Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 21 — Ты видела газеты? — Ирен пристроилась рядом, когда Габриэла входила в раздевалку для судей. Габриэла лишь пожала плечами: — Нет. Кого-то из политиков застукали на выходе из стриптиз-клуба, или Ким Кардашьян завела новую сумочную собачку? — Цыц. Ты же знаешь, меня такое не волнует. — Ирен схватила Габриэлу за локоть и потянула к одной из скамеек. — Пятая страница. Габриэла раскрыла газету. Искать долго не пришлось. Снимок был зернистым — то ли снято с большого расстояния, то ли у фотографа дрогнула рука, — но это определенно была Габриэла. И определенно Вива. Обе подались вперед, поглощенные разговором. Они сидели в кабинке того самого греческого кафе в Клифтон-Хилл — того, что Габриэла выбрала за тишину и неприметность, надеясь, что там их никто не узнает. «Женевьева Джонс и её тайная любовница!» — вопил заголовок. — Какого черта! — Габриэла швырнула газету на пол. — Кто печатает эту чушь? Ирен пристально посмотрела на неё: — Когда ты так ругаешься, подруга, это значит, что в этой «чуши» есть доля правды. Иначе ты бы просто рассмеялась и забыла. — Два человека пьют кофе. Вот что на этом фото. — Габриэла сжала кулаки, уперев их в бедра. Кофе. И не только. — Два человека, которые не сводят глаз друг с друга, и чей язык тела кричит о сексуальном напряжении. И вопрос лишь в том, нашло ли оно разрядку. — Мы обе работаем в туре. Ладно, мы встретились за чашкой кофе, чего делать не стоило, но это был просто кофе! Не оргия. Мы выбрали это кафе, потому что оно крошечное и богом забытое. Кто, черт возьми, сделал этот снимок? Ирен развела руками: — Тут не сказано. Габриэла подняла газету и пробежала глазами по колонке. — ¡Dios mío! Тут и имя моё есть. «Очаровательная испанка Габриэла Мендаро, официальное лицо тура, может быть истинной причиной, по которой австралийская звезда тенниса Женевьева Джонс объявила о завершении карьеры. Этот любовный сет...» — Габриэла фыркнула, — «...запрещен правилами о недопустимости близких отношений между игроками и судьями. Возможно, Женевьева переедет в Испанию вслед за своей возлюбленной». — Она снова отбросила газету. — С тем же успехом я могу сесть на ближайший рейс из Австралии. Сомневаюсь, что мне дадут судить хоть какой-то матч. — Уж матчи Вивы Джонс — точно нет. — Я их и так не судила. Мне и без того пришлось им сказать, что... Ай, неважно. — Она с силой прижала основания ладоней к глазницам. Ирен накрыла запястья Габриэлы своими ладонями и мягко опустила их. — Всё уляжется. Вива ведь уходит из спорта, верно? Тогда им не за что будет тебя зацепить. — Дело в репутации. Теперь все считают, что я плевать хотела на правила. И даже не «считают» — это фото выставляет всё как свершившийся факт. Ты же знаешь, как трудно карабкаться вверх по судейской лестнице. Что ж, теперь я с неё кувырком полетела. Будет чудом, если за мной оставят «серебряный значок», не говоря уже о чем-то большем. — Она тяжело вздохнула. — Мне нужно выпить. Глаза Ирен потеплели. — Раз уж ты это говоришь, значит, Вива и впрямь тебе дорога, дорогая. Я желаю тебе счастья. — Она поднялась. — Но пока что мне пора на корт. Позвони мне позже, если захочешь выговориться. Хлопнув подругу по плечу, Ирен вышла.

——

Самым скверным было то, что приходилось вежливо улыбаться прессе — включая ту самую газету, которая слила фото. Вива лучезарно улыбалась, изо всех сил подавляя желание вырвать микрофон из рук репортера и раздавить его каблуком. — Да, я видела фото. Не понимаю, из-за чего шум. Это кафе. Мы пили кофе. — Если всё было так невинно, зачем выбирать место на отшибе? Вива смерила его холодным взглядом. — А вы разве никогда не уходите из офиса, чтобы просто сменить обстановку? Кто-то в зале хихикнул, и на этот раз её улыбка стала искренней. — Она ваша девушка? — не унимался репортер. Вива пожала плечами: — Нет. А ваша? — Она перевела внимание на журналиста в первом ряду, которого знала как серьезного спортивного обозревателя. — Кен, у тебя вопрос? — Как ты оцениваешь свои шансы против Хитоми Мацуды в четвертом круге? — Хитоми — цепкий игрок, в этом году она на подъеме. Её будет нелегко одолеть. Когда пресса разошлась, Вива вернулась в отель. Дипак велел ей отдыхать. Она растянулась на кровати, бездумно щелкая пультом. Ничего не цепляло. Телефон казался тяжелым в руке. Она открыла поздравительное сообщение от Габриэлы, присланное той ночью. Телевизор орал какую-то мыльную оперу; Вива выключила звук. В порядке ли Габриэла? Как она справляется с травлей в СМИ? Устроили ли ей разнос за «братание» с игроком? Вива закусила губу и нажала «Ответить».

