Глава 16
3 мая 2026 г., 16:35
Глава 16
— Пятнадцать — сорок.
Спокойный голос судьи на вышке разрезал натянутую, как струна, тишину. У соперницы — двойной матчбол.
Вива шла к линии подачи, машинально перебирая мячи в ладони. Носок кроссовка привычно замер в паре сантиметров от черты. Она выждала, пока трибуны немного поутихнут.
Это был первый вечерний запуск, и центральный корт был забит до отказа. В ложе игрока, помимо родителей, виднелись верные завсегдатаи социального клуба «Стокярд» — их ярко-красные футболки полыхали на фоне чинных нарядов остальной публики.
Весь мир для Вивы сузился до желтого мяча в руке. Два удара об корт — и она качнулась назад на пятке, подбросив мяч высоко и точно. Мощный замах, идеальный контакт — и снаряд пулей пролетел над сеткой, зацепил линию и ушел в сторону. Эйс! Вива вскинула кулак в победном жесте. Она еще поборется.
— Тридцать — сорок.
Стадион взревел — зрители почуяли азарт возможного камбэка.
Вива вытерла влажные ладони полотенцем и бросила его болбою. У Пейдж всё еще оставался матчбол. Вива на секунду сосредоточилась на струнах ракетки, усмиряя мысли, и вернулась на линию. «Важно только это очко. Только здесь и сейчас».
На той стороне сетки Пейдж замерла в низкой стойке, готовая к приему.
— Давай, Вива! — чей-то выкрик с трибун сбил настрой, и ей пришлось подождать, пока судья призовет к тишине.
Сердце колотилось в ребра. Глубокий вдох, подброс, удар. Подача вышла хорошей, но недостаточно острой — Пейдж глубоко приняла под лево. Вива ответила, и начался мучительный розыгрыш. На коротком мяче Пейдж пошла в атаку: рывок, хлёсткий драйв справа — и мяч облизывает линию.
— Гейм, сет и матч — Вестермайер!
Турнир окончен. По крайней мере, для неё. На мгновение Вива опустила голову и закрыла глаза, захлестнутая горечью поражения. Но уже через секунду, натянув на лицо привычную улыбку, она рысцой побежала к сетке — поздравить Пейдж и пожать руку судье.
Дипак ждал её в подтрибунном туннеле.
— Неплохо держалась. Она весь матч грузила тебе под бэкхенд. Как запястье?
Вива пошевелила кистью и поморщилась от резкой боли.
— Ноет. Но терпимо.
— Зайди к физиотерапевту, прежде чем уедешь сегодня.
— Зайду. Сразу после пресс-конференции и интервью для теннисного блогера.
— До них, — отрезал Дипак. — Теперь, когда ты вылетела, тебя наверняка запрягут в комментаторскую кабину. Скинь мне график, как узнаешь. Нам нужно привести тебя в норму к Сиднею.
— Эксплуататор, — Вива шутливо ткнула его кулаком в плечо. — Сочувствую студентам той пафосной академии во Флориде, когда ты туда доберешься.
— Они будут меня слушать. В отличие от тебя — иногда, — его улыбка смягчила слова. Он посерьезнел и взял её за плечи, дожидаясь прямого взгляда. — Скажи мне честно. Что с рукой? И не смей говорить «всё нормально».
— Больно бить резаным слева или тянуться за далеким мячом. В остальном — держится.
Дипак коротко кивнул:
— Ладно. Будем надеяться, хуже не станет.
Вива закинула сумку на плечо и побрела в раздевалку. Если поторопиться с обязательствами, можно успеть на концовку матча Мичи.
Шел разгар третьего сета, когда Вива проскользнула в бокс игрока и села рядом с Бреттом. Тот кивнул ей, не отрывая глаз от жены. Счет был равным, никто не отдавал свою подачу. Вива обвела взглядом корт: бол-боев, готовящих мячи, игроков, ждущих команды «Время», и, наконец, судью на вышке. «Ох, это просто нечестно».
Судья сидела боком, совсем рядом, и это, без сомнения, была Габриэла. Её тонкие пальцы порхали над планшетом. Она наклонилась к микрофону:
— Четыре — пять. Подает Кливер.
