Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 24 Турнир для нее закончился, а вместе с ним официально ушла в прошлое и карьера в одиночном разряде, но впереди еще был финал, который предстояло комментировать. Ее новое поприще. Утром того дня Вива встретила Мичи в раздевалке. Та только что вышла из душа после тренировки. На второй неделе чемпионата в раздевалках стало тихо. Слышно было лишь, как шумит вода в еще одной, дальней кабинке. Вива присела на скамью, пока Мичи вытиралась полотенцем. — Я-то думала, Бретт сегодня даст мне поблажку, — ворчала Мичи. — А он гонял меня на спринтах и челночном беге целую вечность. Потом еще спарринг с ним... Всё не то, когда у сетки не ты. Мне не хватает тебя на той стороне.

——

Вива опустила взгляд на свои руки. Когда она снова сожмет ракетку в настоящем матче? Через месяц? Через два? — Мне тоже тебя не хватает. Но запястью нужен долгий покой. Надеюсь, к марту, к Индиан-Уэллсу, я смогу снова играть с тобой в паре. Мичи замерла, и полотенце выскользнуло из ее рук на пол. Не обращая внимания на свою наготу, она порывисто обняла Виву. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Сболтнула глупость, не подумав. Влажные волосы Мичи коснулись носа Вивы. Она обняла подругу в ответ и мягко отстранилась. — Не бери в голову. Ты не единственная, кто так говорит. Родители твердят то же самое. — Но я-то должна понимать. Я же знаю, что для тебя значит теннис. А спарринг-партнера я себе найду. Мир не сошелся клином на мне одной, — Мичи криво усмехнулась. — Хотя иногда в это так легко поверить. Вива наклонилась, подняла полотенце и протянула его Мичи, которая снова в него завернулась. Вторая душевая затихла, и в кафельном зале эхом отозвались их слова. — Мы и впрямь привыкаем считать себя пупом земли, верно? Тренеры, менеджеры, физиотерапевты... Роскошные отели, красные дорожки, первый класс в самолетах, — Вива на миг прикрыла глаза. Всего этого у нее больше нет. — Ну, у тебя-то всё это остается. Но по нашим тренировкам я буду скучать гораздо сильнее, чем по светским раутам. Она отвернулась, чтобы Мичи не заметила ее печали. Сколько времени пройдет, прежде чем она привыкнет к статусу «бывшей»? — Я — это просто я. А не какая-то там «теннисная звезда», — тихо проговорила Мичи. — Если я вдруг начну заноситься, пожалуйста, осади меня. Если я когда-нибудь вякну, что не хочу тренироваться с кем-то из второй сотни рейтинга, потому что они «не моего уровня», скажи мне, что я веду себя как дура. Не хочу превращаться в одну из тех кобр из первой десятки, которые вышагивают с задранным носом и ни с кем не здороваются. — Ты обязательно войдешь в топ-10, я в этом уверена. Но спесь тебе не грозит. — С другими же случается. Взять хотя бы Алину Пашину. — Ты — не Алина. Дверца дальней кабинки распахнулась, и оттуда вышла Алина, кутаясь в полотенце. — Мичи уж точно не я. Играет она слабовато для этого, — она смерила их холодным взглядом через всю раздевалку. — Жаль, что ты это услышала, — Вива выдавила виноватую улыбку. — Ошибаетесь, если думаете, будто мне не плевать на ваше мнение. Вы обе для меня — пустое место. — Лгунья, — голос Мичи был холодным, как русская зима. — Тебя явно задело то, что Вива тебя обыграла. Иначе с чего бы тебе жаждать мести? — Она уперла руки в бока. Полотенце снова упало на пол, оставив ее полностью обнаженной, но Мичи даже глазом не моргнула. — Понятия не имею, о чем ты. Джонс не была мне угрозой на корте. А теперь, когда она закончила, она вообще никто. — Тогда зачем ты выслеживала ее? Зачем сделала то фото с Габриэлой и продала его газетам? — С Габриэлой? — Алина нахмурила идеально гладкий лоб. — Ах, та судья. Ты серьезно думаешь, что я стала бы так утруждаться? — Кто-то же стал, — отрезала Мичи. — И это вполне в твоем духе. Вива быстро взглянула на Алину. Та выглядела спокойной и собранной; на ее лице не было и тени вины, которую пыталась навязать ей Мичи. Впрочем, у Алины всегда было каменное лицо, даже когда она проигрывала три матчбола. — Что ж, видимо, у Джонс больше врагов, чем она думает. Это была не я. — Алина сняла полотенце с плеч и принялась вытирать волосы. Мичи подошла вплотную и заглянула ей в глаза: — И почему мы должны тебе верить? Алина пожала плечами. — Мне всё равно, поверите вы или нет. Но, если тебе это важно... я знаю, как трудно найти счастье, когда ты в туре. И если двое нашли друг друга, зачем мне это рушить? — Затем, что ты не вынесла поражения от Вивы. Побоялась, что у нее будет фора в игре. — Какая игра? Все знают, что в одиночке она отыгралась. А пары меня не волнуют. Посмотри статистику: Вива обыграла меня дважды. Я же сбилась со счета, сколько раз побеждала ее — и это когда она еще не была калекой. — Ну, тогда, может, ты просто очередная гомофобка, которой кажется, что в туре слишком много лесбиянок? — Мичи с презрением отвернулась. — Ты так думаешь? — слова Алины прозвучали так тихо, что Виве пришлось напрячь слух. — Лесбиянкам до сих пор приходится несладко. Посмотрите на Елену и на то, какой цирк ей пришлось устроить ради спонсоров. Если ты считаешь меня гомофобкой, ты глубоко заблуждаешься, — она тяжело вздохнула. — Правительство моей страны... скажем так, оно не в восторге от таких вещей. Геев преследуют. Но есть страны, где всё еще хуже. Гораздо хуже. Зачем мне лишать кого-то радости только потому, что я сама не могу позволить себе того же самого? Дрожащими пальцами она закрутила полотенце тюрбаном на голове. — Прошу прощения. — Она протиснулась между Мичи и Вивой и вышла в основную часть раздевалки. Мичи нахмурилась: — Она что, только что призналась, что она квир? — Она проводила взглядом прямую спину Алины. — Похоже на то. — Вива тоже смотрела на долговязую теннисистку, которая стояла к ним спиной, роясь в своем шкафчике. Алина — лесбиянка? Каково ей жить, скрывая всё? Не имея даже возможности выбрать любовь? У Вивы, по крайней мере, такой шанс был. Вива догнала ее в раздевалке и коснулась ее руки. Алина вскинула голову, мгновенно напрягшись всем телом. — Спасибо, Алина. Вива развернулась и ушла.

