Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 20 Вива выиграла матч первого круга, даже не успев толком вспотеть. — Хорошая игра, — довольно хмыкнул Дипак. — Соперница была слабой, но ты всё исполнила безупречно. Сегодня отдыхай, а завтра поработаем над углами. Как запястье? — Сносно. — Это была не совсем правда: тупая боль лишь частично притупилась таблетками, но Вива знала, что справится. — Дальше у тебя Анке, ходячая «стенка», — продолжил Дипак. — Она будет тащить всё, что ты в неё запустишь, пока ты не ошибешься. Придется комбинировать. Вива кивнула. Она обязательно отдохнет — позже. А пока её ждало интервью для женского журнала и эфир на радиостанции, где ей предстояло выбрать три свои самые любимые песни всех времен. Уже поздно ночью она вернулась в отель, заказала еду в номер и устроилась перед телевизором. Видела бы её сейчас публика. Вот вам и «гламурная жизнь» теннисистки: она лежала на диване в одном белье, ела суши руками и запивала литром простой воды. Щелкая каналами, она наткнулась на передачу о своей жизни и карьере. Вива горько усмехнулась. Похоже, боги телеэфира не разделяли уверенности Дипака в том, что она переживет следующий круг. Впрочем, сняли они всё достойно, признала она. Интервью с семьей — даже Джек выглядел обаяшкой, а история с мотоциклом и растяжкой так и не всплыла. Ваггс-Покет и местный паб упомянули несколько раз; показали даже пару минут видео, где они с Мичи стоят за барной стойкой, разливая напитки в вечер любительского турнира. В энный раз Вива наблюдала за решающим очком своего финала на US Open. Форхенд, бэкхенд кроссом, победный мяч с полулета — и вот Вива двухлетней давности роняет ракетку на корт и падает на колени, прижав ладони к лицу. Женевьева Джонс, чемпионка турнира Большого шлема. Телефон пискнул, оповещая о сообщении, но она проигнорировала его, завороженная собой прежней на экране. Кончики пальцев до сих пор помнили то покалывающее чувство восторга. Это были лучшие времена. Программа перешла к сюжету о благотворительных фондах, которые она поддерживала, а затем, неизбежно, к теме её роли как «примера для подражания» — открытой лесбиянки в мире профессионального спорта, где большинство предпочитало оставаться в тени. — Я никогда не считала себя примером для подражания, — говорила экранная Вива. — Я такая, какая есть, и мне никогда даже в голову не приходило скрывать свою ориентацию. — Как вы думаете, справедливо ли это и для молодых игроков? — спросил интервьюер. — Для многих — да. Но всё еще есть страны, которые создают трудности или делают жизнь ЛГБТ-сообщества невозможной. Никто не должен принимать такие решения за другого человека. Вива скрестила ноги на диване и проглотила кусочек суши. Смотрит ли это Елена? Она взяла телефон, ожидая очередную подколку от Джека, но на экране высветилось имя Габриэлы. Вива вытерла пальцы о салфетку, будто жирные пятна могли помешать ей прочесть текст.  

«Видела тебя по ТВ. Ты и Ваггс-Покет выглядите отлично.»

Она нажала «Ответить».

«Сейчас я выгляжу не очень. Ем суши на диване в одних трусах.»

Нажала «Отправить» и замерла. Минута прошла в тишине. Она отложила телефон на кофейный столик. С чего бы Габриэле отвечать? Она подцепила последний нигири с подноса и густо обмакнула его в васаби. От едкого хрена на глазах выступили слезы. На экране мать показывала журналистам свой кабинет, где почти всю стену занимали трофеи Вивы, начиная с самых первых, еще со времен детского теннисного клуба. Телефон снова пискнул. Она мгновенно схватила его со стола.

«Жаль, что я не там. Хотя твои «трусы», скорее всего — это закрытые спортивные шорты».

