Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 17 — Ты видела сетку? — голос Мичи в трубке так и вибрировал. — Спорю, что нет. Жду, пока ты посмотришь. Вива открыла сайт сиднейского турнира. — Судя по твоему тону, тебе достался отличный жребий. — О да, по крайней мере, в первом круге. Но никогда не знаешь наверняка. Проверь свою часть. Вива прокрутила страницу вниз. — У тебя в первом круге квалификантка. — Ага. У меня хорошее предчувствие насчет этого турнира. — О нет, — стон Вивы вырвался из самой глубины души. — Мир меня ненавидит. Алина Пашина. Из всех людей на свете — именно она в первом круге! — Нельзя так на это смотреть. То, что она обыграла тебя в прошлый раз... — И в позапрошлый, и до этого — кажется, она побеждает меня с начала времен. — Значит, настало время перемен, — голос Мичи звучал легко и беззаботно. — Тебе легко говорить. У меня сегодня утром интервью для журнала «Play Tennis». И как мне, по-твоему, излучать позитив с такой-то сеткой? — Притворяйся, пока сама не поверишь, подруга. — У нас обеих завтра нет матчей. Хочешь потренироваться подальше от турнирных кортов? Меня уже тошнит от прессы. — Давай. Есть идеи? — В Куджи есть приличный теннисный клуб. Попробую заказать корт. А после в качестве заминки прогуляемся по скалам над океаном. — Прогулка по скалам не очень-то похожа на заминку. — Ты просто не знаешь местных ветров. Я забронирую корт и предупрежу Дипака. Заодно проведем там полноценную тренировку.

——

На следующее утро она встретилась с Мичи на кортах в Куджи. Вскоре прибыл Дипак и забрал Виву отрабатывать серию ударов и упражнения на работу ног, после чего они перешли к подаче. Позже они сидели в тени, ожидая, пока Мичи и Бретт закончат аналогичную сессию. — Мичи совершила рывок на новый уровень, — Дипак кивнул в сторону корта, где та лихо гасила свечи, которые накидывал ей Бретт. — Тот самый момент, когда всё сходится воедино. Уверенность зашкаливает. Сейчас она, небось, чувствует себя непобедимой. — У меня было так же прямо перед победой на US Open. — Это был один из лучших дней в её жизни. Дипак смерил её проницательным взглядом: — Ты всё еще можешь взять трофей в паре. Но не в одиночке, Вива. Эта игра стала слишком жесткой, слишком быстрой. — Я знаю, — вздохнула она. — Придется мне довольствоваться успехами Мичи. — К этой девочке успех придет, — он поднялся. — Теперь, когда будешь играть с ней, старайся выходить к сетке при любой возможности. С Алиной тебе придется делать именно это, иначе она просто раздавит тебя мощью с задней линии. Мичи играет не так плотно, как Алина, но используй этот спарринг, чтобы закрепить план на игру. — Хорошо. Спасибо. — Я посмотрю. Созвонимся позже. Поддавшись порыву, она обняла его. — Спасибо тебе, Дипак. Ты действительно лучший. Он приобнял её в ответ одной рукой. — Помни: подача и выход к сетке. Включи в себе Мартину Навратилову. — Если бы... — Вива вздохнула и побежала туда, где её ждала Мичи. Они с Мичи перебрасывались мячами несколько минут, привыкая к ритму друг друга. Мичи прибавила в темпе и подрезала мяч под острым углом Виве под лево. Вива крякнула, делая выпад, но достать мяч не смогла. — Красиво. Но ты вроде как должна меня жалеть. — Дипак этого не говорил, — Мичи собрала мячи и вернулась на линию подачи. — Готовься к приему, Джонс. Не обладая высоким ростом, Мичи тем не менее вкладывала в подачу приличную силу, а её крученый «кик» заставлял мяч высоко отпрыгивать, уходя из зоны досягаемости. — А ну-ка еще раз, — азартно отозвалась Вива. Она замерла в низкой стойке принимающего, пытаясь разгадать намерения подруги по движениям тела. На этот раз ей удалось плотно вернуть мяч по линии. Когда она отошла в сторону собрать мячи, её внимание привлекла игра на корте через один. Две женщины перебрасывались мячами с легкостью маятника — явно просто держали мяч в игре, не пытаясь выиграть очко всерьез. Та, что стояла лицом к Виве, была постарше, с обветренной кожей заядлой любительницы отдыха на природе. Но всё её внимание приковала вторая женщина. Шаги Вивы замедлились. Она узнала эту экономную манеру движений, сдержанные, выверенные удары и аккуратную игру. Её взгляд следил за быстрыми перемещениями Габриэлы по корту, за её безупречным замахом. Бэкхенд, форхенд, шаг в сторону, еще шаг — мячи дугой летели над сеткой, и сильное