Необычайное расследование (The Supernatural Detective)

Глава шестая Взгляд Пита скользил по монитору; он тяжело, затяжно вздохнул. Эти идиоты, невежественно болтающие в чате «Шаманизм для начинающих», не имели ни малейшего представления о темных искусствах. Зевнув, Пит призвал дух Хосе — пусть поможет не задохнуться в этой пыли, в этом шарлатанском бреду, от которого тупели чувства, пока он ждал появления «Черного Жука». Прошли недели с того случая на лесах, из которого Майя вышла без единой царапины. Пит подозревал, что ее хранит какая-то светлая сила. Проблема благой магии заключалась в её непредсказуемости. Находясь за тысячи миль, Пит не обладал достаточным могуществом, чтобы пробить защиту, которую мог оставить Даг. Пит без конца читал заклинания, стремясь вернуть Майю домой, но что-то удерживало ее на этом крошечном острове. Пит молил Хосе о содействии. Он знал: нужный человек, идея или вещь сами найдут к нему дорогу. В ту же ночь Питу приснилось, что Интернет — это инструмент, который ему следует освоить. На следующую ночь он увидел во сне, будто он — великий шаман, и у него есть ученики, совсем как когда-то у Хосе. Тогда он понял, что пытался сказать ему наставник. Прочесывая британские сайты, он наткнулся на нечто многообещающее. У «Черного Жука» не было истинного дара, зато она была податлива и жила в том же городе, что и Майя. Пит обрабатывал её неделями. Часами напролет в анонимных интернет-кафе он вбивал в клавиатуру льстивые, сочувственные слова. Девушка призналась, что ее настоящее имя — Шейла. Она была озлоблена, одинока и изрядно надломлена: её парня забили до смерти прямо у нее на глазах. Пит смутно помнил заголовки о групповом нападении на гота в каком-то богом забытом приморском городке. Эта вспышка насилия распахнула дверь, позволив Питу подчинить ее своей воле. Пит подобрался, когда «Черный Жук» вошла в чат. Он тут же отправил ей личное сообщение, уверяя, что ждал именно её. Он писал так, как пишут самому близкому и любимому человеку, вплетая заклятия в приторные нежности и затягивая петлю её одиночества. Я хочу быть вашей ученицей, но как мне знать наверняка, что вы — тот самый учитель? Последняя фраза Шейлы резанула Пита по глазам. Он напрягся, раздраженно хмыкнув. Неужели недели трудов пошли прахом? Интернет — нелепая затея. О чем он только думал, тратя на это время? Палец замер над мышкой, готовый закрыть страницу, но в памяти всплыл образ муравья с мертвой мухой. Муравей тащил эту ношу через все препятствия до самого муравейника. Пит помедлил, собираясь с мыслями. Для неофитов естественно сомневаться, когда они еще не готовы… Реплика Пита высветилась на экране. Он намеренно выжидал. С каждой секундой он рисковал тем, что девчонка уйдет, но если так — толку от нее всё равно бы не было. К истинному пути тьмы ведет множество троп, и вы правы, проявляя осторожность в выборе. Я не могу дать вам гарантий. И не стану пытаться. Когда вы будете по-настоящему готовы, этот вопрос отпадет сам собой. Пит негромко постукивал пальцами по столу. Дыхание было ровным. Он выдержал еще несколько секунд. На этом мы закончим наше общение, и я больше не потревожу вас. В тот самый миг, когда курсор Пита замер над крестиком закрытия окна, «Черный Жук» поспешно напечатала: Нет, пожалуйста. Я готова. Пит всё равно закрыл окно. Выходя из интернет-кафе, он улыбался про себя. Если девчонка не готова, он не станет тратить на нее ни минуты, но чутье его не подводило. Шейла заглотила наживку. Теперь ей нужно было лишь немного повариться в собственном соку. *** Тони высунулась из каюты и жадно вдохнула сладкий воздух раннего лета. Оставив Майю спать младенческим сном, она вышла на палубу и потянулась, подставляя лицо теплому солнечному свету, разлившемуся над гаванью Поплар-Марина. Утро было чудесным. Они с Майей устроили себе «уикенд» на лодке Джейд. Почти всю ночь они провели в движении, и Тони могла с уверенностью сказать, что никогда еще не получала такого удовольствия на маленькой двуспальной кровати Джейд. Тони