Вива опустила взгляд на себя. Бабушкины панталоны были обязательной деталью гардероба на корте под короткой юбкой. Но вне корта всё было иначе. И Габриэла знала об этом слишком хорошо. Вива встала и пошла в ванную. Зеркало беспристрастно отразило её наряд: бикини из масс-маркета в бирюзово-фиолетовую полоску. Пара долларов за упаковку. Кожа под бельем была белой, а чуть ниже, на бедрах, начинался вечный загар теннисистки. Она сфотографировала себя в зеркале — от талии и ниже, ничего узнаваемого — и отправила снимок прежде, чем успела передумать. Вернувшись на диван, она отсутствующим взглядом смотрела в телевизор, где они с Мичи играли пару. Камера выхватила Мичи у паба, её розовые волосы развевались на ветру. С тем же успехом Мичи могла рассуждать о методах ведения сельского хозяйства — Вива её не слышала. Она смотрела на телефон в руке, и когда тот пискнул, сообщение было открыто раньше, чем затих звук.

«В точности как я помню».

Вива уронила голову на руки. Они с Габриэлой остались в прошлом. Она тяжело, со стоном вздохнула, и телефон пискнул снова.

«Мне не хватает этого. Мне не хватает тебя».

Пальцы дрожали, когда она печатала ответ:

«Мне тоже тебя не хватает. Хотела бы я сейчас прийти к тебе в номер».

Нажав «Отправить», она поняла, что зашла слишком далеко. И тут же добавила:

«Я знаю, что не могу. Просто я так сильно хочу быть с тобой».

Ответит ли Габриэла? Минуты тикали, передача закончилась нарезкой лучших моментов её карьеры. Вива едва смотрела на экран. Родители наверняка записали эфир, посмотрит позже. Сейчас значение имел только молчащий телефон в её руке. Но, продолжая смотреть на него, она уже знала: Габриэла не ответит.