«Ты ок? Пресса лютует».

Нажала «Отправить». Увидит ли Габриэла это вообще? Вива не знала её расписания. Телефон зазвонил, и сердце подпрыгнуло в предвкушении, но на экране высветился номер матери. — Дорогая, мы на месте! Поужинаешь с нами сегодня? — раздался в трубке мамин голос. Вива глубже зарылась в матрас. — С удовольствием. Только мне нужно быть дома и в постели к девяти. Завтра я играю первым запуском. — Конечно. Выбирай ресторан — любой, какой тебе нравится. Мы с отцом остановились в северной части города, в том же отеле, что и Джек. Всё, что ближе к центру, уже забронировано. — Как насчет суши? Рядом с вами есть неплохое место. — Чудесно. Мы просто очень хотим тебя увидеть. — Я скину адрес эсэмэской. Спасибо, что приехали. Джек пойдет с нами? — Сказал, что придет. — Тогда до встречи. В шесть тридцать? Вива положила трубку, но телефон тут же зазвонил снова.

——

— Дорогая, ты просто в ударе! — голос Ширли так и лучился удовлетворением. «Еще бы», — иронично подумала Вива. Сейчас Ширли отрабатывала каждый цент своих комиссионных. — Четвертый круг! Ты ведь выйдешь в четвертьфинал, правда? — Если бы я могла предсказывать это с уверенностью, я была бы сказочно богата. — Ты и так богата, детка. Не забывай о контракте, который я для тебя выбила. И ты отрабатываешь его великолепно. Пресса от тебя без ума. Тайная любовница и четвертый круг! Вива сделала успокаивающий вдох. — Попробуй поменять эти фразы местами, Ширли. Я теннисистка. И у меня нет любовницы, ни тайной, ни какой-либо еще. — Я бы на твоем месте подумала еще раз. С этим сюжетом ты не сходишь с первых полос. — Она просто друг. — Оставалось ли это правдой? — С привилегиями? — Ширли, замяли, ладно? Секундная пауза, и Ширли ответила: — Ладно. На самом деле я звоню по поводу нового спонсорского контракта. Как раз по твоей части. Было бы лучше, будь у тебя девушка, но... — Ширли, я сказала — хватит. — Хорошо-хорошо. Это украшения. Неброские украшения для активных женщин. Потому что «спортивная» не значит «немужественная». Вива оглядела свои ногти. — Я не особо жалую побрякушки. — Думаю, это тебе понравится. Взгляни на их коллекцию и дай знать. Сделка выгодная. Кстати, что у тебя сегодня на ужин? — Ты меня приглашаешь? Боже, Ширли, я и не знала, что ты ко мне так неровно дышишь. — Ты не в моем вкусе, радость моя. Я люблю парней пошерстистее. Я спрашиваю, потому что слышала, твои родители в городе. Я пришлю в ресторан фотографа, буквально для пары случайных кадров. — Не думаю, что родителям это понравится. — Я пришлю его пораньше, чтобы потом вас оставили в покое. В конце концов, если завтра ты вылетишь, всё закончится. — Ты же только что сказала, что я обязана победить. — Я оптимистка. Но ты ведь победишь? Эта японская девчушка тебе и в подметки не годится. — Не сбрасывай Хитоми со счетов. Я-то уж точно не собираюсь. — Скажи название ресторана, и я оставлю тебя в покое. — «Роуз Суши» на Брансуик-стрит. И не позже семи, пожалуйста. Я хочу поужинать спокойно. — Договорились. Увидимся завтра. У нас будет вип-ложа. Было бы здорово, если бы ты заглянула поздороваться после матча. — Посмотрю, что смогу сделать. Но ненадолго, пять минут, не больше. — Идет. Ну, удачи тебе завтра, и встретимся в четвертьфинале. — Будем надеяться. Вива отбросила телефон. Она была слишком взвинчена, чтобы читать или заниматься тем, что Дипак называл «отдыхом». Вместо этого она свесила ноги с кровати. Легкая пробежка. Максимум пять километров, кружок по «Тэну». Этого хватит. В середине дня стояла жара, людей на улице было мало. Она бежала в ровном темпе, позволяя движению выветрить мешанину мыслей из головы. Но когда в конце круга она замедлилась, собираясь шагом вернуться в отель, одна мысль впилась в мозг: кто слил фото прессе? Был ли это случайный прохожий или кто-то намеренно хотел поднять волну?