Вива мельком глянула на Мичи, но всё её внимание было приковано к вышке. Она старалась дышать ровно, чтобы не потревожить Бретта. Первая подача Мичи ушла в аут, но Вива этого почти не заметила. Она жадно разглядывала профиль Габриэлы, изгиб её загорелой икры и то, как аккуратно стояли её белые туфли на ступеньке вышки.
Как она могла подумать, что избегать Габриэлу будет легко? Теннисный мир тесен. Любой коридор, переход между кортами, кафетерий или общая зона — везде был риск столкнуться с ней нос к носу. И каждая такая встреча была как удар током, напоминание о том, что у неё было — и что она потеряла.
Трибуны взорвались аплодисментами и подбадривающими криками.
Вива заставила себя вернуться к реальности и посмотрела на табло. Мичи взяла свою подачу. 5:5. Она присоединилась к общему гулу.
— Тишину, пожалуйста, — спокойный голос Габриэлы прорезал какофонию звуков.
Первые два очка остались за соперницей Мичи, но удачный укороченный помог подруге размочить счет. Мичи пружинила на носках в глубине корта, готовясь принять подачу с полулета. Прием вышел блестящим — навылет.
Вива одобрительно кивнула. 30:30.
— Давай, Мичи!
Бретт обернулся к ней:
— Она справится, — прошептал он. — Инес выдохлась.
Мичи потребовалась минута, чтобы дожать соперницу на приеме и выйти вперед — 6:5.
Вива сжала кулаки, мысленно умоляя подругу не терять самообладания. Её взгляд зацепился за красное пятно на трибунах. Члены клуба «Стокярд» как один подались вперед и забарабанили по ограждениям, подгоняя Мичи.
Последний гейм пролетел как одно мгновение. Мичи выдала два эйса, летая по корту и вытаскивая невозможные мячи. Точку в матче поставила свеча за шиворот Инес. Аргентинка лишь беспомощно проводила взглядом мяч, который резко нырнул вниз и зацепил заднюю линию. Гейм, сет и матч — Кливер!
Мичи подбросила ракетку, ловко поймала её одной рукой и отвесила трибунам церемонный реверанс под восторженный рев толпы. Долгие объятия с Инес у сетки, быстрое рукопожатие с Габриэлой — и вот она уже шлет воздушные поцелуи Бретту, Виве и ребятам из «Стокярда». Мгновение — и она скрылась в подтрибунном помещении.
— Она в отличной форме, — Бретт повернулся к Виве. — Не говори ей, что я это сказал, но, по-моему, у неё есть все шансы на полуфинал — если не здесь, то в Сиднее.
Вива развернулась к нему всем корпусом — лишь бы не видеть, как Габриэла спускается с вышки. Лишь бы не смотреть на её загорелые ноги и мышцы бедер. Лишь бы не вспоминать, какими они были под её ладонями.
— Не скажу. Но думаю, она и сама это чувствует. У неё сейчас потрясающее чутье игры.
— А учитывая, что первая сеяная сегодня вылетела, шансы растут. Следующая у неё Сигне, а Мичи обыгрывала её последние три раза.
— Если выйдет в полуфинал — шампанское с меня.
Бретт встал:
— Пойду, поздравлю её. Увидимся позже у тебя.
«Может быть, всё еще наладится».
Габриэла окинула взглядом центральный корт: знакомый синий хард, трибуны, забитые зрителями с едой и напитками. В последний момент расписание переиграли, и теперь ей предстояло судить четвертьфинал на главной арене. Похоже, ссылка на внешние корты закончилась.
Вечерний матч обещал быть жарким. Вторая сеяная Алина Пашина против главной сенсации турнира — Мичи Кливер. На Алину ставили все, но Мичи была любимицей публики. Австралийцы обожали её розовые волосы, взрывной характер и агрессивный, летучий стиль игры. Ну и то, что она играла пару с Вивой, тоже добавляло ей очков в глазах местных.
Сидит ли Вива в боксе Мичи? Габриэла запретила себе оглядываться. В самом деле, какая разница? Вива осталась в прошлом — вспышка, мгновение вне времени, а это — настоящее. Её жизнь. Её карьера.
Габриэла спустилась с вышки для жеребьевки. Мичи выиграла жребий и выбрала подачу. Была ли Вива здесь, болела ли за подругу? Пальцы Габриэлы дрогнули — желание узнать пересилило волю. Она скользнула взглядом влево, к ложам игроков. Там был Бретт Кливер и, неожиданно, целый ряд красных футболок «Стокярда», включая Джека, брата Вивы. Но самой Вивы не было.