——

Удар Мичи с лета был хлестким и точным; мяч приземлился аккурат между соперницами. Обе рванулись к нему, но безуспешно — мяч с глухим стуком ударился в заднее ограждение. — Да! — Вива подбросила ракетку в воздух и бросилась обнимать Мичи, закружив её. — Третий круг, напарница! Сделав финальный «фист-бамп», они подбежали к сетке, чтобы обнять соперниц и пожать руку судье на вышке, а затем вышли в центр корта для интервью. — Не буду вас задерживать, — сказал интервьюер, — но примите мои искренние поздравления. Всего один вопрос: Вива, как ты планируешь восстанавливаться? Сегодня вечером тебе играть одиночный матч второго круга на арене Рода Лейвера. Анке — тяжелый противник. Хватит ли у тебя сил перебегать её? — Скоро узнаем, — Вива закинула полотенце на шею. — Сейчас приму ледяную ванну, схожу к физиотерапевту и постараюсь поспать. Наш матч стоит последним в расписании, так что, Роджер Федерер, если ты меня слышишь — не торопись, обыгрывай своего соперника столько, сколько потребуется. Журналист улыбнулся и повернулся к Мичи: — Вы уже в третьем круге после вчерашней победы. Как далеко, по-вашему, вы сможете пройти в этой сетке? — Понятия не имею. А кто знает? Пройду так далеко, как смогу. — Спасибо вам обеим. И удачи в следующих матчах — и в одиночке, и в паре. Тот, кто сказал, что жизнь теннисиста — это сплошной гламур, явно никогда не принимал ледяную ванну. Сколько бы раз Вива это ни делала, шок от погружения в ледяную воду всегда ощущался как удар кулаком в грудь. Но для восстановления мышц ничего лучше еще не придумали, так что она терпела. Она погрузила в воду и правое запястье, чтобы и ему досталась порция холода. Когда её начала бить крупная дрожь, появился Дипак. — Еще две минуты, и к физиотерапевту. — Он присел на корточки у края ванны. — С Анке вечером всё должно быть в порядке. Придерживайся плана. Помни об углах. Постарайся не затягивать матч. Тебе понадобятся силы для третьего круга. Пять минут назад Алина Пашина вышла в третий круг. Она твоя следующая соперница — если пройдешь Анке. Вива застонала и погрузилась в воду по подбородок. — Великолепно. Может, мне просто утопиться прямо сейчас? Это будет менее болезненно. Дипак едва заметно улыбнулся. — Хорошо, что я знаю — ты шутишь. — Я бы на твоем месте на это не ставила, — крикнула она вдогонку уходящему тренеру. Возможно, теннисные боги её услышали (или просто Роджер Федерер), но ему потребовалось пять сетов и четыре часа, чтобы одолеть своего менее титулованного противника. Когда Вива и Анке вышли на арену Рода Лейвера, было уже за одиннадцать ночи. Впрочем, Australian Open славился ночными матчами, которые могли длиться при свете прожекторов сколько угодно. Для фаната тенниса, накачанного кофеином, вечерняя сессия порой заканчивалась в три часа утра. Чеканя мяч перед первой подачей, Вива заставляла себя взбодриться. Тело было ватным, ноги — тяжелыми и неповоротливыми. По ту сторону сетки Анке легко подпрыгивала на носках, её светлый хвост мерно раскачивался. Вива подбросила мяч, замахнулась, и снаряд со свистом пролетел над сеткой точно в центральную линию. Но Анке была на месте: со своей феноменальной интуицией и легкостью движений она вернула мяч в игру. Одиннадцать ударов спустя Анке взяла первое очко. Вива сглотнула и сосредоточилась на мяче, подбросе, ударе. Она вгрызлась в игру мертвой хваткой, и через два часа обнаружила себя на пороге победы. Матчбол у Вивы на подаче Анке. Матчбол, который выведет её на встречу с Алиной в третьем круге. Шведка по ту сторону сетки легко пружинила, выглядя такой же свежей, как и два часа назад, когда она выскочила на корт, словно азартный щенок лабрадора. В запястье Вивы стрельнуло. Она проигнорировала боль, не сводя глаз с мяча. Она замерла в стойке, готовая принять подачу Анке. Она просто смертельно устала. «Забудь об этом. Важно только это очко. Только оно». Анке попала в сетку. Вива вытерла ладонь о юбку и сделала шаг вперед, внутрь корта, давая понять сопернице, что готова атаковать слабую вторую подачу. Подача вышла высокой и прыгучей, и Вива плотно пробила в центр корта. Последовал короткий обмен ударами, а затем Вива увидела брешь. Один коварный резаный удар с острого угла — мяч чиркнул по тросу и ушел в сторону. Всё. Матч окончен. Облегчение накрыло её волной. Вива в третьем круге. Габриэла тяжело вздохнула. Было почти два часа ночи, а в одиннадцать ей самой выходить на матч — ей нужно быть бодрой и собранной, а не сонной мухой. Когда она села смотреть трансляцию с арены Рода Лейвера, она пообещала себе, что посмотрит первые два гейма, не больше. Но она осталась. Камера раз за разом выхватывала лицо Вивы: складку напряжения на лбу, острый, пронзительный взгляд — и Габриэла пропала. Каждый крупный план воскрешал в памяти это же лицо в моменты близости; каждый раз, когда Вива вытирала пот со лба, Габриэла вспоминала, как слизывала другой, куда более сладкий вкус с её кожи. Когда камера зумировала длинные, изящные пальцы Вивы с аккуратно подстриженными ногтями, Габриэла помнила узоры, которые эти пальцы выводили на её теле, и то мастерство, с которым они дарили ей наслаждение. Когда Вива в победном жесте вскинула кулак, Габриэла встала, взяла телефон и подошла к окну. Она нашла последнее сообщение от Вивы. Что в этом плохого? Просто поздравить подругу. Ничего больше.

«Поздравляю! Удачи в третьем круге».

Нажала «Отправить» и вернулась в постель, бросив телефон на подушку. На экране Вива улыбалась интервьюеру и благодарила Анке за хорошую игру.