——

День женского финала выдался невыносимо жарким. Температура перевалила за сорок; на одном из каналов даже показали, как на покрытии внешнего корта жарится яичница. Несмотря на кондиционер в комментаторской кабине, Вива обливалась потом в этой душной хмари. Она не проверяла заранее, кто судит на вышке, но знала, что это будет не Габриэла. Вива наблюдала, как судья выходит на жеребьевку и позирует для фото с игроками. Станет ли Габриэла когда-нибудь так же судить один из самых престижных матчей в мире? Елена и Меган начали разминку. Вива окинула взглядом корт: болбоев, раздающих мячи, зрителей, занимающих места, линейных судей в зелено-золотой форме и широкополых шляпах. Ее взгляд скользнул вдоль боковой линии и замер. На стуле у линии подачи, аккуратно поставив ноги и расправив складки на темно-зеленых брюках, сидела Габриэла. Из-под шляпы была видна лишь ее короткая стрижка. Не главный арбитр матча, а скромный линейный судья. Неужели так теперь и будет? Крупные турниры, случайные встречи, парные матчи... Габриэла в объективе ее комментаторской кабины. Странно, что за все эти годы она почти не замечала ее. Габриэла была просто «официальным лицом», серьезной и молчаливой тенью, застывшей статуей на вышке или у линии. Вива с усилием отвела взгляд и искоса глянула на напарника. Зря она волновалась — он и не заметил, куда она смотрит. Робин пространно рассуждал о пути финалисток. По крайней мере, на этот раз он не перепутал ее имя, но после первого упоминания старательно делал вид, что он в кабине один. Счет в первом сете был 5:5, подавала Меган. Плавное движение, мощный удар, мяч пулей пролетает над сеткой. — Зашаг! — Габриэла вскинула руку. — Линейный фиксирует зашаг. Вторая подача, — прокомментировал Робин. Меган не спеша выбрала мяч и вернулась на линию. Габриэла сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Когда Меган начала чеканить мяч перед подачей, Габриэла снова подалась вперед, впившись глазами в линию. Едва мяч сорвался с ракетки, она снова подала сигнал: «Зашаг!». Трибуны зашумели. Меган выронила ракетку и подбежала к судье на вышке, яростно жестикулируя. После короткого препирательства она вернулась на место. — Решение остается в силе. 30:40, — объявила судья на вышке. Робин бросил на Виву взгляд, полный неприкрытой злобы. — Похоже, у нас тут судья с чешущимися руками. — Отсюда плохо видно, но мне показалось, что зашаг действительно был, — Вива лишь мельком глянула на Габриэлу, чтобы Робин не заподозрил неладное. Габриэла сидела невозмутимо, глядя прямо перед собой. На ее лице не было ни тени эмоций, она словно не слышала гула недовольной толпы. — Я-то думал, ты будешь на стороне игрока, — съязвил Робин. — В конце концов, именно такой вот вызов зашага лишил тебя защиты титула в Штатах. Если мне не изменяет память, ты тогда вышла из себя. Не поскупилась на пару ласковых в адрес линейного. — Он прильнул к стеклу кабины. — Постой-ка, а это не та же самая девица? Как по команде, камеры на арене дали крупный план Габриэлы. — Это тот же судья, — подтвердила Вива. — И она просто выполняла свою работу тогда, как выполняет ее сейчас. Игра возобновилась. Меган вколотила два эйса, заработав геймбол. — Давайте-ка посмотрим повтор того зашага. Вива лишь едва заметно улыбнулась. Робин явно пытался