Она резко отвернулась к корту. Какое ей дело, что Вивы нет? Никакого. Чем быстрее она выкинет её из головы, тем лучше.
Мичи играла вдохновенно, но Алина была просто слишком хороша. Вива подалась вперед в комментаторской кабине, не отрывая глаз от мяча. С Эндрю, штатным комментатором, работалось легко: как бывший игрок, он знал изнанку тенниса не хуже неё.
— Ты знаешь игру Мичи лучше всех, — заметил Эндрю, — учитывая вашу связку в паре. Что ей нужно сделать для победы?
— Мичи — мастер игры с лёта, «старая школа», если хотите, в духе Мартины Навратиловой. Она очень быстрая...
— Маленькая и юркая, — подхватил Эндрю.
— ...с потрясающим предвосхищением. Посмотрите на головку её ракетки при выходе к сетке. Она не выдает направление удара до последнего момента.
Мичи исполнила коварный укороченный, до которого Алина, застрявшая за задней линией, дотянуться не смогла.
— Блестяще! — воскликнула Вива.
— Верная тактика, — одновременно с ней произнес Эндрю.
Они переглянулись и улыбнулись.
Несмотря на все старания, Мичи проиграла. Когда эфир закончился, Эндрю снял гарнитуру.
— Завтра на том же месте, на полуфиналах. Отлично справилась сегодня, Вива.
— Спасибо, — она улыбнулась ему. — С тобой было легко. И спасибо, что сглаживал мои ляпы.
— Всего парочка. Для дебюта — почти идеально.
— Ладно, я пойду. Нужно утешить лучшую подругу после поражения.
Спустя пару часов Мичи и Бретт вернулись в квартиру. Несмотря на проигрыш, Мичи выглядела бодрой. Они с Бреттом уселись на высокие стулья у барной стойки, наблюдая, как Вива достает из холодильника сыр, соусы и овощную нарезку.
— Я почти её достала, — неисправимый оптимизм Мичи взял свое. — Если бы не отдала подачу в начале второго сета, если бы «Ястребиный глаз» подтвердил тот аут на её подаче... я бы вытянула на три сета.
— По-моему, там был аут, — Бретт ободряюще положил руку на колено жены. — Мяч зацепил линию буквально на волосок.
— Судья хорошо видела момент. Техника подтвердила решение, — Мичи пожала плечами. — Такова игра.
«Габриэла действительно видела всё хорошо». Вива отвернулась от холодильника с бутылкой вина.
— По бокалу в честь твоего четвертьфинала?
Мичи накрыла ладонь Бретта своей:
— Если тренер разрешит.
— Ты заслужила. Сегодня бокал, а завтра — снова за работу.
— Потренируемся завтра? — спросила Мичи Виву.
— Да, если пораньше. У меня встреча с Дипаком в восемь.
— Тогда в семь.
Вива откупорила вино, разлила по бокалам и пододвинула сырную тарелку поближе к друзьям.
— Завтра комментирую оба полуфинала. Это очень плохо, если я буду надеяться на проигрыш Алины?
— Это по-человечески, — ответила Мичи. — Она никогда не была особо любезна ни с тобой, ни вообще с кем-либо. Вечно сама по себе в раздевалке, общается только со своей свитой.
— Боюсь, она выиграет. Её соперница — единственная квалификантка, оставшаяся в сетке. Алина её просто пережует и выплюнет.
— Постарайся не вставлять это в репортаж, — Бретт зачерпнул соус кусочком моркови.
— Постараюсь.
— А ты знаешь, кто судит на вышке? — спросила Мичи.
— Нет. Но я знаю, кто НЕ судит, и это главное, — она мельком глянула на Бретта. Тот изучал сыр с таким видом, будто видел его впервые. Бретт был своим человеком, ему она доверяла. — Вы случайно не слышали, почему Габриэлу не поставили на полуфиналы? Я думала, судья её уровня должна быть в деле на такой стадии.
— Я ничего не слышала, — отозвалась Мичи. Бретт перестал разглядывать сыр и просто покачал головой.