——

— Твоя следующая соперница — Алина Пашина, — сказал журналист. — Что думаешь о предстоящем поединке? — В наших прошлых встречах она ведет с огромным отрывом, — Вива заправила волосы за уши. — Если честно, с чудовищным отрывом. Но когда-то же я должна её обыграть, так почему бы не завтра? Собственно, другого шанса, кроме как завтра, у меня и нет. — Она усмехнулась. Габриэла тоже невольно улыбнулась. Как это похоже на Виву — защищаться самоиронией. Она прекрасно понимает, что фаворитом в этом матче будет Алина. Интервьюер дождался, пока стихнет смех трибун, и спросил: — Всё еще планируете уходить? Третий круг Большого шлема — это весьма недурно. Вива указала на свое запястье: — Да. У меня нет выбора. Габриэла выключила телевизор и легла в постель, двигаясь как автомат. Она вздохнула. Комната казалась пустой, лишенной души и жизни. Обычный безликий гостиничный номер: чистый, опрятный, приятный глазу, но, в конечном счете — просто коробка. На секунду ей захотелось позвонить Ирен, просто чтобы услышать дружеский голос, но она сдержалась. У Ирен тоже завтра ранний матч. Друзья не звонят друзьям, когда тем нужно рано вставать на работу. «Она у меня в руках». Вкус победы бурлил в крови Вивы, обостряя чувства, делая разум ясным и четким. То чувство неуязвимости, которое было у неё в первом сете — когда казалось, что она не может ошибиться, что Алина — лишь марионетка в её руках, которую она гоняет по корту своей ракеткой, — вернулось к ней снова. Позорный провал второго сета, проигранного со счетом 6-1, был забыт. Это в прошлом. Значение имеет только здесь и сейчас. Счет 4:4 в третьем сете. Подает Алина, 40:0 в её пользу. Но счет не важен. Важно это очко. Если она выиграет его, то сможет взять и следующее, и следующее, довести гейм до «ровно», а там — два очка до победы в гейме. Вива не сводила глаз с Алины, пока та методично чеканила мяч. Толпа не имела значения. Даже Дипак, Мичи, Бретт и Джек, сидевшие в её боксе, не имели значения. Только это очко. Пока Алина не выдала подачу-молнию — сокрушительный снаряд, который пролетел над сеткой, ударился в корт и ушел в сторону на головокружительной скорости 153 километра в час. Вива даже не шелохнулась. — Гейм Пашина. Мисс Пашина ведет пять-четыре. Вива зашагала к своему стулу. Сделала глоток смеси воды и изотоника. Кусочек банана, кусочек энергетического батончика. Промокшие от пота волосы липли к шее, платье можно было выжимать. Температура на корте перевалила за сорок градусов. Вива смотрела в никуда, зацепившись взглядом за точку на поверхности корта. Болбой за её спиной держал зонт, но жара всё равно была невыносимой. «Я её сделаю. Я привыкла к такой жаре. Представь, что это Ваггс-Покет, там такая жара — это пшик. Ничто». Когда судья объявил время, Вива вскочила и выбежала на линию подачи. Она была на месте, легко пружиня на носках, когда Алина со своим привычным спокойствием вышла на прием. Быстрый взгляд, чтобы убедиться, что соперница готова, — и Вива хлестко пробила по центру. Это не была «пуля», как у Алины, но этого хватило. Эйс. Вива заступила за линию и сосредоточилась на мячах в руке. Подача закрутила мяч над сеткой. Алина ответила мощным ударом. Игра началась. Она удержала свою подачу, снова сравняв счет. «Этот гейм. Сейчас я её сломаю». Она бросила взгляд на Алину на той стороне сетки. Устала ли она? Сдает? Было трудно придерживаться плана — комбинировать удары, заставляя Алину бегать из угла в угол под её непрестанным обстрелом, но если и был момент, когда нужно выложиться на все сто, то это был он. Подача Алины грохнула о корт, и Вива заблокировала её с такой силой, что мяч едва перевалил через сетку. Она рванулась вперед и была готова, когда Алина ответила мощным ударом в корпус. Ударом с полулета Вива положила мяч туда, где Алина не могла его достать. 0:15. Второе очко превратилось в изнурительный марафон. Одиннадцать ударов туда-сюда. Вива перестала думать; разум отключился, остались одни инстинкты, пока она разводила мячи по углам. А затем удар Алины задел трос и упал обратно на её сторону. 0:30. Затем Алина допустила двойную ошибку. 0:40. Надежда вспыхнула в груди Вивы. Тройной брейк-пойнт. Если она реализует хотя бы один, она будет подавать на матч. В голове выросла стена. «Важно только это очко. Только оно». Алина подала эйс. 15:40. Осталось два брейк-пойнта. Розыгрыш затянулся, и на этот раз ситуацию контролировала Алина. Вива тяжело дышала, сражаясь за каждый мяч. Алина пробила глубоко под заднюю линию, под бэкхенд. Вива рванулась, но смогла лишь зацепить мяч ободом ракетки. Сила удара отозвалась в запястье, которое и так было вывернуто под неудобным углом, мощной ударной волной. Боль прошила предплечье, Вива охнула и выронила ракетку. На секунду она прижала больную руку к телу, затем выпрямилась. Чтобы бросить на Алину холодный взгляд, ей потребовалось всё её мужество. Она нагнулась, подняла ракетку и вернулась на заднюю линию. 30:40. Она сглотнула подступившую к горлу горечь. Алина не могла не заметить. И она использует это по полной. Серая пелена боли снова накатила, но Вива оттолкнула её. «Не сейчас». Подача Алины пошла под бэкхенд. Вива отбила, моргая, чтобы прогнать красные круги перед глазами. Ответ Алины — снова под бэкхенд. Вива стиснула зубы и ударила, но мяч угодил в сетку. Ровно. Вива даже испытала некое подобие радости, когда Алина подала эйс — по крайней мере, не пришлось по нему бить. Она моргнула, пытаясь разогнать туман, застилавший зрение. «Держись». Следующая подача была такой силы, что с заборов должна была облетать краска. Шансов не было. Гейм Пашина. При переходе Вива вызвала физиотерапевта, взяв медицинский тайм-аут, чтобы тот заново перебинтовал ей запястье. Она осторожно пошевелила рукой, прислушиваясь к боли. Придется терпеть. Если она не возьмет свою подачу — матч проигран, и это будет её последний гейм в профессиональной карьере. Она бросила взгляд на свой бокс. Дипак сидел в своей привычной позе: откинувшись назад, скрестив руки на груди, с непроницаемым лицом. Рядом с ним Мичи подалась вперед, её розовые волосы рассыпались по плечам. Вива поднялась и вышла на линию подачи. Раздался пронзительный свист, и Вива успела заметить, как Мичи убирает два пальца ото рта и дает «пять» Джеку. Её брат и её лучшая подруга. А родители обещали прилететь из Квинсленда, если она выйдет в четвертый круг. Вива расправила плечи и приготовилась подавать.

