Необычайное расследование (The Supernatural Detective)

Глава пятая На рынке Кэмден-Лок Тони прислонилась к кирпичной стене над Риджентс-каналом, глядя, как солнечные блики дрожат на мутной зеленоватой воде. Туристы прогуливались по заросшей мхом прибрежной тропе мимо сочно-зеленой плакучей ивы с фантастически переплетенными ветвями. Со стороны ближайшего лотка с рагга-регги доносились ритмы «рутс», а рядом, от палатки со свежевыжатыми соками, тянуло резким ароматом цитрусовых. Иностранцы толкались плечами с розововолосыми скейтбордистками; кто-то заходил в магазин органической одежды сдержанных тонов, кто-то замирал у прилавка с ослепительно яркой бижутерией. Майя была в нескольких шагах от нее — выбирала шляпку. Она примерила маленькую красную кепку газетчика и критически осмотрела себя в зеркале, прислоненном к краю прилавка. Тони чувствовала себя такой же расслабленной и счастливой, как сам Кэмден-маркет. Последние три ночи она провела у Майи, договорившись с другим осветителем, чтобы тот подменил ее на шоу. Ссадины и синяки заживали, и, кажется, серьезных последствий аварии не предвиделось. Майя отложила красную кепку, взяла нежно-голубую и надела ее набекрень. Она ей очень шла. Тони ощутила внезапный прилив желания и тут же его подавила. Она запрещала себе думать о сексе. Это случилось лишь однажды, и Майя ясно дала понять: повторения не будет, по крайней мере, пока Тони полностью не поправится. Тони гадала, когда же наступит этот момент. Раз она в силах гулять, значит, уже вполне здорова, верно? И что Майя подумает, если она спросит? Решит, что Тони просто пытается затащить ее в постель? Тони наблюдала, как Майя обматывает шею ярко-синим шифоновым шарфом, и задавалась вопросом: а хочет ли она этого сама? Майя была великолепна, но готова ли Тони к новым отношениям? Майя сосредоточенно разглядывала себя в маленьком деревянном зеркальце, так и эдак вертя шарф. Тони вздохнула. В отношениях с Майей постоянно ощущалось это «тяни-толкай». После той ночи Майя пошла на попятную. Собственно, она просто встала, чопорно поцеловала Тони в щеку и ушла к себе, пробормотав что-то о том, что Тони нужен покой. Тони же чувствовала себя крайне неспокойно, лежа в гостевой спальне и гадая, неужели она была настолько плоха в постели. На следующее утро Майя принесла поднос с завтраком, улыбаясь как ангел, краснея и прикасаясь к Тони гораздо чаще, чем того требовали обязанности сиделки. Майя решила, что Тони нужно отлежаться пару дней, и та, пребывая в замешательстве и ощущая боль во всем теле, согласилась. Майя помахала рукой и указала на магазин одежды. Тони улыбнулась, прижавшись спиной к теплому кирпичу стены и уловив запах жарящихся котлет из фуд-корта. Может, удастся уговорить Майю перекусить? Майя может взять себе тофу-бургер, если захочет. А Тони решила, что съест мексиканский чили-дог. В квартире Майи они пересмотрели кучу старых фильмов: «Джентльмены предпочитают блондинок», «Незабываемый роман», «Касабланка». Для Тони в них было многовато романтики и маловато действия. И все же она не могла не восхищаться стилем Майи и ловила себя на том, что ей начинает нравиться то же, что и Майе в этом ретро-кино: сильные женщины с сомнительными намерениями, игра света и тени, строгие костюмы и естественные, женственные изгибы фигур. Майя поманила ее из дверного проема магазина. Тони радостно зашагала к ней, мысленно приказав своим инстинктам «фу!»; предложение зайти в обжорный ряд уже готово было сорваться с ее губ. — Как тебе это? — Майя подняла крошечную юбку в красную шотландку, настолько короткую, что она едва прикрывала пояс. — Думаешь, мне пойдет? — Она приложила ее к себе. Тони вовремя перестала усиленно кивать, сообразив, что со стороны похожа на игрушечную собачку на приборной панели автомобиля. — Ау! Я так и знала, что это ты! — Кто-то сильно дернул Тони за руку. Это была Джун Тернер, она широко улыбалась. — Я махала тебе, когда ты стояла над каналом. Подумала было, что ты прыгать собралась, и не хотела мешать, но когда увидела, что ты заходишь в этот магазин, поняла — можно поздороваться. — С чего вы взяли, что она собралась прыгать? — с тревогой спросила Майя, все еще машинально держа перед собой микро-юбку. — Ну, она же, понимаете, психо... как его... — миссис Тернер замялась. — Это что, детский килт? У моей племянницы скоро день рождения. — Э-э, Майя, это миссис Тернер. Как прошел ваш отпуск? — О, фантастически! Мы чудесно провели время. Правда, вернулись в сущий кошмар, и всё благодаря тебе. Но мы уже всё починили, выглядит не хуже, чем до того, как ты заявилась к нам на порог, пуская слюни и неся всякую околесицу. — Рада слышать. Что ж, приятно было повидаться. — Тони попыталась вывести Майю из магазина. — В итоге-то всё хорошо закончилось, правда? — миссис Тернер повернулась к Майе. — Я ведь ее поначалу пускать не хотела. С такой-то физиономией — разнесло во-о-от досюда, и вся в кровище. Майя вскинула брови. Тони вздохнула. Миссис Тернер рассмеялась: — Когда ты начала размахивать тем молотком перед моим мужем, честно скажу — я думала, нам конец. Ну, знаете, в новостях такое постоянно показывают. Но я быстро сменила пластинку, когда она вытащила то ожерелье из моего дымохода! Теперь я и слова дурного не позволю сказать в адрес нашей психопатки! Тони застонала. — Женщины рядом с тобой ведут себя крайне странно, — заметила Майя, когда они, наконец, отделались от Джун Тернер и встали в очередь за бургерами. Тони заказала тофу-бургер и мексиканский чили-дог, пытаясь объяснить встречу с Тернерами «предчувствием». Она была не готова признаться Майе, что видит призраков. — Так что, видишь ли, когда она сказала «психопатка», она имела в виду «психометрик» — ну, медиум. — Тони откусила кусок хот-дога и стала ждать реакции. Майя сладко улыбнулась, покачав головой. — С детективом-медиумом скучно не бывает, а? — сказала она. Капля органического кетчупа мило замерла в уголке ее чувственных губ.          *** Тони пришла на работу пораньше: хотела убедиться, что за время ее отсутствия ничего не случилось. Она нашла Бет в «зеленой комнате» — та возилась с растворимым шоколадом. В этой комнате актеры и персонал могли перекусить и расслабиться в перерывах между выходами. Лучшие времена помещения остались в прошлом: оно было обставлено мебелью, списанной с предыдущих постановок. Несколько не самых ответственных актеров (большинство в это время разминали связки и мышцы) и пара парней из технической службы сидели в выцветших, засаленных креслах и смотрели шумную викторину по телику. — Приятно, что заглянула, — фыркнула Бет, отрывая край пакетика и рассыпая гранулы шоколада по столу. — Я попала в аварию, — тихо сказала Тони. — На меня рухнули строительные леса. Разве завпост тебе не сказал? — О господи, нет! — Бет с шумом поставила дымящуюся кружку, расплескав жидкость на рассыпанный порошок и превратив всё в липкую лужицу. — Где болит? — Она задрала футболку Тони и начала водить липкими руками по ее животу и спине. Двое техников с интересом наблюдали за сценой. Один из них крайне недвусмысленно достал мобильник и начал прицеливаться для фото. — Боже мой, посмотри на этот синяк! Больно? — спросила она, тыча пальцем в расплывающееся желто-пурпурное пятно, закрывавшее почти все ребра Тони. — Да! — Тони дернулась и поспешно одернула футболку. — Идем за кулисы. У меня есть крем, — сказала Бет, облизнув губы. Возможно, она была возбуждена, а возможно — просто слизывала остатки шоколада. — Травница втирает в нее кремы уже несколько дней. Разве ты не слышала? — Том, звукооператор, поднял глаза от газеты Sunday Sport. Поскольку была среда, читал он ее явно не ради новостей. — У нашей Джессики слишком длинный язык! — проворчала Тони, раздраженная тем, что завпост разнесла новости о ее личной жизни по всей труппе. — Откуда ты знаешь, какой у Джессики язык? — резко спросила Бет. — Не знаю. А какой? — Тони невольно заинтересовалась. — Почему ты спишь со всеми подряд, кроме меня? — Бет сделала большой глоток шоколада, мгновенно обзаведясь коричневыми «усиками». — Да, Тони, почему ты спишь со всеми, а Бет обделяешь? — лениво протянул Том. — Да не сплю я ни с кем! И с Джессикой я не спала, — настаивала Тони. — Значит, с травницей всё-таки спишь? И как она? У нее есть какие-нибудь травяные афро... как их там? — спросил Джейсон, старший монтировщик. — Дизиаки, — услужливо подсказал Том. — Не ваше собачье дело, — буркнула Тони, заливая кипятком чайный пакетик и энергично помешивая его в кружке. — Как ты это делаешь без ложки? У тебя руки асбестовые? — спросила Бет. Она всё еще злилась, но, кажется, была впечатлена тем, как Тони управляется с горячим пакетиком. — У тебя тут немного... — Тони попыталась намекнуть Бет на шоколадную пену над верхней губой. — У меня тут немного что? — огрызнулась та. — Ты уже сравниваешь мой язык с языком Джессики? — Нет! — в ужасе воскликнула Тони. — Откуда мне знать, какой у тебя язык? — Действительно, откуда? — фыркнула Бет. — А откуда ты знаешь, какой язык у Джессики, Бет? Чем вы тут, помощники режиссера, занимаетесь по темным углам? — расхохотался Том. — Я не обязана это слушать. У меня есть парень, — заявила Бет, метая молнии в хихикающую команду. Последний, самый ядовитый взгляд она приберегла для Тони, после чего гордо удалилась. Дейрдре ждала Тони в осветительской будке. — Дорогая, я знаю, ты не любишь, когда я отвлекаю тебя на работе, — сказала она, протыкая иглой кусок ткани, натянутый на круглую рамку. — Это еще что? — не удержалась Тони. — Новый образ. Раз уж я теперь постоянно околачиваюсь в Англии, решила закосить под Джейн Остин. Тони прищурилась, разглядывая ее в полумраке рубки. На Дейрдре была обтягивающая атласная блузка цвета фуксии с гигантскими подплечниками в духе восьмидесятых, вишневая юбка-рара и розовые сапоги цвета жевательной резинки. Образ венчал длинный рыжий парик и слой грима гуще, чем у клоуна Коко. — На леди эпохи Регентства ты как-то не тянешь, — честно призналась Тони. — Ой, да ладно. Эта коровья задница всё равно смертная скука. — Она отбросила вышивку через левое плечо. Та взлетела в воздух и растворилась. Тони надеялась, что Дейрдре вышивала пасторальный пейзаж со скотом, но, честно говоря, спрашивать побоялась. — Откуда ты вообще родом? — Ну, это своего рода параллельная вселенная. Место, где подают лучшие коктейли и никогда не бывает морщин. — Нет, я имею в виду — при жизни. — Из Нью-Йорка, деточка. — Я так и думала по акценту. Но почему тогда «Дейрдре»? — А, это... Обожаю вашу «Улицу Коронации». Как-то раз, приехав в Англию, случайно увидела серию и подсела. Потом просила своих британских любовников из ванных комнат присылать мне кассеты. Я обожала ту великолепную женщину — ту, что попала в тюрьму из-за своего любовника. — Ты про Дейрдре Барлоу? — Именно! Такая храбрая женщина. И еще более храбрый выбор нарядов. Я рыдала над ее очками. Кнопка вызова на пульте Тони замигала желтым. Она надела гарнитуру. — Тони на связи, — сказала она в микрофон. — Ты опоздала на связь. Уверена, что