Кодекс чести (Code of Conduct)

Глава 28 Неделя, которую Габриэла провела в Малайзии, тянулась мучительно долго. Вива успела договориться с Максом о покупке земли и перерыла весь интернет в поисках архитекторов, но не хотела принимать никаких решений без Габриэлы. И хотя им волей-неволей предстояло проводить в разлуке многие недели, Вива надеялась, что Габриэла будет чувствовать: это и ее дом тоже. На следующей неделе Вива должна была комментировать открытый чемпионат Катара. Ее рейс из Австралии приземлился через пару часов после того, как прилетела Габриэла из Куала-Лумпура. Такси быстро домчало ее до отеля через современный сияющий город. Подперев подбородок рукой, Вива смотрела на чистые улицы Дохи, почти не замечая ни набережной, ни пестрой толпы, спешащей по своим делам. Габриэла. Это имя пульсировало в ее сознании, как настойчивый ритм барабана, как зов плоти. Турнирный отель располагался в одной из современных высоток у самой воды. Номер был забронирован на имя Габриэлы. Помня о местных законах, по которым гомосексуальность всё еще оставалась вне закона, Вива прошла регистрацию, вежливо попросив ключ от номера, который она делила с «коллегой». Процедура показалась ей вечностью, но наконец, она приложила карту к замку и втащила чемодан в комнату. Габриэла стояла у окна, глядя на дрожащее от зноя марево. Дверь за спиной Вивы щелкнула, отсекая любые любопытные взгляды. Она с глухим стуком бросила чемодан на пол. Габриэла обернулась, и они одновременно шагнули навстречу друг другу. Руки Габриэлы сомкнулись на талии Вивы, руки Вивы — на плечах Габриэлы; они замерли в тесном объятии, прижимаясь всем телом. Дыхание Вивы шевельнуло волосы подруги. — Я так скучала... Неужели прошла всего неделя? Казалось, вечность. — Она отстранилась, чтобы заглянуть Габриэле в лицо. — Восемь дней. За это время я отсудила семь матчей и съела непозволительно много лапши. — А я купила землю, объяснила родителям, почему бросаю пары, и отклонила контракт на совместную рекламу приторных сухих завтраков. В уголках глаз Габриэлы собрались лучики смеха. — Я рада всему перечисленному, но особенно — последнему. — Мы должны были завтракать в кадре, называть друг друга «дорогая» и «сахарная моя», а потом в кадре появлялись бы эти хлопья, кажется, «Медовые пятачки» или что-то в этом роде. Ширли была страшно разочарована моим отказом. — Вива взяла лицо Габриэлы в ладони, улыбаясь тому, как та ластится к ее рукам. — Но я не хочу говорить ни о Ширли, ни о вредных завтраках. — Она коснулась губами нежной кожи на щеке Габриэлы. — Я вообще не хочу говорить. — Вот как? — в голосе Габриэлы послышалась ленивая усмешка. — То есть ты не хочешь пойти поужинать и притвориться, что мы просто коллеги? Мы всё-таки на Ближнем Востоке. — Я думала заказать еду в номер. Задернуть шторы и вычеркнуть весь остальной мир. Улыбка Габриэлы была прекрасна. То, как изгибались ее губы — один уголок чуть выше другого, — действовало гипнотически. Вива не могла оторвать взгляда от этого рта. Память о том, как эти губы касались ее собственных, ее груди, бедер и всего, что между ними, напрочь вытеснила мысли о еде. Еда могла подождать. Габриэла — нет. Вива склонилась к ней так близко, что их губы разделял едва ли сантиметр. — У тебя есть дела на вечер? — прошептала Вива. — У меня нет. Я выхожу в эфир только завтра после обеда. — У меня здесь самая важная встреча в жизни. Прямо сейчас. С тобой. Габриэла сократила это ничтожное расстояние, властно прильнув к губам Вивы, ее настойчивый язык ворвался в рот, требуя ответа. Мир для Вивы сузился до размеров этой комнаты, до этой женщины, до этого поцелуя. Страсть нарастала: Вива требовала и забирала, Габриэла отдавала и просила еще больше — столкновение губ и языков приносило упоительное наслаждение, которого всё равно было мало. Наконец Габриэла отстранилась и, не разрывая зрительного контакта, точными, экономными движениями расстегнула пуговицы белой рубашки и сбросила ее. Следом полетел бюстгальтер, затем брюки. Она вышагнула из