с игроком. Простите, извините. Сейчас все кончено. Работаем дальше!» Но нет, здесь требовался сплав дипломатии, признания ошибки, извинений и искренних заверений в том, что это никак не повлияет на те три турнира, где Вива будет играть, а она — судить. А потом останется только ждать и смотреть, как это отразится на её карьере в долгосрочной перспективе. И что, если Вива действительно продолжит играть в паре? Что тогда? Габриэла поспешно отогнала эту мысль. Факты. Нужно сосредоточиться на фактах, а не на эмоциях. Не думать о Виве, о её длинном теле атлетки и о том, какой она была на ощупь. Не о том, как слаженно они бегали вместе, и сколько у них оказалось общего. И уж точно не о её восхитительно нормальной семье и чудаковатой общине Ваггс-Покет. И уж совсем не о тех звуках, что вырывались из горла Вивы на пике страсти, или о том порочном предвкушении на её лице, когда она разводила бедра Габриэлы, устраиваясь между ними. Нет. Лучше помнить о том, что Вива её подвела. Возможно, она и не собиралась уходить из спорта немедленно; во всяком случае, она слишком быстро сменила пластинку, когда на кону замаячили большие деньги и свет софитов. Кто бы ни был виноват, проигравшей стороной оказалась вовсе не Вива с её миллионными контрактами и обещаниями карьеры комментатора. Проиграла Габриэла, пытающаяся теперь по кусочкам спасти свою репутацию. Она писала быстро, стараясь выдержать идеальный тон — официальный, но взывающий к пониманию.

«Игрок Женевьева Джонс заверила меня, что завершит активную карьеру до начала турнира Brisbane International. Однако теперь она отложила уход из одиночного разряда до окончания Australian Open. Наши отношения прекращены. Я заверяю вас, что эта связь никоим образом не скажется на моей приверженности принципам честного и беспристрастного судейства».

Она встала, потянулась и подошла к окну. За стеклом шумел Брисбен. Вернулась ли Вива в город или все еще в Ваггс-Покет? Тренируется ли она? И если да, как держится её запястье? На днях Габриэла сыграла пару сетов с Йоргеном. Он не упоминал Виву, и она тоже молчала, хотя вопрос так и жег кончик языка. Габриэла сварила кофе на крошечной кухне и вернулась к письму. Она решила: как только нажмет «Отправить», наградит себя прогулкой вдоль реки, а может, чашкой кофе и кусочком цитрусового тарта в одном из прибрежных кафе. Она перечитала текст в последний раз. Палец замер над кнопкой. Клик. Дело сделано. Стены маленькой квартиры словно начали давить на неё, а память о Виве мерещилась в каждом углу. Скоро Рождество. Если бы Вива действительно ушла на покой, они могли бы провести его вместе. Может быть, в Ваггс-Покет, в кругу её семьи. Или сходили бы в ресторан в Брисбене, не заботясь о том, кто их увидит. Теперь она никогда не узнает, как всё могло бы сложиться. Габриэла схватила сумочку, нашла ключи и вышла на улицу, навстречу яркому солнцу.

——

— Обожаю этот турнир! — Мичи вприпрыжку шла рядом с Вивой, пока директор турнира вел их через торговый центр Queen Street Mall. — Даже жеребьевка здесь — целое событие. Австралийцы помешаны на теннисе, и мне это безумно нравится! — Она помахала стайке девчонок-подростков, которые сжимали в руках огромные теннисные мячи и маркеры в надежде на автограф. — И благодаря тебе, «золотой девочке» Квинсленда, мне перепала честь поучаствовать в жеребьевке. — Главное, не вытяни мне Алину в первом круге, — процедила Вива сквозь зубы, тоже маша толпе, теснившейся у ограждений. Ангус, представлявший мужскую сетку турнира, усмехнулся: — Я участвовал в этом в прошлом году и в первом же круге попал на Роджера Федерера. Проиграл 6:0, 6:1. Не самый мой звездный час. — И даже не самые звездные сорок пять минут, — сострила Мичи. Они поднялись на сцену и попозировали для фото со спонсорами и организаторами. Сама жеребьевка заняла всего несколько минут. — Я вытянула тебе квалификантку, — Мичи широко улыбнулась Виве. — Повезло. Она так выдохнется после трех кругов квалификации на этой жаре, что ты её просто размажешь по корту. Вива улыбнулась в ответ, но её мысли были заняты заявлением, которое ей предстояло сделать в конце. Она машинально коснулась запястья. Всё было в порядке: стероиды и обезболивающие сделали свое дело. Она мельком взглянула на журналистов и ряды телекамер. Им дали наводку, что после жеребьевки будет важное объявление, и соцсети уже вовсю гадали, какое именно. В основном слухи подтверждались. Ширли и Дипак скромно ждали в толпе. Сразу после заявления всем троим предстоял марафон интервью до конца дня. Вива вздохнула. После сегодняшнего дня она станет Женевьевой Джонс — почти бывшим профессиональным игроком.