готова работать? — едко отозвалась Бет. — Может, лучше вернешься к своей травяной подстилке? — Она не «травяная подстилка», — огрызнулась Тони. — Ну а кто она, гомеопатка? Тони глубоко вдохнула. Ночка предстояла долгая. — Она — фитотерапевт. И она не подстилка, — произнесла она настолько спокойно, насколько смогла. Весь вечер Тони молча сносила резкие указания Бет. Зрители уже рассаживались по местам, шоу вот-вот начнется. Во время спектакля Бет многого себе позволить не могла — она была слишком профессиональна, чтобы рисковать и сбивать световые партитуры. — Ella está loca*, — пробормотала Дейрдре. — Рада, что вы поладили с этой травницей. А то я боялась, что ты решишь обмакнуть свой фитиль в ту безумную свечку. — Под безумной свечкой ты имеешь в виду Бет? — Угу. В общем, тут одна особа хочет с тобой познакомиться, но она стесняется. — Стеснительное привидение? Ты серьезно? — Да. Она еще не поняла, что отдала концы. Мы готовим её к этой мысли, так что смотри не ляпни чего лишнего. Поговоришь с ней в перерыве? — Ты имеешь в виду антракт? — Да какая разница. — Дейрдре испарилась, как только Салли Боулз поднялась из оркестровой ямы, сидя задом наперед на стуле в облаке сухого льда и великолепном темно-стальном свете нижних прожекторов. В антракте на другом стуле материализовалась молодая андрогинная белая женщина. Её светлые волосы были коротко подстрижены, что придавало ей сходство с эльфом. Высокая, со светлым загаром и какой-то нескладной, застенчивой манерой двигаться. На ней была синяя клетчатая рубашка для серфинга с коротким рукавом, длинные серые шорты и кроссовки. Она какое-то время моргала, глядя на пустую сцену через большое стекло, прежде чем повернуться к Тони. Около пяти минут она изучала Тони с ног до головы. Тони не знала, стоит ли здороваться первой. Ей еще не доводилось заговаривать с призраками по собственной инициативе. Она решила продолжить разгадывать судоку в газете «Independent». — Ты давно открылась? Девушка нервно моргнула, глядя на Тони. — Ты про каминг-аут? Та нетерпеливо кивнула. — Около пятнадцати лет назад. — Ого, круто! А я только-только. — Да? — Тони присмотрелась к ней повнимательнее. Ей было лет восемнадцать — или столько было на момент смерти. Всегда грустно встречать мертвых молодых людей. — А ты знала, что я лесбиянка? Сразу поняла? — Она обхватила длинными ногами ножки стула. — Ну, я не хотела делать поспешных выводов... Лицо девушки поникло. — Но я догадывалась, что да. Она просияла. — Мы раньше не встречались? — Не думаю. — Послушай, а ты не знаешь, как я здесь оказалась? Тони сглотнула. — Где? В осветительской будке? — О, так это осветительская будка? Тони кивнула. Девушка окинула взглядом маленькую черную комнату с огромным панорамным стеклом, низким потолком и длинным деревянным столом, на котором теснились пульт управления светом, монитор, лампы на шарнирах и переговорные устройства. — А что такое осветительская будка? — Это комната в театре, откуда управляют светом во время спектакля. Ты в театре, — объяснила Тони. Девушка нахмурилась, выглядя совершенно сбитой с толку. — У меня ужасные провалы в памяти. Наверное, надо сходить к врачу. Кстати, я Рейчел. — Тони. — Ты милая. Ты меня не игнорируешь. В последнее время меня столько народу игнорит — крыша едет. Кроме того странного трансвестита. Знаешь его? — Дейрдре? — Ага. Что это вообще за чудо природы? Дейрдре выбрала именно этот момент, чтобы появиться в дверном проеме, вне поля зрения Рейчел. — Вечно таскается за мной в этих своих диких шмотках. Сказал бы ему кто-нибудь, а? Плечи как у гренадера! Дейрдре поджала губы и гневно зыркнула на Рейчел. — И зачем ему вообще ошиваться с лесбиянкой? К тому же он старый — в старшие братья мне годится, и прикид этот... Никто же со мной не познакомится, пока он тут торчит в образе Мадонны в худший её день. Дейрдре тряхнула париком и прищурилась. — По-моему, она выглядит прелестно, — тактично вставила Тони. — У тебя есть девушка? — спросила Рейчел, глядя на Тони искоса. Майя и Тони еще не обсуждали характер своих отношений. Вроде как они встречались. У Тони было впечатление, что Майя боится обязательств, и ей не хотелось рисковать, форсируя события. Тони заметила, что Рейчел всё еще ждет ответа. — Э-э, думаю, да. — Ну да, тут всё так, — сказала Рейчел. — В тусовке. У меня тоже куча всего происходит. Со всеми девчонками зажигаю. Тони на секунду замерла. — А им нравится, когда их так называют? Тебе не кажется это грубым? — Не особо, — призналась Рейчел. Замигала кнопка вызова. — Приготовиться ко второму акту, — раздался голос Бет. — Мне пора работать. Приятно было познакомиться. Может, поговорим в другой раз, — сказала Тони. Рейчел пожала плечами и растаяла в воздухе. Дейрдре вздохнула и шепнула короткое «спасибо», оставив Тони одну в полумраке размышлять о том, лучший ли она помощник для юной лесбиянки, которая даже не подозревает, что мертва. *** Пока Майя мелко крошила чеснок, она не могла оторваться от потрясающего вида из кухонного окна Тони. Квартира находилась на девятом этаже высотки в Восточном Лондоне. Ночь опускалась на лабиринт викторианских террасных домиков и забитые машинами дороги, где задние габаритные огни в пробках мерцали, как красные светодиоды. Здания Кэнэри-Уорф парили в сумеречно-фиолетовом небе, сверкая окнами офисов. Крыша самого высокого небоскреба мигала, как огромный городской маяк, указывая путь не кораблям, а самолетам. Чуть дальше от реки, в сторону Сити и Вест-Энда, среди мириадов огней