прошла по палубе и села у края, поставив жестяную кружку с чаем на серовато-белый дощатый настил. Солнце искрилось в мелкой ряби на почти неподвижной глади Дока. Вода мягко отражала утренний свет. Тони смотрела в зеленую глубину, и в животе шевельнулось воспоминание об её старом сне: о том, как она погружается в ледяную, яростную воду. Легкий ветерок заставлял швартовы и цепи негромко позвякивать. Тони думала о Майе. О том, как она начинает по-настоящему в нее влюбляться. Она была почти готова позвонить своей бывшей, Эми, и разобраться с их незавершенными делами. Тони нужно было наладить нормальный, регулярный график встреч с дочкой, Луизой. Тони вздохнула. Почему лесбийские отношения всегда такие запутанные? Воздух перед каютой заколебался, словно мимо проплыл тонкий туман, и к Тони бесшумно подошел старый американец. Он постоял минуту, оглядывая воду, затем поднял взгляд на возвышающиеся здания и кашлянул. — Славное местечко. И не скажешь, что находишься в самом центре Лондона. Твоя лодка? — Нет, Джейд. Вы встречались на днях, она — другой живой человек. — Та слепая девочка? — Ну, она слепа к мистическому. Слышит призраков, но не видит их. — Хм. — Старик провел призрачной рукой по палубе. — Скоро придется за ней присмотреть. Ошкурить, покрыть лаком. Еще одну зиму не выдержит, помяни мое слово. У меня была лодка. Правда, я не ухаживал за ней так, как мой старик. И дом был, и хижина на самом берегу, в дюнах. — Он тяжело вздохнул. — Там — ничего. Только песок, море и небо. Горизонты, которые тянутся до самого края земли. Вот где надо жить и писать картины. — Он оторвал взгляд от настила. Изучил одежду Тони, её лицо, а затем посмотрел, как она подносит кружку к губам и делает глоток обжигающего чая. — Легавый-медиум, значит? Не похожа ты на сыщика. Тони начала всерьез гадать, встретит ли она когда-нибудь призрака, который не был бы хамом. Неужели эти люди были такими еще при жизни? Или смерть дает право говорить что вздумается, как пьяным? — Конечно, под футболкой пара мышц найдется. Небось, из спортзала не вылезаешь. Наверное, в жизни не знала, что такое настоящий тяжелый труд. С чего ты взяла, что справишься с этой работой? Тони заерзала, непроизвольно напрягая мышцы. Пожалуй, стоит ходить в зал почаще. — При чем здесь тяжелый труд? Вообще-то у меня физическая работа. Я монтирую и настраиваю свет, таскаю кучу тяжестей, — огрызнулась она, сообразив секундой позже, что прозвучала бы куда круче, если бы не бросалась так рьяно на защиту. — Театрал, значит? Я занимался сценографией в семидесятых, в Нью-Йорке. Тогда женщины светом не занимались. Ты ведь женщина, верно? — Да. — И ты спишь с моей дочерью. Тони резко выпрямилась. — Простите, что? — Ты спишь с моей дочерью, Майей. Тони похолодела. — Вы — отец Майи? — Впервые она встретила призрака, которого знала... или знала косвенно. Это было странное и пугающее чувство. Солнце сменило розовый оттенок на бледно-золотой. Тони услышала, как Майя возится в каюте. — Когда вы сказали, что ваша дочь в опасности... Мистер Силва повернул к Тони свое красивое, обветренное лицо. Теперь Тони видела, от кого Майя унаследовала свою внешность. — Тебе нужно приглядывать за ней. Я защищал её, но мне становится всё труднее. — Опять эта сумасшедшая, про которую я тебе говорила. За спиной Тони раздался неприятный, визгливый голос девицы с баржи. Тони обернулась. Владелец баржи выглядел смущенным. — Идем, — проворчал он, кивнув Тони и пытаясь пройти в каюту. Однако его пассия стояла, скрестив руки на груди, и сверлила Тони взглядом. Тони смотрела в ответ, гадая, как человек, носящий хвостики в возрасте явно за двенадцать, может быть таким желчным. — Я сообщила о тебе администрации марины, — заявила она, сощурив глаза так, что стала похожа на демонического спаниеля. Владелец баржи, стоя вне поля зрения своей дамы, покачал головой. — Должны быть законы против такого. — Против чего именно? — нехотя спросила Тони. — Против ненависти к нормальным женщинам. — Я не ненавижу нормальных