— Она говорила... перед тем как бросить меня, что её накажут за наши отношения. Я думала, погрозят пальцем, ну, штраф выпишут. Не думала, что её так задвинут, — Вива закусила губу. — Не знаю, что я могу сделать.
— Скорее всего, ничего. Вмешаешься — сделаешь только хуже. ITF может расценить твое заступничество как попытку что-то скрыть.
— «Уж слишком громко дама протестует», — добавил Бретт.
— Но я не могу просто сидеть сложа руки. Я уже и игроком-то себя почти не чувствую. Еще два турнира — и я закончу с одиночкой. Да и при моей нынешней игре я вряд ли пройду дальше первого круга, — она потянулась за морковкой. — Это просто несправедливо по отношению к ней.
— Представь, если бы у многих игроков и судей были романы, — тихо сказал Бретт. — Сейчас это только вы с Габриэлой — из тех, о ком они знают.
— И у нас сейчас нет никакого романа, — Вива отхлебнула вино.
— Если бы таких пар было много, составление расписания превратилось бы в кошмар, — Бретт взглянул на Мичи, словно ища одобрения. — Ты заметила, что Габриэле давали матчи только в другой половине сетки? С этим еще можно совладать. Но что делать, если таких связей будет десять? Они не могут разрешить вам двоим, и запретить остальным.
— Это служебный роман. Они разрешены практически везде! — Вива с размаху поставила бокал на стол, сердито глядя на капли красного вина на безупречной столешнице.
— Это другое, — мягко сказала Мичи. — Представь, какой простор для договорных матчей.
Вива шумно выдохнула и сникла.
— Знаю. Всё я знаю. В этом есть смысл. Просто... ну, я скучаю по ней.
— Ох, солнышко, — Мичи обогнула стойку и крепко обняла Виву. — Может, когда ты закончишь карьеру, всё будет иначе.
— Я ей это говорила. Она меня и слушать не стала.
— Она была зла, расстроена. Чувствовала себя преданной. В такие моменты люди говорят много лишнего.
— Я всё равно буду играть пару. С тобой. Так что формально я останусь игроком.
— Но не на каждом турнире.
— Нет. Только на нескольких.
— Может быть, — Мичи отстранилась и подлила Виве вина. — И не спорь, — добавила она, когда Вива открыла было рот. — До следующего матча еще четыре дня. Два бокала тебя не убьют.
«Я могла бы ей написать». Телефон лежал на стойке, блестящий и соблазнительный, как плитка шоколада перед сном.
— И что ты можешь ей сказать сейчас, чтобы стало лучше?
— «Прости»? «Скучаю»? «Хочу тебя»?
Бретт откашлялся:
— Пойду, переоденусь перед рестораном.
— Бедный парень, — Мичи с нежностью посмотрела ему вслед. — Мы вогнали его в краску.
Вива сморщила нос:
— Чем? Разговорами о влечении между женщинами?
— Вряд ли. Он прекрасно знает, что я через всё это проходила. Нет, думаю, он просто тактично дает нам посекретничать. Хочешь поговорить?
— Не знаю, чего я хочу, Мич. То есть знаю — я хочу Габриэлу. Но она меня не хочет, да и что ей остается? Посмотри, как её задвинули из-за меня. Я приношу ей одни проблемы.
Телефон так и манил её. Она потянулась к нему.
— Положи трубку, и никто не пострадает, — пошутила Мичи.
Вива рассмеялась и убрала руку.
— Может, мне нужно найти кого-то другого? Сходить на свидание. Переспать с кем-нибудь на одну ночь.
— Если ты серьезно, то я знаю одну девушку, которая будет в восторге.
— Нет, — Вива отрезала кусочек сыра. — Как-нибудь в другой раз.
Мичи перехватила угощение у неё из пальцев.
— Это мне. Ты же знаешь, рокфор — мой фаворит. И тебе правда не интересно, кто хочет с тобой встретиться?
— Если честно? Не особо. Не сейчас. Единственная женщина, которая мне нужна, под запретом.
— Ладно. Могила. Но если ты так страдаешь, не думаю, что тебе стоит просто сдаваться. Сейчас ты бессильна, но после Австралии... Если ты настроена серьезно, докажи ей это. Дерзай, подруга.
Телефон продолжал притягивать взгляд, но Вива держалась.