выделялся характерный сине-зеленый конус «Огурца». Майя высыпала мелко нарезанный лук и чеснок в горячее оливковое масло, вдыхая аппетитный аромат под шипение овощей. Она готовила свое коронное блюдо для Тони: равиоли с тыквой под соусом арраббьята. Обычно она предпочитала свою кухню, но субботний вечер незаметно перетек в воскресное утро, и вот уже вечер понедельника, а Майе совсем не хотелось уходить. Она никогда не думала, что пойдет на такой риск, но Тони просто не выходила у нее из головы. В конце концов, Майя перестала анализировать и просто позволила себе ею обладать. Она улыбнулась этой подсознательной мысли, прикусив нижнюю губу. Теперь она втрескалась по уши и немного паниковала. Здравый смысл твердил одно, но быть благоразумной не хотелось. Секс был слишком хорош. Пожалуй, лучший в её жизни. Она перемешала чеснок с луком и добавила в сковороду томаты и чили. Майя поймала себя на мысли, что Тони ей действительно нравится, отчего секс становился не только горячим, но и чертовски значимым. Тони была как наркотик. «Не уверена, что она мне на пользу, но я возвращаюсь за новой дозой снова и снова». Но Майя ведь видела, как та разговаривает сама с собой. По крайней мере, ей так казалось. Сейчас воспоминания были смутными, ведь это случилось прямо перед тем, как на неё рухнули леса. Она поморщилась. Потом замерла с ложкой в руке. «Ну, допустим, она говорила сама с собой, и что? Полно народу так делает. Это не значит, что они психи». Она спрашивала Тони, и та ответила, что проблем с психикой у неё никогда не было. Это было первое, что Майя выяснила. Она попробовала ярко-красный соус и добавила сушеного орегано, на мгновение задержавшись, чтобы выровнять баночки со специями — этикетками строго вперед. Тони была такой милой. Совсем не похожа на тех «измученных художников», с которыми Майя встречалась раньше. Она уставилась в запотевшее окно. «Боже, она невероятно сексуальна. У неё потрясающее тело, мягкая кожа, которая так вкусно пахнет, и эти мышцы... мне просто хочется её касаться. И она тает под моими пальцами. Мне хочется заботиться о ней, что, конечно, пугает. И мы можем болтать часами обо всем на свете». Тони рассказала, что её мама умерла, когда ей было восемнадцать, и она, кажется, вполне это пережила. С отцом у неё теплые, здоровые отношения, и у неё есть отличная подруга Джейд. Она медиум — к этому Майя была готова отнестись непредвзято. Может, у неё какое-то шестое чувство, или она просто отлично считывает людей. Джейд говорит, у Тони бывают предчувствия. — А-а! Пахнет просто фантастически! — Тони появилась в узком кухонном проеме, её глаза сияли. Она взяла бутылку вина, которую Майя оставила на черной столешнице. — Открыть? — спросила она, машинально почесывая правый бицепс. Майя невольно засмотрелась на её плечи и грудь, обтянутые тесной футболкой. — «Кьянти Классико», — прочитала Тони на этикетке. — И не думай, что я не заметила, как ты меня раздеваешь глазами. — Она потянулась за штопором мимо Майи. В тесной кухне её дыхание коснулось затылка Майи, отчего та нечаянно ляпнула соусом на белую варочную панель. — Не понимаю, о чем ты. — Майя быстро вытерла красное пятно. Она уже подумывала, не достать ли чистящий крем для плиты. Тони ловким движением вогнала штопор в пробку и вытащила её одним плавным движением. — Так ты любишь итальянское вино, да? — Тони принюхалась к бутылке, вскинув брови, будто удивляясь приятному аромату. — И итальянских женщин тоже, — ответила Майя, решив проявить бесшабашность и оставить плиту в покое. Она еще раз помешала соус. — Ну, если тебе нужны итальянки, то ты обратилась не по адресу. — Тони разлила густое рубиновое вино по двум бокалам. — Во мне ни капли итальянской крови. — Она протянула бокал Майе. — Такие глаза могли достаться только от кого-то из жарких стран, — сказала Майя, чокнувшись с Тони. — М-м-м, — промурлыкала она, тоня в мягком вкусе Кьянти и в глубине глаз Тони. Тони подняла бокал к свету. — Шикарный цвет, почти как Lee 027. — Это что еще за осветительская абракадабра? — Lee 027 — это номер светового фильтра. Красивый глубокий красный. Посмотри, как свет проходит сквозь стекло... Майя перестала слушать и вернулась к соусу. — Эй, а вино-то классное. Мне нравится, — Тони причмокнула губами. — Что, лучше пива? Тони улыбнулась. — Хочешь сказать, я неотесанная деревенщина? — Она примостилась на краю крохотной барной стойки. — Нет, просто ты обычно пьешь пиво. — Майя обернулась и поймала взгляд Тони на своих ягодицах. — Отличные виды на этой кухне, не находишь? — Улыбка Тони превратилась в озорную ухмылку, от которой Майе захотелось выключить плиту и затащить её в спальню. — Я, правда, люблю итальянскую кухню. И обычно запиваю её пивом. — Тони стащила помидорку черри из салатника. — Мой папа её обожает, так что мы часто ходили в итальянские рестораны, особенно после смерти мамы. Майя взглянула на Тони. Та небрежно жевала помидор и прихлебывала Кьянти, как будто это было пиво. Майя знала, что мама Тони умерла давно, но не думала, что та сможет говорить об этом так буднично. Тони изучала ровные ряды золотистых равиоли на кипенно-белой тарелке. — Где ты этому научилась? — Мать моей бывшей научила меня делать домашнюю пасту. Я нашла твою паста-машину, она пылилась в глубине шкафа. — Мою что? — Тони нахмурилась. — Машинку для пасты. Вон там, у раковины. Она была запихнута в шкаф прямо за тобой. — А, так это машинка для пасты? Джейд подарила, а я и не знала, что с ней делать. Так твоя бывшая была