——

Вива набросила полотенце на колени и прихлебнула изотоник. Она подергивала ногами, чтобы мышцы не остыли. Медицинский тайм-аут Хитоми затягивался — и это был уже второй перерыв за матч. Вчера японка провела изматывающий поединок на открытом корте при сорокаградусной жаре. Хитоми была закаленным бойцом, но даже самых стойких могла подкосить беспощадная австралийская духота. Похоже, у неё начались сильные судороги: она едва двигалась, не говоря уже о том, чтобы бегать и тянуться за мячами. Вива взяла первый сет со счетом 6:1 и вела 4:0 во втором. Она переключилась на обычную воду, сделала глоток и поднялась со стула, чтобы немного пробежаться по корту и обратно. Всплеск аплодисментов возвестил о возвращении Хитоми. Японка выглядела изнуренной, лицо осунулось, но она кивнула Виве и заняла место на подаче. Однако Хитоми едва держалась на ногах. Она прихрамывала, пропуская мячи, если они не летели прямо в руки. Было очевидно, что она испытывает сильную боль. Вива взяла два следующих гейма, не отдав ни одного очка, и завершила матч. У сетки Хитоми обняла её. — Я не хотела сниматься. Это твой последний турнир, верно? Если бы я ушла досрочно, это умалило бы твою победу. А так — ты честно пробилась в следующий круг. Вива крепко обняла её в ответ. Жест Хитоми тронул её до глубины души; это был знак уважения от старшего игрока, который дался ей дорогой ценой. — Спасибо. Для меня всегда честь играть с тобой. Хитоми покидала корт под овации стоя. Эндрю уже ждал Виву для интервью. — Какая легенда! — воскликнул он. — Хитоми Мацуда — одна из величайших в теннисе. Вы знали, что это её двадцатый год в туре? Трибуны одобрительно взревели. — Итак, Вива, — продолжил Эндрю. — Ты в четвертьфинале. Скажи честно, после того поражения в первом круге в Сиднее... Вива шутливо закрыла глаза руками. — ...ты верила, что сможешь зайти так далеко? — Я знала, что шанс есть. Он есть у каждого. Нужно верить в себя. Но признаю, путь сюда не был легким. — Твоя следующая соперница — Пейдж Вестермейер. Что думаешь об этом противостоянии? — Эндрю направил микрофон на Виву. — У нас с Пейдж почти равный счет личных встреч. Я просто сделаю всё, что в моих силах, и буду надеяться на победу. — Благодарю. Дамы и господа, Женевьева Джонс!

——

Помахав трибунам и отдельно — родителям, сидевшим в боксе вместе с Дипаком, Вива покинула арену. — Дорогая, молодец! — густой голос Ширли в трубке был отчетливо слышен. — Я знала, что ты дойдешь до четвертьфинала. Теперь осталось обыграть Пейдж, и ты в полуфинале. Как сама оцениваешь шансы? Вива набросила на шею полотенце, радуясь возможности отвлечься от тренировки. В зале было тихо, лишь пара человек бежала на дорожках, но она всё равно отошла в тихий угол. Огромное окно выходило на железнодорожные пути, мимо с грохотом пронесся пригородный поезд. — Твои прогнозы не хуже моих. С Пейдж никогда не знаешь наверняка. — Это ведь она выбила тебя с US Open два года назад? — голос Ширли стал жестче. — Может, преподнесем это как «матч-реванш за старые обиды»? — Ни за что. Пейдж — моя подруга, она не заслужила черного пиара. — Жаль. — Ширли затяжно вздохнула. — У меня есть еще один вопрос, Вива. — Всего один? — Вива прислонилась бедром к гребному тренажеру. — Обычно у тебя целый список. — Это насчет комментирования. Я помню наш уговор, что ты сядешь в комментаторскую кабину, как только вылетишь с турнира, но вот мы уже на стадии четвертьфинала, а ты всё еще в деле. Теннисная федерация Австралии просит тебя прокомментировать один из других четвертьфиналов. Это отличная реклама. — Для них или для меня? — Для всех, радость моя. Попробуй посмотреть на это с такой стороны. Я подумала, ты могла бы прокомментировать матч Мичи. Он на следующий день после твоего, так что успеешь восстановиться. — Я согласна. Ширли права: если она хочет закрепиться на ТВ, нужно активнее входить в роль. — Умница. — Ширли даже не удивилась. — И не забудь, завтра утром ты на ТВ в завтрашнем шоу, перед твоим вечерним матчем. — Я помню. Спасибо, Ширли. Я знаю, сколько сил ты вложила, чтобы всё это устроить. — Признательность — великая вещь, дорогая. Спасибо за добрые слова. Вива повесила трубку и убрала телефон в карман. Тренировка окончена. Пора к физиотерапевту.