——

Вива ждала, замерев, с сердцем в горле, глядя на экран, где показывали повтор системы «Hawk-Eye». Если мяч зацепил линию — она в четвертом круге. Если аут — будет «ровно», и битва продолжится. Когда на экране дуга полета мяча медленно поползла к линии, трибуны начали привычно и ритмично хлопать. Вива смотрела не мигая. И когда камера приблизилась, и стало видно, что мяч зацепил край линии буквально на миллиметр, она рухнула на колени. — Гейм, сет и матч — мисс Джонс, — провозгласил судья. Вива помедлила секунду, затем поднялась и побежала к сетке для традиционного рукопожатия и объятий. Одного взгляда на грозовое лицо Алины хватило, чтобы понять: церемония будет краткой. Она протянула Алине руку: — Отличная игра. Я думала, ты меня дожала. Алина ничего не ответила, лишь едва коснулась ладони Вивы кончиками пальцев и тут же отстранилась. Ни объятий, ни поцелуев в щеку. Ни единого слова, как это принято после напряженного матча. Алина пожала руку судье, собрала вещи и зашагала с корта, игнорируя охотников за автографами, сгрудившихся у выхода. Четвертый круг. Она прошла. Вива помахала трибунам и бросила в толпу свои напульсники и полотенце. Четвертый круг. Она на мгновение закрыла глаза, позволяя шуму стадиона превратиться внутри в теплое, ровное сияние. Как тебе, кажется, насколько сильно травма запястья повлияет на шансы Вивы в четвертом круге, учитывая, что её следующий соперник наверняка будет еще серьезнее?