итальянкой? — Итало-американкой. Как и несколько других моих бывших. Когда я жила в Нью-Йорке, я тусовалась в итало-американской лесби-компании. Чувствовала какую-то средиземноморскую связь. У меня в роду есть португальцы. — Была в Португалии? — Тони потянулась к миске с тертым пармезаном. Майя в шутку шлепнула её полотенцем по руке. — Оставь аппетит на потом! Да, была. Там всё такое знакомое и в то же время совершенно другое. — Интересно. И с аппетитом у меня, кстати, всё в порядке. Эй, музыку включить? Майя кивнула, с тоской глядя, как сексуальная попка Тони исчезает в дверном проеме. Через минуту из гостиной донеслись первые аккорды «Jean Genie» Дэвида Боуи. Майя механически мешала соус; знакомая мелодия мгновенно перенесла её в прошлое, полное потерь и боли. Она выключила газ и вышла в комнату. Тони разглядывала обложку старого винила — такая же часть детства Майи, как рыбацкие лодки в гавани Провинстауна. На обложке Боуи в образе Аладдина Сейна: ярко-рыжие волосы на белом фоне, закрытые глаза, худое андрогинное лицо с розовыми тенями и помадой, а через всю правую сторону — яркая сине-оранжевая молния. — Значит, тебе нравится Дэвид Боуи? — спросила Майя, чувствуя комок в горле. Тони ослепительно улыбнулась. — Я его обожаю. — А ты не слишком молода для Боуи? — Майя подошла ближе, с подозрением глядя на пластинку. Она забрала бокал из рук Тони и сделала большой глоток, пытаясь унять сухость в горле и нарастающую тревогу. — Я подсела на него лет в двадцать. Мама моей подруги его слушала, я впервые услышала его у них дома. Он будто обращался лично ко мне. Он был парнем, похожим на девушку, а я была девушкой, похожей на парня. Тогда винил распродавали за копейки, все переходили на CD. Я купила себе отличный проигрыватель Technics и обшарила все магазины подержанных пластинок в поисках Боуи в идеальном состоянии. Хочешь послушать мою самую любимую вещь? — Конечно. — Майя погладила Тони по щеке; её тревога на миг отступила перед страстью и восторгом в голосе Тони. Ей не хотелось мучиться от того, что Тони любит того же певца, что и её отец. Она не хотела искать сходства между Тони и своим отцом. Майя взяла обложку альбома, чувствуя странную дрожь. Из всех пластинок Боуи эта пугала её больше всего. Первые аккорды гитары пробили брешь в памяти Майи. Она мгновенно оказалась в доме в Провинстауне, беспомощно глядя на отца, который заводил эту песню снова и снова. «Panic in Detroit». Он наполовину пел, наполовину выкрикивал слова во всю глотку, глаза его были полны ужаса. Небритый, с нечесаными волосами, он прибавлял громкость до тех пор, пока фарфоровые фигурки матери не начинали дрожать на буфете. — Ну, как тебе? — Нежный, радостный голос Тони вернул её в реальность. Слезы брызнули из глаз Майи, перехватывая дыхание. Она смотрела на Боуи на обложке, зная, что его закрытые глаза — это не покой, как думали все, а попытка удержать внутри весь этот ужас, ярость и боль. Сквозь полуоткрытые губы Майя видела, как плотно стиснуты его зубы. — Майя, что случилось? Майя? — Тони забрала у неё бокал и пластинку. На её лице отразилось беспокойство. — Мой отец, — выдавила Майя. Её прорвало: горькие, надрывные рыдания, пропитанные солью зарытой глубоко в детстве боли и свежими ранами недавней утраты. Тони обняла её, и Майя прижалась губами к её теплой шее. — Мой отец... это была его любимая песня. — О боже. — Тони попыталась отстраниться, чтобы выключить проигрыватель. — Оставь. — Майя вцепилась в неё. Она плакала на плече у Тони. Плакала от того, что больше никогда не увидит отца — своего безумного, печального, гениального отца. Его смерть была самым тяжелым испытанием в её жизни — резким, как нож, изматывающим и окончательным. И еще она плакала от подсознательного страха, что Тони — это её отец, воплощенный заново. *** Тони наколола на вилку толстый кусок огурца, макнула его в густую заправку в центре тарелки и хрустнула им. Её отец откашлялся и отодвинул недоеденную пиццу. — От Эми есть новости? — спросил он. У Тони всё сжалось внутри. — Нет. Они ужинали в «Джузеппе» — маленьком семейном итальянском ресторанчике за углом от дома отца в Северном Лондоне. Они ходили сюда годами. Хозяева встречали их как старых друзей — они еще помнили Элис, маму Тони. Интерьер не менялся десятилетиями: деревянные столы, накрытые клетчатыми красно-белыми скатертями, плетеные стулья. Полки за баром заставлены бутылками амаретто, граппы и гальяно. Лампы под красными стеклянными абажурами освещали старые черно-белые снимки на светлых стенах. Отец Тони оторвал взгляд от фотографии старушки в тяжелом черном платье с младенцем на руках. — Значит, фото Луизы не покажешь? Она уже ходит в садик? — Он сделал большой глоток пива «Перони». — Эми прислала имейл три недели назад. Ей надоело работать в образовательном театре. Раньше её мама сидела с Луизой, но теперь и ей надоело, она попросила Эми что-то придумать. Эми не уверена, что сможет оплачивать няню и при этом работать. Бред какой-то: с театральными зарплатами ей выгоднее сидеть на пособии. — Эми это вряд ли понравится, — заметил отец. — Вот именно. Она будет в ярости. К тому же, не думаю, что она хочет проводить с Луизой весь день в одиночестве. — Почему бы ей не вернуться сюда? Ты бы помогала, — отец подался вперед. — Я бы тоже мог сидеть с ней по вечерам или на выходных. Тони слабо улыбнулась. — Она не потянет аренду. Только не по лондонским ценам. Отец отодвинул тарелку и вздохнул. — Жаль. Очень жаль. Но ты ведь сама могла бы поехать туда. В Манчестере же