белья и, уже обнаженная, снова прижалась к Виве. — Ты что, разучилась раздеваться? — в ее голосе прозвучала ирония. Вива стащила футболку через голову — неуклюже, в спешке запутавшись в ткани, — и принялась возиться с застежкой брюк. Выбираясь из белья, она зацепилась пальцем ноги и чуть не потеряла равновесие. — Над работой ног нужно поработать, мисс Джонс, — промурлыкала Габриэла. — И другие части вашей игры, кажется, тоже требуют тщательного ухода. — Мне нужен дополнительный инструктаж. Знаешь кого-нибудь, кто поможет? — Уверена, я справлюсь. Начнем тренировать выносливость немедленно. Положив ладони на грудь Виве, Габриэла мягко теснила ее назад, пока кровать не коснулась подколенок и Вива не повалилась на матрас. Габриэла опустилась сверху, сжав бедра Вивы своими крепкими ногами. Она подалась вперед, и ее рот завис над губами Вивы. Дыхание Вивы пресеклось в ожидании поцелуя; она вскинула ноги, увлекая Габриэлу на себя, обхватила ее за плечи и притянула вниз. Габриэла кончиком языка облизнула губы, и взгляд Вивы замер на этом мимолетном движении. Ей безумно хотелось снова поцеловать ее, но эта сладостная пытка заставляла ее медлить. Пальцы Габриэлы нащупали кончик косы Вивы и сняли резинку. — Сейчас она тебе не нужна. Люблю, когда твои волосы такие — дикие и свободные. — В поездках так проще. — Sí, por supuesto. Но ты не в самолете. Я хочу чувствовать их на своей коже. Она расплела косу. Теплое дыхание Габриэлы коснулось щеки Вивы, и их рты снова встретились в долгом, сладком, тяжелом от вожделения поцелуе. Вот так теперь всё и будет, — подумала Вива, чувствуя, как рассудок окончательно затуманивается желанием. Это всегда будет между нами. Она выгнулась навстречу Габриэле, позволяя той спускаться ниже, вдоль тела, пока соски не утонули во влажном жаре ее рта. А затем еще ниже — бедра раскрылись, принимая ласки губ, языка и пальцев, унося Виву к сокрушительному финалу. Позже они перебрались на одну из широких кроватей и лежали обнаженные на простынях под прохладным воздухом кондиционера. Телевизор работал без звука, репортер рассказывал о предстоящем турнире. Габриэла повернулась к Виве: — Хочешь досмотреть? — Не особо. Габриэла выключила телевизор и нашла руку Вивы, переплетая свои пальцы с ее. Им нужно было наметить контуры будущего, принять маленькие решения, проложить путь вперед. — В один из вечеров здесь, в Дохе, я собираюсь поужинать с Мичи и Бреттом, — сказала Вива. — Ты, конечно, приглашена, но... — Я останусь здесь, — ответила Габриэла. — Лягу пораньше. Я бы очень хотела познакомиться с твоими друзьями поближе, но не могу, пока Мичи в туре. — Я понимаю. Я так и думала, что ты это скажешь, но не хотела, чтобы ты чувствовала себя лишней. Габриэла запечатлела поцелуй на плече Вивы, кончиком языка обводя созвездие веснушек. — Лучше расскажи мне про дом. — Пока особо нечего рассказывать. Я посмотрела сайты нескольких архитекторов, но подумала, что ты захочешь выбрать вместе со мной. — Голос Вивы прозвучал неуверенно, будто она боялась отказа. — Конечно, мы выберем вместе. Вдруг без меня ты выберешь что-нибудь уродливое, с крохотными окнами и мрачной мебелью? — Она приподнялась на локте и улыбнулась Виве в лицо. — Ну нет. Он должен быть светлым и просторным, с высокими потолками, огромными дверями и окнами до пола, чтобы был виден весь пейзаж. — И с большой, крепкой кроватью. — О да. Я хочу заниматься с тобой любовью в лучах утреннего солнца, распахнув окна настежь. — Вива обвела рукой комнату с плотно задернутыми от дневного света шторами. — Я просто хочу заниматься с тобой любовью. — Что-то сладко сжалось в груди Габриэлы. Счастье. Умиротворение. Она провела пальцем по нижней губе Вивы. Вива поймала ее палец губами и поцеловала. — И конечно, там будет теннисный корт. Даже если мы не будем часто на нем играть, я не представляю, как жить в доме без корта. — Будем играть вместе. Хотя я тебе не соперница. Глаза Вивы блеснули, лицо осветилось глубоким чувством. — Ты всегда будешь мне ровней, Габриэла. Всегда.