——

Габриэла ждала начала своего матча в судейской. Предыдущая встреча затянулась — шел вязкий третий сет. Она взглянула на монитор: 4:3 в решающей партии. Хотелось верить, что скоро всё закончится. Из зоны кафе доносился аромат кофе, и ей безумно захотелось чашечку, но перед матчем лучше много не пить. Перерывы на туалет, когда ты сидишь на судейской вышке, — вещь крайне неудобная. Раздался взрыв аплодисментов, она снова глянула на экран: 5:3. Теперь уж точно финал близок. Она встала и потянулась. Арно, один из её коллег, подошел с кофе в руках и кивнул на монитор: — Бесконечный матч. Повезло тебе, что не ты его судишь. Она кивнула: — Надеюсь, мой пройдет быстрее. Хотя когда встречаются две квалификантки, никогда не знаешь наверняка. — Слышал, на победу ставят американца, юного Николаса Симмонса, — Арно поставил чашку и потянулся за сахаром. — Но приглядывай за ним. Он сейчас в той стадии дерзости, когда кажется, что он знает всё лучше всех. Обожает спорить по поводу попаданий в линию, а на внешних кортах здесь системы «Ястребиный глаз» нет. — Спасибо за предупреждение. Буду вдвойне бдительна. — Ты всегда такая, — Арно ухмыльнулся и снова глянул на экран. — Матчбол. Пора выходить. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть эйс в центральную линию. — Похоже, пора. Увидимся, Арно. — Надеюсь, ты быстро управишься. Я сужу на этом корте сразу за тобой, — он помедлил, и его взгляд стал вопросительным. — Слушай, я немного удивился, что тебе дали двух квалификантов, а мне — матч сеяных игроков. У меня ведь пока только «бронзовый значок», я думал, будет наоборот. — Может, решили, что тебе пора попрактиковаться на более статусных матчах, — она нагнулась за сумкой и бутылкой воды. — Не бери в голову. Просто наслаждайся процессом. Она быстро ушла, не давая ему ответить. Значит, и другие судьи заметили, какие матчи ей достались. Квалификанты и несеяные игроки в первом круге, и ничего серьезнее четвертьфиналов. Трудно сохранять невозмутимость, когда внутри всё кипит от негодования. Проклятая Вива и её эгоизм. Проклятая её наивная уверенность, что всё можно исправить одним покаянным письмом. Не её ведь теперь наказывают. Официального ответа на письмо не пришло; в нем и не было нужды. Расписание матчей говорило само за себя. — Дамы и господа, встречайте — наша гордость, Женевьева Джонс! — комментатор зааплодировал, и Вива вышла на середину корта для послематчевого интервью. — Поздравляю, Вива. В какой-то момент показалось, что Эллен затянет тебя в третий сет, но ты справилась. Непростой старт для первого круга в Брисбене, — комментатор направил микрофон к ней. — Спасибо, Эндрю. Да, начало выдалось непростым. Эллен — сложный соперник, и сегодня она показала отличную игру. Думаю, мы еще не раз услышим о ней. — Как запястье? — Хорошо. Никаких проблем. Буду готова к встрече с Пейдж через пару дней. — Пейдж будет для тебя крепким орешком, — Эндрю повернулся так, чтобы камера поймала его лучший ракурс. — Да, последние пару раз она меня обыгрывала, но я настроена решительно. С нетерпением жду этого матча, — она улыбнулась и перекинула сумку на другое плечо. — Тогда не буду тебя задерживать. Дамы и господа — Женевьева Джонс! Вива помахала рукой трибунам и направилась к выходу, отдельно поприветствовав группу из социального клуба «Стокярд». Она остановилась, чтобы дать