есть театры? Тони нахмурилась. — И бросить всех друзей? И тебя? К тому же, в Лондоне работы гораздо больше. — Зато ты бы видела свою дочку, — мягко сказал отец. Тони опустила глаза и принялась ковырять пятнышко застывшего красного воска на скатерти. Она так тосковала по Луизе, что эта боль буквально выжигала её изнутри. — Призраков видишь? Тони уставилась на отца, не веря своим ушам. Тот выглядел испуганным, будто это сорвалось у него случайно. — А ты? — спросила она, наконец. — Нет. Знаешь же, что нет. — Отец поскреб подбородок, проходясь ногтями по щетине. — Это из-за диазепама? — Я уже давно на сероквеле. Хорошая штука. Вроде помогает. — Ты не хочешь слезть с таблеток? — Тони намотала на вилку огромный ком спагетти и попыталась запихнуть его в рот. — До них было ужасно. Я не мог контролировать галлюцинации. Они накрывали на работе, в компании друзей, при твоей матери... — Можешь мне не рассказывать, — буркнула Тони с набитым ртом. — Дело в том, Тони, — отец понизил голос, — что я искренне верил, будто вижу призраков. — Ну да! И я искренне верю, что ты видел призраков. — В каком смысле? — В том, что теперь я сама их вижу, папа. И я уверена, что они настоящие. Я с ними разговариваю, я им помогаю. И если не считать того пацана, который меня поначалу напугал, в этом даже есть смысл. Хотя являются они всегда не вовремя. Отец Тони взял хлебную палочку, нахмурившись. — Тони, ты пьешь таблетки, которые тебе прописал врач? — Нет. Терпеть их не могу. Чувствую себя какой-то отстраненной от всего мира. Да они и не помогали. — Тебе, наверное, нужна доза побольше. Если правильно подобрать лекарства, всё это исчезнет, поверь мне. Тони вздохнула. — Всё нормально, пап. Честно. Я не хочу, чтобы они исчезали. — Послушай, Антония, я не хочу для тебя такой жизни. — Отец прикусил губу. — Люди решат, что ты сумасшедшая. Черт, да я и сам иногда так думаю... — Он замолчал, так как к столу подошел хозяин с десертным меню. — Мне профитроли. А тебе, Антония? Тони покачала головой. — Ничего, спасибо. — Она проглотила разочарование. Похоже, от отца помощи не дождешься. Единственным её проводником в мире призраков оставалась Дейрдре. *** Двигаясь медленно, почти вплотную, Тони прижималась к нежному телу Майи, впитывая аромат её кожи. Майя обхватила Тони за шею, проводя пальцами по свежевыстриженному затылку. — М-м-м, по-моему, тебе стоит стричься под машинку чаще, — прошептала она на ухо Тони, на мгновение коснувшись его кончиком языка. Тело Тони отозвалось дрожью, отчего Майя самодовольно хихикнула. Они начали встречаться регулярно. И хотя Майя любила подолгу обсуждать любые темы, об их отношениях она говорить не хотела. Тони как-то упомянула свою бывшую и то, что у них так и не была поставлена точка, на что Майя тут же отрезала, что не ищет ничего серьезного. И вот они снова на вечеринке у подруги Джейд. Диджеи крутили старый добрый «ловерс-рок». Джанет Кей пела о том, что не хочет играть в глупые игры, но Тони знала: она пойдет на любые правила Майи, если та продолжит так прижиматься своим коленом к её бедрам. Пол вибрировал от басов, и мелодия плавила Тони, как мороженое на солнце. Майя была в её руках, уткнувшись носом в шею. Тони не смела гадать, что всё это значит. Она просто вдыхала Майю, понимая: это один из тех моментов, которые нужно бережно сохранить в памяти, чтобы проигрывать потом снова и снова. Тони закрыла глаза, чувствуя, что может танцевать так вечно. Майя ритмично двигалась в такт музыке, их тела идеально совпадали. Тони не была уверена, секс это или танец, и, честно говоря, ей было всё равно. Когда песня стихла, Майя посмотрела на неё и беззвучно произнесла: «Выпьем?» Не в силах противиться безмолвному зову Майи, Тони пошла за ней на кухню. — Майя! Майя! Иди скорее, поговори с моей подругой про неконтролируемый метеоризм! — Джейд отчаянно замахала Майе от стола с закусками. Женщина, стоявшая рядом с ней, покраснела до корней волос. Майя ускользнула на помощь, оставив Тони изучать бутылки с вином. Она просматривала дешевое пойло, гадая, куда делось её приличное ледяное Сансер. — Ты не видела моих друзей? Тони обернулась на знакомый голос. У большой чаши с пуншем стояла Рейчел. Она пыталась небрежно прислониться к столу, но так как её тело было бесплотным, она то и дело проваливалась в пунш, отчего казалось, будто на ней надет карнавальный костюм из ломтиков лимона и кусочков ананаса. Кухня была забита людьми. Тони не могла ответить вслух. — Ты ведь Тони? Мы виделись у тебя в будке, помнишь? — Голос Рейчел звучал встревоженно. Тони кивнула в сторону задней двери, ведущей в сад. Рейчел нахмурилась, не понимая. Тони снова кивнула. Краем глаза она заметила, что Майя пристально на неё смотрит. Тогда Тони начала ритмично двигать головой, имитируя новое танцевальное движение. Майя странно на неё посмотрела и отвернулась. Тони выскочила в весеннюю ночь. В прохладном воздухе пахло свежей зеленью и жизнью. К счастью, для гостей было слишком холодно, чтобы торчать на улице. В тусклом свете из окон кухни Тони разглядела скамейку в окружении каменных статуй. Несколько высоких деревьев с пышными молодыми ветвями окаймляли сад за сочным зеленым газоном. Тони стояла под вьющейся лозой и вспоминала, как Майя разговаривала здесь с кем-то в тот вечер, когда они еще не были знакомы. Теплое, нежное чувство разлилось по её телу. — И зачем ты позвала меня сюда, в темноту, где мы совсем одни? — В голосе мертвой девчонки сквозил явный флирт. На секунду Тони запаниковала. Она не знала