верхнее вращение заставляло их падать точно под ноги сопернице. Горло перехватило, она начала яростно моргать. «Боже мой, ну почему я так по ней скучаю?» — Эй, — подбежала Мичи. — Переходим на другую сторону. Пока у тебя глаза из орбит не вылезли, — добавила она уже тише. Вива вернулась на свой корт. — Это было так заметно? — Мне — да. Дипаку тоже, — Мичи мотнула большим пальцем в сторону тренера, который сидел с нахмуренным лицом. — Остальным вряд ли. — Интересно, с кем она играет? — Ревность кольнула, как раскаленный прут. Мичи мельком глянула на соседний корт. — Видела её где-то раньше. Наверное, тоже судья. — Она откашлялась. — Ну что, сыграем сет? Проигравшая платит за ужин. — С тем же успехом я могу отдать тебе кредитку прямо сейчас, — Вива заставила ноги нести её на другой конец корта. — При той форме, что ты набрала, у меня нет ни шанса. — Что? «Золотая девочка» Квинсленда выбрасывает белое полотенце вот так просто? — Мичи фыркнула. — Может, мне позвонить Алине и сказать, что ей достаточно просто явиться на корт, чтобы победить? «Концентрация. Сосредоточенность. Ключевые качества любого успешного игрока». Слова Дипака зазвучали в голове. Его суровый взгляд с бровки только подливал масла в огонь. Она расправила плечи. Она может победить Алину. А если победит, то сможет пройти по сетке далеко. Она сделала свой выбор, и теперь только от неё зависит, каким станет это прощальное турне. И победа над Мичи в тренировочном сете станет отличным началом. Она ухмыльнулась подруге: — Забираю свои слова назад. Сегодня за ужин платишь ты.

——

— И что вообще надевают на вечеринку игроков? — голос Джека в трубке звучал растерянно. — Джинсы или фрак? — Как будто у тебя есть фрак, — поддразнила Вива. — Ты будешь в центре внимания, так что постарайся выглядеть прилично. Даже модно. Хорошие джинсы и рубашка с расстегнутым воротником подойдут. Елена говорила, в чем она будет? — Сказала, в бирюзовом платье. — Учти это, когда будешь выбирать рубашку. Вам придется позировать для фото при входе, так что лучше не конфликтовать цветами. — Ладно. А что насчет обуви? Она нетерпеливо вздохнула: — У тебя вообще есть выбор? — Нет, только темно-серые лоферы, но у меня еще есть время что-нибудь прикупить. — Мой прижимистый братец решил потратиться? — Вива, хватит. Это важно. Елена объяснила тебе, зачем ей сегодня спутник? Я не могу её подвести. Вива посерьезнела. — Объяснила. И хоть я с этим не согласна, спонсор прижал её к стенке. Ты молодец, Джек, что согласился помочь. Он хмыкнул. — Эта компания по производству одежды только что потеряла клиента в моем лице. В наше время заявлять Елене, что они разорвут контракт, если её увидят с девушкой — это просто бред какой-то. — Как будто ты когда-то носил их теннисные майки! Но спасибо. Я ценю твою поддержку, и Елена тоже. У неё только один спонсор. Если она их потеряет, ей будет не на что ездить по турнирам. — Настанет день, когда она войдет в десятку. Вот тогда, надеюсь, она пошлет их куда подальше. — Тоже на это надеюсь. — Елена мне нравится, правда. Знаю, ты думаешь, что у меня какой-то жуткий скрытый мотив, но это не так. Конечно, будь она гетеросексуальна и свободна, я бы попытался приударить за ней по-настоящему, но она мне просто симпатична как человек. С ней весело. Мы погуляли в Брисбене в тот вечер, когда ты нас познакомила. В основном чтобы понять, сможем ли мы убедительно изобразить пару, но в итоге отлично провели время. Она познакомила меня со своей девушкой. Марисса, конечно, не в восторге от всей этой затеи, но понимает, что Елене это нужно — по крайней мере, сейчас. — Буду ждать тебя на вечеринке. — А ты с кем идешь? — С Мичи. Бретту этих вечеринок хватило на всю оставшуюся жизнь. Планирует устроить марафон «Игры престолов» в номере. — Может, ему нужна компания? — Нет. К тому времени Мичи уже вернется, и ты будешь третьим лишним. — Что ж, тогда придется мне кутить со своей дорогой сестрой. — Не заставляй себя. К тому же, в девять я уже буду в постели. — Тогда надеюсь, что на вечеринке ты побудешь с нами. Это добавит достоверности нашему якобы зарождающемуся роману. — Не наглей. — Так ты думаешь, черные джинсы, лоферы и серебристо-серая рубашка — это нормально? Искренность в его голосе тронула её. — Будешь выглядеть настолько хорошо, насколько это вообще возможно для тебя.