— Ладно, хватит обо мне. Иди, вызволяй Бретта из спальни, и пойдем ужинать. В конце концов, нам нужно отпраздновать успех Мичи Кливер — четвертьфиналистки Брисбена и, если я правильно посчитала, новой тридцать пятой ракетки мира!
——
За ужином было легко: они смеялись, роняли суши в соевый соус и ели их руками. Легко было играть роль беззаботной теннисной звезды, когда их с Мичи узнавали и просили автографы. Легко было расслабиться в открытом кафе у реки, глядя на Южный Крест и россыпь звезд, пробивавшихся сквозь городские огни. В те мгновения о Габриэле почти не думалось. Но вернувшись в квартиру, оставшись одна в огромной постели, в легком тумане после трех бокалов вина, Вива вспомнила всё. То, как Габриэла наклоняет голову, когда слушает. Её заливистый смех. Гладкую кожу — загорелую на руках и ногах, и бледную, оливковую на теле. Её живой интерес ко всему новому. То, как она слушает — без остатка, всем своим существом. То, как она отдавалась тому, что они делали друг с другом в постели. Звук, который она издавала на пике. Вива перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Кровать была слишком большой, а одиночество — слишком острым. Перекатившись на край, она взяла телефон и открыла сообщения. «Не делай этого. Габриэла ясно дала понять: между вами всё кончено». «Я скучаю по тебе», — набрала она. — «Можем как-нибудь выпить кофе? Где скажешь. Я бы хотела объясниться». Прижав телефон к груди, она уставилась в потолок. Объяснить что? Что она может сказать такого, чего еще не было сказано? Огни Брисбена рисовали причудливые тени на потолке. «Прости». Она отбросила телефон. Не надо это отправлять. Но тут же возразила сама себе: «Как сообщение может сделать хуже, чем сейчас? Если она не ответит, я больше не напишу». Она снова схватила телефон и нажала «Отправить», пока разум не взял верх над сердцем.——
Алина легко выиграла свой полуфинал. В финале ей предстояло встретиться с четвертой сеяной. Вива со вздохом сняла гарнитуру и улыбнулась Эндрю: — На сегодня я свободна. До завтра. — Какие планы на остаток дня? — Ничего особенного. Пообедаю с братом. Джек ждал её в кафе для игроков. Она поцеловала его в щеку и села, глядя на пустеющие корты. На этой стадии, за день до финалов, большинство игроков уже разъехались на следующие турниры. — Ну, наконец-то, — проворчал Джек. — Ты же знаешь, матч только закончился. Ты ведь сам его смотрел — благодаря своей доброй сестре, которая достала тебе билеты. — Матч был отличный, — Джек просветлел. — Но почему ты так долго шла из комментаторской? — Задержалась — хотела узнать, не хочет ли одна подруга присоединиться к нам. — Очередная твоя странная знакомая? — Она самая нормальная из всех, кого можно встретить в теннисе. Она должна быть здесь... А вот и она. Привет, Елена! Елена Кович грациозно опустилась на свободный стул. — Вива, как жизнь? Слышала твой репортаж. Наверное, язык жгло — так расхваливать игру Алины. — Вовсе нет. Она действительно хороша. Елена, познакомься, это мой брат, Джек. — Очень приятно, Джек. Я о тебе наслышана, — она протянула руку, которую Джек пожал с некоторым замешательством. — Если это от моей вредной сестры, то всё вранье. Елена широко открыла глаза: — То есть вы не милый, работящий парень, с которым весело проводить время? — Она повернулась к Виве. — У тебя есть другой брат? — Нет. Только этот болван. — Ну, спасибо, сис. Мое благоприятное впечатление пошло прахом, не успев зародиться. — Необязательно, — Вива посмотрела на Елену. — Мне пришло в голову, что Джек мог бы стать решением твоей нынешней проблемы. Если ты не против пообедать с ним, я вас оставлю. Моя рекомендация при нем, но если тебе неудобно — я не настаиваю. Дождавшись кивка Елены, Вива встала и поцеловала её в щеку. — Тогда до встречи. Она обошла стол, чтобы обнять Джека. — Что происходит? — прошептал он. — Ничего. Просто выполняю обещание. — Мне или Елене? — пробурчал он, но сел поудобнее. Уходя, Вива услышала голос Елены: — Итак, Джек, ты в Матрице. Красную таблетку или синюю?