несколько автографов, и покинула центральный корт. Первый пошел. Кто знает, сколько их осталось. Приняв душ и отстрелявшись на пресс-конференции, она встретилась с Дипаком в зоне для игроков. — Это было сложнее, чем должно было быть, что бы ты там ни пела Эндрю, — заметил он. — Эллен стояла в метре за задней линией. Тебе стоило чаще подавать косо, чтобы выбивать её с корта. Она кивнула, отхлебнув изотоник. — Помни об этом в матче с Пейдж. Она не очень подвижна. К тому же она немного прибавила в весе за перерыв и подрастеряла форму. Заставь её бегать при такой влажности, и она поплывет, — он глянул на часы. — Пора пройтись по внешним кортам для телегруппы. Наша Кимберли отчаянно сражается, скорее всего, проиграет, но если ты скажешь о ней пару добрых слов, Федерация будет довольна. И Мичи ведет с сетом и брейком. Пойдем сначала к ней, поддержишь её. Вива кивнула, и в сопровождении камеры они отправились на прогулку. Они подошли как раз к финалу матча: Мичи одержала победу, и Вива громко зааплодировала. — Рада, что ты не выдохлась перед нашим завтрашним паром! — крикнула она, получив в ответ ухмылку и поднятый вверх большой палец. Толпа у корта начала редеть, и стал виден соседний корт. Там на самом солнцепеке бились двое мужчин. — Пятнадцать — ноль. Знакомый голос с акцентом прозвучал так отчетливо, что Вива невольно сбилась с шага. Сердце предательски екнуло. Аккуратная фигурка Габриэлы возвышалась на судейской вышке. Она что-то помечала в планшете, и её короткая стрижка отливала полированным красным деревом в ярких лучах. Забыв о камерах, Вива замерла, жадно впитывая взглядом ладную синюю рубашку-поло и зеленые шорты судейской формы. Габриэла была полностью сосредоточена на игре, ожидая подачи. Рядом Дипак деликатно кашлянул: — Два квалификанта. Думаю, мы еще услышим о Николасе Симмонсе. Она посмотрела на него, благодарная за подсказку. Она понятия не имела, кто играет на этом корте. По искорке в глазах Дипака стало ясно: он всё понял — и её замешательство, и его причину. — Николас тренируется в академии Десантис во Флориде, — продолжил он. — Отличное место, — отозвалась она. — Оттуда вышло много топ-игроков. Он кивнул и повел её дальше, туда, где юная Кимберли из последних сил пыталась спасти свой матч. Вива заставила себя сосредоточиться на работе. Было неизбежно, что она встретит здесь Габриэлу. Ей придется привыкнуть видеть женщину, которая за такой короткий срок успела занять так много места в её жизни. Придется научиться не выдавать своего интереса. Ради самой Габриэлы. — Нет! — разочарованный крик Мичи эхом разнесся над кортом: её ответный удар ушел в глубокий аут. На другой стороне сетки соперницы радостно закричали и бросились обниматься. Вива повернулась к подруге: — Бывает. — Она приобняла Мичи за плечи, в шутку делая вид, что хочет постучать ракеткой по её розовой макушке. Они вместе подошли к сетке, обменялись короткими объятиями и поздравлениями с соперницами. Это было не самое обидное поражение; они с Мичи легко восстановили игровые связи, но противницы, занимавшие вторую строчку рейтинга, сегодня просто были сильнее. — Продолжай улыбаться, — прошептала Мичи, пока они собирали сумки. — На тебя нацелено примерно триллион камер. — В этом месяце — да. В следующем я уже стану историей. — Она выпрямилась, помахала трибунам, и они покинули корт.