правил этикета в обращении с призраками. С их-то способностью просачиваться сквозь вещи... Но тут, как по заказу, материализовалась Дейрдре. — Ну, привет, Рейчел, как дела? — Дейрдре плавно спустилась с высокой кирпичной стены в таких обтягивающих спандексовых леггинсах, что у Тони отвисла челюсть. — О боже, что это на тебе? — простонала Рейчел. — Золотое ламе — это сейчас самый писк! — запротестовала Дейрдре. — Сейчас? Серьезно? — вмешалась Тони. — Ой, да, прости. Забыла. Ну, для меня это «сейчас». — Дейрдре уселась на старую деревянную скамью. — Я не понимаю, почему мои друзья меня игнорируют. — Рейчел несчастно плюхнулась рядом с ней. — Они там, на вечеринке, танцуют. Делают вид, будто меня не видят. Не знаю, чем я их обидела. Я уже ничего не помню, может, я что-то и натворила. Я точно не принимала наркотики. — Ты принимала наркотики? — Тони подумала, что, возможно, именно от этого Рейчел и умерла. — Да нет же, я и говорю — я не помню, чтобы я что-то принимала, но, наверное, пришлось, потому что я чувствую себя странно. Будто тела не чувствую. Дейрдре скорчила гримасу. — Ох, дорогая. — Я уже несколько недель ничего не брала. С тех пор, как попробовала тот кокс. — Какой кокс? — спросила Тони. — Соседки по квартире. Всего одну дорожку, но, может, он был какой-то убойный, потому что это последнее, что я помню отчетливо. — Вот. Задержись на этом воспоминании. Что было после того, как ты его вдохнула? — мягко спросила Дейрдре. Рейчел скрестила руки и склонила голову набок, вспоминая. — Девчонки подначивали меня, потому что я обычно не по этой части. Если честно, — она понизила голос, — я вообще раньше ничего не пробовала. Я зашла в кухню, а там, на керамической подставке для горячего уже были насыпаны дорожки. Я не собиралась, но все остальные уже приняли, и когда Майки протянула мне свернутую пятерку с таким всезнающим, презрительным видом... в общем, я почувствовала себя маленькой и сделала это. Было странно, даже приятно, когда эта горечь прошла по горлу. Тепло разлилось по всему телу. Мы все время бегали в туалет, и Майки сказала, что стафф хороший, потому что его разбавили детским слабительным. Дверь кухни открылась, выпуская в сад приглушенные звуки музыки. По дорожке, широко улыбаясь, шла Джейд с бокалом сока в руке. — Ты что, опять разговариваешь с «сама-знаешь-кем»? — спросила она, подойдя к Тони. — Ага, — ответила Тони. Она как раз подумала, что на заднем дворе становится тесновато, но тут же вспомнила, что с призраками понятия «тесно» не существует — ровно до того момента, как Джейд села на Дейрдре. — Ты сидишь на Дейрдре, — поморщилась Тони. Джейд подскочила, рассыпаясь в извинениях и обливая Тони соком. — Всё путем, сахарок, — протянула Дейрдре с американским акцентом. — Ничего не почувствовала. Считай меня просто сгустком воздуха. — Я и считаю тебя сгустком воздуха, — пробормотала Рейчел. — Но знаете что? Со мной творится какая-то чертовщина. Мне показалось, что ты только что испарилась, а на твое место села эта крепкая подруга Тони. Наверное, я всё-таки закинулась маркой и забыла. — Это я крепкая подруга? Я — крепкая подруга? — радостно переспросила Джейд. — Очевидно. Это Рейчел. Она только что совершила каминг-аут и считает любую лесбиянку «крепкой», в смысле — шикарной, — пояснила Тони. — Это грубо. Мне многие девчонки нравятся, но твоя подруга просто бомба. Ты очень красивая, — сказала Рейчел, густо покраснев. — Я не в восторге от слова «девчонки» в таком контексте, но всё равно — я так не радовалась бесплотному голосу с тех пор, как мне пришлось завязать с сексом по телефону из-за неоплаченных счетов, — заявила Джейд в сторону Рейчел. — Что значит «бесплотный голос»? — прошептала Рейчел на ухо Тони. Та посмотрела на Дейрдре в поисках помощи. Дейрдре тем временем перелетела на большой каменный гриб посреди искусственного газона и уселась на нем, напоминая огромного садового гнома-трансвестита из восьмидесятых. — Я уже начинаю думать, что мы тут все под марками, — поделилась мыслями Тони. — Что это такое? — нахмурилась Дейрдре. — Британский сленг для ЛСД. — О, я знаю британский сленг. Обратный сленг, да? — обрадовалась Дейрдре. — Э-э, нет! — ответила Джейд в сторону голоса Дейрдре. — I uvla ackslangba! — проворковала Дейрдре. — Это значит «я люблю обратный сленг» на обратном сленге. Его недооценивают. Вы, британцы, мастера придумывать тайные языки. Я еще на Полари* говорю. Не сосчитать, сколько раз Полари спасал меня от лап полиции нравов. — О чем это Дивайн* лопочет? — простонала Рейчел. Дейрдре взглянула вглубь сада и пробормотала: — Varda the bona gent. Тони проследила за её взглядом. К ним шел привлекательный смуглый мужчина, похожий на латиноамериканца. Поджарый и невысокий, он двигался уверенно и грациозно. Его седеющие волосы были длиннее обычного и спускались на воротник синей рубашки, испачканной краской. Джинсы были настолько заношенными, что на коленях и бедрах казались почти белыми. Тони пыталась вспомнить, где она его видела. — Привет, девчонки. Как дела? — спросил он с характерным акцентом Восточного побережья США. — Просто отдыхаем, сахарок. Присаживайся, — промурлыкала Дейрдре, пододвигаясь на каменном грибе и похлопывая по его холодной бугристой поверхности. Мужчина улыбнулся Дейрдре, кивнул Рейчел и Джейд, но подошел прямо к Тони. — Значит, ты и есть тот самый легавый-медиум, — гнусаво протянул он. — Я предпочитаю называть себя детективом, — ответила Тони, стараясь звучать солиднее. — Кто это? Голос у него классный, — сказала