вывести ее из равновесия. В тишине они наблюдали, как камера приближает ноги Меган. Кадр за кадром: розовая кроссовка Меган то заходит за линию, то возвращается. Очевидный зашаг. — Отличная работа линейного, — подытожила Вива. — Спорно. Думаю, судья проявила излишнюю жесткость. На таком-то важном мяче. — Именно в такие моменты и нужно проявлять твердость, — Вива откинулась на спинку кресла. Меган взяла гейм, и игроки разошлись по скамейкам. — Подобные решения замедляют игру. Зрителям это не нравится. Да и вообще, никто не любит смотреть на дурно ведущих себя дам. Кулак Вивы на бедре сжался так крепко, что на коже наверняка остались следы от ногтей. — Дам? — переспитала она, радуясь, что голос звучит ровно. — Или спортсменов? Робин прищурился. — Спортсменов, — признал он. — Оговорился. — В пылу борьбы, когда решение принимается не в твою пользу, очень легко сорваться на брань или швырнуть ракетку. Это не значит, что мы должны это одобрять, но по-человечески это понятно. — Она указала на корт, где сидела Меган, уставившись в одну точку. Лишь нервно подрагивающее колено выдавало бурю внутри. — Меган отлично справилась, учитывая обстоятельства. — Да, — нехотя согласился Робин. — Справилась. Полагаю, эта тема тебе близка. Помнится, ты была куда менее сдержанна, когда решение вынесли против тебя на US Open. — В его голосе зазвучало почти неприкрытое злорадство. — Скажи мне, игрок долго таит обиду? Помнят ли они судей, стараются ли потом осложнить им жизнь? — Некоторые — несомненно. Признаю, мне тогда было трудно это отпустить. Но это в прошлом. — Очевидно, — ухмылка Робина не оставляла сомнений: он почитывал колонки сплетен. «Интересно, оправдают ли меня за убийство, если его покажут в прямом эфире?» Неужели Робин настолько мстителен, что решил поднять это сейчас? Он ведь прекрасно понимает, чем это грозит Габриэле. Внутри у Вивы всё кипело, но она лишь изогнула бровь, сохраняя на лице ту самую маску холодного, чуть ироничного спокойствия, которую обычно приберегала для каверзных вопросов на пресс-конференциях. — Что ж, — произнес Робин, когда тишина в эфире стала неприлично долгой. — В конце концов, все мы в своем роде профессионалы. — Именно об этом я и говорю.

——

Елена сохранила самообладание и спустя два с лишним часа вколотила финальный мяч, завоевав титул. У Габриэлы защипало в глазах. История Елены всколыхнула весь теннисный мир, и поддержка трибун была колоссальной. Габриэла наблюдала, как Елена бежит к своему боксу и бросается в объятия своей девушки. Поцелуй был долгим и крепким, а когда Елена отстранилась, на ее лице были видны слезы. Она обняла всю свою команду и Джека, который буквально светился от счастья за подругу. Габриэла стояла в ряду судей во время церемонии награждения. Елена пробежала круг почета с огромным кубком в руках, а затем вернулась, чтобы пожать руку каждому судье, спонсору и организатору. Ее лицо лучилось восторгом, она то и дело поглядывала на трофей, словно не веря, что он принадлежит ей. «Неудивительно, что Вива не хочет бросать всё это», — подумала Габриэла, глядя на носки своих кроссовок. Вива уже была на этом месте: поднимала кубок US Open, целовала его под вспышки сотен камер, вкушала все плоды славы мировой звезды. Как Вива вообще может отказаться от шанса пережить это снова?