женщин. — Конечно, ненавидишь. Поэтому ты толкнула меня в док. И я уверена, что ты собиралась толкнуть и ту другую женщину. — Я тебя не толкала. Наоборот, я тебя вытащила! И вообще, о какой женщине речь? — Тони встала. Потом вспомнила, что в последний раз та видела её, когда она провожала Майю к воротам. — Майя не «нормальная» в твоем понимании. Она моя девушка. — Ну, у нее же длинные волосы. За её спиной владелец баржи закатил глаза. Мистер Силва сочувственно пожал плечами и исчез. — В общем, тебе явно пора увеличить дозу. Разговариваешь сама с собой средь бела дня. Психопатка! — Я тоже разговариваю сам с собой, — пробормотал владелец баржи. Тони улыбнулась ему. — Ну, еще бы, ты же мужчина, — отрезала его подруга. Снова повернувшись к Тони, она добавила: — А ты — практически мужик. — Ну, тех частей тела, что я видела, мне вполне достаточно. А я, поверьте, изучала их очень внимательно, — промурлыкала Майя, появившись в дверях каюты. Голос её был мягким, она соблазнительно прислонилась к косяку, но предупреждающий блеск в глазах заставил девицу с баржи отступить на шаг. — Я просто... я просто сказала, что ей надо увеличить дозу. О-она сама с собой говорит, — нервно заикнулась та. Майя улыбнулась. Тони не хотела бы, чтобы такая улыбка была адресована ей. Девица с баржи нелепо махнула рукой и поспешно ретировалась. Владелец баржи подошел к Тони. — Она написала жалобу властям, дала мне отправить. Я её порвал. Не знаю, почему она тебя так невзлюбила. — Он пожал плечами. Как только их дверь закрылась, Майя поправила свой тонкий топ. — Пошла тебя искать, — томно проговорила она. — У меня в каюте есть кое-что, требующее твоего внимания, капитан. — Она надула губы и потянула край топа вниз, так что показались соски. — Что ж, они и впрямь требуют моего безотлагательного вмешательства, помощник, — отозвалась Тони, едва сдерживая дыхание и устремляясь за ней через тесную гостиную в спальню. *** Пит Силва уже десятую ночь кряду таился в чате, наблюдая за действиями «Черного Жука». Её имя значилось в списке пользователей, но она не вступала в общие беседы. Пит вышел из режима «Гость» и залогинился как Shaman. Он не стал обращаться ко всем, а сразу перешел в приват к «Черному Жуку». Сегодня собака бросилась под колеса моего грузовика. Пит провел пальцем по чисто выбритой щеке, выждав несколько секунд. Ты верный друг, «Черный Жук»? Ответ Шейлы пришел мгновенно. Да, о да, Мастер. Он написал ей: Хорошо. Тогда я думаю, ты готова к следующему уроку. Я выбрал жертву для твоего посвящения в темные искусства. Первое, что тебе нужно сделать — раздобыть её личную вещь: обрезки ногтей или волосы. Вот её адрес. Проследи за ней, достань то, что нужно, и снова свяжись со мной. Пит напечатал адрес Майи, закрыл окно сообщения, вышел с сайта и откинулся на спинку жесткого пластикового стула. Он почувствовал прилив возбуждения — дела снова пошли на лад. Он проигнорировал напряжение в желудке. Это были отголоски его прежнего «я» — того послушного мальчика, которым он когда-то был. Он на минуту задумался о детстве, зная, что эти воспоминания лишь укрепят его решимость. Он был идеальным ребенком — тихим, покорным, всё пытался заслужить внимание матери и угодить отцу. Пит рассмеялся. Какая потеря времени. Хосе научил его, что люди ведут себя прилично лишь потому, что боятся нарушить человеческие законы. Что ж, теперь Пит нарушал все мыслимые законы — и моральные, и законы физики. Тот маленький мальчик пришел бы в ужас, но пути назад не было. Его родословная была осквернена. Пит уже начал прибирать тот хаос, что натворил его отец, продолжая род. И как бы ни молил об обратном тот ребенок внутри него, остановиться он уже не мог. *** Майя брызнула очистителем на зеркальный шкафчик над квадратной раковиной Тони и принялась усердно стирать белые точки зубной пасты. Она с усмешкой вспомнила, как вчера вечером Тони, уткнувшись в зеркало, разглядывала какое-то пятнышко на лице, не выключая электрическую щетку. Тони относилась к пятнам на зеркалах, слоям