——

В коридорах под трибунами центрального корта было полно народу: игроки, судьи, менеджеры — все сновали по своим делам. — Мне нужны: вода, душ и еда. Именно в таком порядке, — Мичи поморщилась и брезгливо оттянула от тела влажную майку. Идя с опущенной головой, она чуть не врезалась в игрока, шедшего навстречу. Вива схватила Мичи за руку и потянула в сторону, давая дорогу Алине. Та была в куртке, несмотря на жару, и в своих неизменных наушниках. Она даже не взглянула на них. Мичи проводила её взглядом. — Вот идет будущая чемпионка Australian Open, если верить слухам. — С каких это пор ты слушаешь слухи? К тому же, если верить австралийской прессе, будущая чемпионка — это я. — Ха! — Мичи огляделась, проверяя, нет ли кого лишнего рядом. — В это даже ты не веришь. — Не верю, — Вива горько улыбнулась. — Как бы мне этого ни хотелось, шансов у меня ноль целых, хрен десятых. Выиграет Алина или Энджи. Ну, или ты, если перестанешь валять дурака со своим мужем и начнешь есть овощи! — А что ты знаешь о нашем «валянии дурака»? — Гостевая спальня в моей квартире примыкает к моей комнате. Я слышу, как вы оба... Глаза Мичи округлились. — Ничего ты не слышишь! Никакого секса до конца турнира. Потом будет крошечное «окно возможностей» до начала следующего. — Я вообще-то хотела сказать, что слышу, как вы смеетесь, — Вива ткнула Мичи локтем в бок и ехидно ухмыльнулась. — А ты что подумала? — Забудь, — Мичи захлопнула рот. Они свернули за угол, и смех Вивы мгновенно испарился. Навстречу им шла Габриэла с кожаной судейской сумкой на плече. Она шла решительно, глядя прямо перед собой, походкой человека, которому срочно нужно быть в другом месте. Вива замедлила шаг. Это была случайная встреча; Габриэла вряд ли решилась бы демонстративно игнорировать её в переполненном коридоре. Возможно, это шанс показать, что она может быть вежливой и дружелюбной, и не более того. — Ну, чего ты плетешься? — Мичи потянула её за руку. — Ой. — Она деликатно отступила и сделала вид, что крайне заинтересована фотографиями прошлых чемпионов на стене. Вива остановилась. Габриэла была прямо перед ней, собираясь пройти мимо. Язык прилип к гортани, и Вива не могла выдавить ни слова. Коридор был не таким уж широким, и Габриэла замедлила ход. — Привет, Габриэла, — это был отчаянный хрип. — Как ты? Габриэла коротко кивнула — сухое, формальное приветствие — и прибавила шагу. Через секунду она уже была позади, оставив Виву смотреть в её прямую спину. — Пойдем. Люди смотрят, — Мичи вернулась, стараясь выглядеть непринужденно. — Где будем ужинать? — громко спросила она. — Снова в том итальянском месте, загрузимся углеводами? Вива растянула губы в подобии улыбки, больше похожем на гримасу боли. — Конечно. Мне это понадобится перед завтрашним матчем. — Она нагнулась, делая вид, что поправляет шнурок, чтобы никто не увидел обиды на её лице. Когда она выпрямилась, улыбка стала казаться более естественной. Она сжала руку Мичи: — Давай в душ, и валим отсюда. Я умираю с голоду!

——

Габриэла судорожно выдохнула и прислонилась к стене. Это было неизбежно — сталкиваться с Вивой на турнире. До того, как между ними всё закрутилось, короткого кивка было бы достаточно. Теперь же это разрывало её на части. Ноги сами рвались догнать Виву, отвести её в сторону и сказать... Сказать что? Нет таких слов, которые могли бы что-то изменить. Ей уже дают судить только матчи низкого уровня. Ниже — только юниорский тур. Это Вива ввела её в заблуждение. Это Вива навлекла на неё эту тень. Одного этого должно быть достаточно, чтобы забыть её навсегда. Габриэла оттолкнулась от стены и крепче сжала сумку. Пора двигаться дальше. Пора снова сосредоточиться на своей цели — «золотом значке», который стал еще более призрачным.