——

Габриэла проверяла почту, ища назначения на сиднейский турнир. Квалификанты, несколько не самых сильных сеяных в первых кругах... но, по крайней мере, ей дали полуфинал в качестве судьи на вышке. Она закусила губу. Неужели ITF всё еще наказывает её? Её взгляд скользил по списку знакомых имен в сетке. Она уверяла себя, что не ищет никого конкретного — просто прикидывает, какие матчи могут быть сложными с судейской точки зрения. Но когда глаза начали перескакивать с имени на имя, она бросила притворство. На кого попала Вива? Достался ли ей легкий жребий — молодая и нервная квалификантка или ветеран на закате карьеры? Или ей не повезло встретиться с сеяным игроком? Она нашла имя Вивы в последней четверти сетки. Габриэла нахмурилась: хуже и быть не могло. Алина Пашина — тяжелый соперник в любое время, а на этом турнире она была второй сеяной. Габриэла заставила себя досмотреть сетку до конца. Вива — не её забота. Если она проиграет в первом круге, что ж, значит, просто недостаточно хорошо играла. Только и всего. Ни больше, ни меньше. Но когда она закрыла письмо, в груди поселилась частичка того разочарования, которое наверняка испытывала сейчас Вива. Тяжело проводить прощальное турне, вылетая в первом круге. И это не сулило ничего хорошего для выступления на турнире Большого шлема в конце месяца — последнем турнире Вивы в качестве профессионального игрока. «Ха». Габриэла шумно выдохнула. Если только не прилетит какое-нибудь очередное предложение, которое соблазнит Виву остаться в туре подольше. Уже не в первый раз в памяти всплыл их разговор. Справедливо ли она поступила, вот так уйдя от Вивы? Каждый раз ответ был одним и тем же: она не могла поступить иначе, если хотела сохранить карьеру. Но могла ли она быть терпимее? Они с Вивой... они были любовницами, возможно, даже парой. Ну, или были на пути к этому. Вива предлагала поставить отношения на паузу до конца Australian Open. Один месяц. В масштабах жизни — это пустяк. Габриэла смотрела в телефон, не видя имен на экране. Не была ли она слишком поспешной? Для Вивы это грандиозные проводы, достойный финал долгой карьеры. Кто она такая, чтобы требовать от Вивы отказаться от этого? Но Вива могла бы сказать раньше. Обсудить. Упомянуть об этом до того, как Габриэла проехала три часа до Ваггс-Покет, чтобы увидеть её. Это было в лучшем случае легкомысленно, в худшем — намеренным обманом. Пальцы крепче сжали телефон, и она перешла к сообщениям. Сообщение от Вивы так и бросалось в глаза. «Я скучаю по тебе». Эти слова выжглись у неё в сознании. Палец уже не в первый раз замер над кнопкой «Ответить». Она тоже скучала по Виве. Сильнее, чем думала, когда уходила от неё. Тоска по тому, что между ними было, накатывала в самые неожиданные моменты. Вчера она видела Виву и Мичи на корте, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы сосредоточиться на своей игре с Ирен. Вива скучает. Чего ей будет стоить просто ответить тем же? Протянуть руку в ответ. Разве будет так уж плохо встретиться за чашкой кофе? Сидней — огромный мегаполис. Наверняка можно найти какое-нибудь захолустное кафе, где они посидят полчаса. Она могла бы сказать Виве, что тоже скучает. Попробовать найти выход из этой ситуации — не сейчас, так позже, когда Вива закончит карьеру. Она уставилась в экран. Она могла бы хотя бы ответить на сообщение. Стул напротив скрипнул — это Ирен тяжело опустилась на него. Итальянская судья уперлась локтями в стол и подалась вперед: — Габриэла, я — ходячее несчастье. Мне дали открывающий матч на центральном корте. Я судья на вышке в матче между этим маленьким stronzino* Николасом Симмонсом и Роджером Федерером. Николас меня ненавидит с тех пор, как я дисквалифицировала его в