Джейд. — Он крутой, — буркнула Тони. — Ты что, слепая? — спросила Рейчел у Джейд. — Ну, это интересный вопрос, — Тони посмотрела на Джейд, та лишь пожала плечами. — Мне нужна твоя помощь, детектив. — Мужчина поскреб седую щетину на подбородке, задумчиво глядя на Тони. Ей уже начало казаться, что эта работа ей не по душе, если каждый встречный будет так к ней обращаться. — Девушка в опасности. Ты единственный человек по ту сторону, с кем я могу поговорить. Ну, это не совсем правда. Я мог бы поговорить со своим братом, но он воплощение зла. — Ну и дела! — вставила Дейрдре. — На самом деле, это он пытается ей навредить. И у него есть сила, чтобы это сделать. — Эй! — Рейчел соскочила со скамьи. — Видели? — Она уставилась на парочку, которая миловалась перед кухонным окном. В свете из окна было видно, что это те самые подруги, о которых Рейчел говорила раньше. — Вот почему они меня игнорировали. Им просто не до меня. — Она рванула к целующимся. — Вот почему я не могу защитить свою девочку. Не так много я могу сделать из-за гроба, — печально сказал мужчина. — Так что ты от меня хочешь? — спросила его Тони. — Присмотри за ней. — Это звучит как работа на полный день. У меня вообще-то уже есть работа. И я сейчас веду расследование. Рейчел снова подскочила к Тони. — Они ведут себя так, будто меня нет! Пойдем, поговори с ними. Тони оглянулась и увидела, что мужчина растаял в воздухе. В нем было что-то, что её тревожило. С виду приятный парень, но его появление было похоже на дурное знамение. Тони почувствовала, как в животе завязался тугой узел предчувствия. Вздохнув, она последовала за Рейчел к дому. Друзья Рейчел были по-настоящему увлечены друг другом. Тони чувствовала себя извращенкой, стоя рядом и пытаясь привлечь их внимание. Она громко кашлянула. Наконец блондинка оторвалась от своей пассии. — А? — Вы подруги Рейчел, верно? Рыжая открыла глаза и окинула Тони оценивающим взглядом. — Ну и что? — грубо спросила она. — Она немного помогала мне в театре, и я только что узнала... Так что случилось? Блондинка покровительственно шагнула вперед, заслоняя подругу. — Мы вас не знаем. Вы можете быть кем угодно. — Она повернулась к рыжей: — Ты не обязана ничего говорить, Майки. — А, так ты Майки. Рейчел о тебе рассказывала, — вставила Тони. — А о тебе она не рассказывала. Ты вообще кто такая? — подозрительно спросила Майки. — Тони. — Та самая Тони, подруга Джейд? — спросила блондинка. Тони кивнула, указав на Джейд, которая всё еще сидела на скамейке в глубине сада и разговаривала с Дейрдре. — А чего это она там одна сидит и сама с собой болтает? — спросила Майки. — Перебрала с пуншем, — ответила Тони, молясь богу, чтобы они не знали Джейд лично и не были в курсе, что она не пьет. — Жаль, — блондинка цокнула языком. — Я просто не понимаю. Рейчел такая молодая, — сказала Тони. Девчонки нервно переглянулись. Майки посмотрела на Тони затравленным взглядом. — Это была нелепая случайность. У неё были проблемы с сердцем. — Да нет же! — встряла Рейчел. — Никто не знал. Она сама не знала, — продолжала Майки, понизив голос и наклонившись к Тони. — Она приняла немного кокса, да, всего одну дорожку. Мы собирались на вечеринку. В последний момент Рейчел передумала и пошла спать. Мы ушли. — Майки судорожно вздохнула. — Но мы не знали, что у Рейчел случился сердечный приступ. Парамедики сказали, это произошло во сне. Она легла и просто не проснулась. Мы узнали только на следующий день. — Голос Майки дрогнул. — Была её очередь готовить ужин, я зашла к ней в комнату... и нашла её. — Она сглотнула. — Если бы я заглянула раньше... если бы мы не пошли на ту вечеринку... Обе плакали. Майки прижала блондинку к плечу. Их явно мучило чувство вины, хотя, судя по всему, они ничего не могли изменить. — Я мертва! — закричала Рейчел, встав перед Тони. Тони кивнула ей так нежно, как только могла. — Спасибо, что рассказали, — сказала она Майки и блондинке. — Спасибо, что рассказали, — яростно выплюнула Рейчел и исчезла. Вернувшись на кухню, Тони увидела Майю в окружении толпы женщин с самыми разными недугами — все пытались получить бесплатную консультацию. — У меня ужасный фурункул на заднице. Не хотите взглянуть? — с какой-то странной надеждой в глазу спросила одна из них. Лицо Майи было настолько бесстрастным, что казалось пластиковым. — Думаю, вам стоит показать фурункул терапевту. Впрочем, уверена, что травяная мазь не помешает, — мягко ответила она. — Извините, не хочу мешать. — Тони осторожно пробралась сквозь толпу. — Но, кажется, это время забронировано мной. — Она протянула руку Майе. Та вложила свои пальцы в ладонь Тони, и они вышли на танцпол. — Как ты это терпишь? — прошептала Тони ей на ухо, когда Майя прижалась к ней в медленном танце. — Обычно я не рассказываю, чем занимаюсь. Подруга Джейд проболталась. — Дыхание Майи на щеке заставляло ноги Тони подкашиваться. Еще пара минут, и ей понадобится горизонтальная поверхность. — М-м-м. — Она провела руками по плечам Майи и вниз по спине. Известие о смерти Рейчел наполнило Тони глубокой грустью. Но как же хорошо было чувствовать себя живой и влюбленной... Глядя в дивные глаза Майи, Тони поняла: «влюбленная» — это именно то слово, которое ей нужно. Примечания переводчика: * Ella está loca (исп.) — она сумасшедшая. *Полари — секретный сленг, использовавшийся в Великобритании представителями театральной среды и гей-сообщества до декриминализации гомосексуальности. *Дивайн — знаменитый американский актер-трансвестит, муза режиссера Джона Уотерса.