Мадриде в прошлом году. Роджер, конечно, будет само самообладание, но даже он не сможет компенсировать мне муки от Николаса. Габриэла убрала телефон в карман. — Николас ведет себя как подонок со всеми. Уверена, в этом нет ничего личного. Обветренное лицо Ирен расплылось в широкой улыбке: — Как скажешь. Я же, напротив, предпочитаю думать, что это личное — так мне не будет совестно, когда придется вынести ему предупреждение или оштрафовать на очко. — Судья на вышке должен быть абсолютно беспристрастен. — Габриэла не смогла сдержать улыбку в ответ на заразительную ухмылку Ирен. — Sí, я такая и есть, — Ирен комично округлила глаза в притворном ужасе. — Ты же знаешь. Официальное лицо обязано быть беспристрастным. Но это не значит, что внутри я не пускаюсь в пляс, когда объявляю ему предупреждение. Габриэла напряглась. Вот так просто — вынести предупреждение игроку, принять решение против него. Ирен не скрывала своего презрения к Николасу Симмонсу, но никто не ставил под сомнение её честность. Ирен всплеснула руками: — Так. Ты живешь в том же отеле, что и я, так как насчет того, чтобы сбежать из этой убогой столовки и найти на вечер уютный ресторанчик? С хорошим итальянским вином... — Испанским вином. — Возможно. Или сойдемся на австралийском, как всегда, и ты расскажешь мне всё о своей жизни с нашей последней встречи. — Со вчерашней игры ничего особенного не случилось. Поела морепродуктов, посмотрела какую-то ерунду по телевизору. — Знаю я твою «тихую жизнь». Лучше скажи, почему ты так внезапно отвлеклась и позволила мне взять три гейма подряд после того, как на нас уставилась Женевьева Джонс? Она всё еще злится на тебя за тот заступ на US Open? — Ирен склонила голову, и её проницательный, живой взгляд впился в лицо Габриэлы. Та заставила себя пожать плечами. — Я её не видела, — соврала она. — Как скажешь. Но я видела. И я обычно замечаю, когда на меня смотрит красивая женщина. Вот если бы это был её красавчик-тренер, дело другое. — Тише, девочка. Держи свои замашки «кугуара» под контролем. — Итак, мы выяснили, что ты не заметила, как на тебя смотрит прекрасная Женевьева Джонс. И я уверена, ты сейчас скажешь, что не слышала слухов о вас двоих. — Слышала, — спокойная улыбка Габриэлы и её непринужденный вид заставили Ирен на мгновение усомниться. Под столом рука Габриэлы сжалась так сильно, что ногти впились в ладонь. Неужели эти сплетни никогда не прекратятся? И если Ирен их слышала, то в ITF наверняка тоже в курсе. Слава богу, что она не ответила на сообщение Вивы. Момент безумия, когда она едва не согласилась на встречу, испарился под взглядом Ирен. — И? — С каких это пор ты слушаешь сплетни, подруга? — Постоянно! — глаза Ирен сверкнули. — Это же кровь тура: кто с кем сошелся, кто скрывается, от кого ушел спонсор, кто играет в теннис только ради трамплина в другую жизнь. Как тот польский игрок — ну, совсем гей — от которого ушел спонсор, но он получил роль в кино и теперь ему плевать. По сравнению с ним, дорогая, слухи о тебе и одной австралийке — сущая чепуха. Голос Ирен стал громче, и Габриэла опасливо огляделась: — Тсс. — Значит, это правда? — Я бы сказала тебе замолчать, независимо от того, правда это или нет. Мне не нравится, когда меня обсуждают. — Никто не обращал на них внимания. Она вздохнула чуть свободнее. — Тогда пойдем, найдем винный бар, где сможем поговорить. — Почему бы и нет? — Габриэла встала. — Я закончила. Просто смотрела сетку. — Какой матч у тебя первый? — Первый корт. Две благовоспитанные опытные дамы из мирных стран, которые не враждуют друг с другом. Полагаю, мне будет куда легче, чем тебе, подруга. А теперь веди меня к вину, которое обещала. Прим. пер.: stronzino (ит.) — говнюк, мелкий пакостник.