пыли на полках и горам одежды в спальне куда спокойнее, чем Майя… Майя окинула взглядом маленькую комнату. Над ванной был установлен мощный душ, к стене прикреплена аккуратная складная шторка. Рядом с раковиной — подвесной унитаз в тон. Уборка не займет много времени. Майя невольно улыбнулась. Убираться в ванной своей девушки! Она замерла с тряпкой в руке. Тони — её любовница, но можно ли назвать её девушкой? Их отношения вошли в привычную колею: ужины, клубы, театр, и в итоге — постель у Майи или у Тони. Тони пыталась заговорить о том, кто они друг другу, но Майя уходила от ответа. После инцидента с песней «Panic in Detroit» она едва не сбежала. Майя рассказала Тони о маниакальных приступах отца и о своем страхе стать такой же или влюбиться в подобного человека. Тони повела себя чудесно: слушала, как ангел, и, казалось, всё понимала. Но Майя ничего не могла с собой поделать. Она боялась сближаться, особенно с тем, в кого могла по-настоящему влюбиться. Она поморщилась, вспомнив, как плакала на руках у Тони. Разрываясь между обретенным комфортом и ужасом перед собственной слабостью, Майя пыталась убедить себя терапевтической мантрой о том, что слезы — это здорово. В дни после того срыва Майя уговаривала себя: то, что Тони нравится любимая песня её отца, еще не значит, что у нее те же маниакальные наклонности. Майя знала, что эта песня — её «триггер», и ей нужно с этим разобраться. Вообще-то, Тони сама могла бы задаться вопросом, всё ли в порядке с Майей после такой истерики. Больше Майя об этом не упоминала. Она заперла чувства на замок и избегала эмоциональных тем. Она вздохнула. Проблема была в том, что она просто не могла оставить Тони в покое. Страсть заставляла её возвращаться снова и снова, и, как бы ей ни хотелось об этом думать, в глубине души она понимала, что привязывается. Как бы она ни боролась, именно нарастающие чувства делали секс таким чертовски хорошим. Она понимала, что так долго продолжаться не может. Тони задевала в ней все струны сразу, и Майя начала нервничать. До сих пор ей удавалось справляться, живя моментом и не проводя с ней слишком много времени. Ночевки у Тони были приемлемы, если можно было проснуться, поцеловать её на прощание и заняться своими делами. Но этим утром Майя вышла на кухню и залюбовалась безоблачным ярко-синим небом. Пока закипал чайник, она решила, что это идеальный день, чтобы съездить за город и набрать цветов мальвы. Но тут сзади подошла Тони — мягкая, настойчивая... и после одного бодрящего эпизода на кухонном полу Майя обнаружила, что согласилась «просто поваляться» дома. Как только её обнаженная спина оторвалась от прохладной сланцевой плитки, Майя почувствовала, как в животе ворочается беспокойство. Это был её внутренний тревожный звоночек, и чем больше времени она проводила с Тони, тем труднее было его игнорировать. Три часа спустя Майя практически вылизала всю квартиру. Ванная, оставленная напоследок, сияла особенно ярко. Каждая плитка была вымыта и отполирована. Тони, заскочившая на минутку по нужде, моргнула и прищурилась: — Ого. Ну и чистота. По-моему, я никогда не видела эту ванную такой белой. Тебе не кажется, что плитка слишком яркая? Зеркало теперь было таким же безупречным, как и стены. Майя искала глазами хоть малейшую соринку, которую могла пропустить. — Ну, хватит, Майя. Ты убираешься целую вечность. Я даже не просила об этом. Иди сюда, посмотрим, как женщины в коротких белых платьицах бегают за теннисным мячом. — В голосе Тони послышались колючие нотки. Майя рассеянно открыла дверцу шкафчика, оживившись при виде царившего там беспорядка. — Когда ты в последний раз разбирала аптечку? — крикнула она. — Ради всего святого, — отозвалась Тони. — Оставь мой шкаф в покое. — Но у тебя тут наверняка куча просроченного. — Майя искренне не понимала: как можно жить в такой маленькой квартире и не выделять время на генеральную уборку хотя бы раз в неделю. Она уже подумывала составить для Тони график дежурств, вытаскивая из шкафчика пачки и баночки, изучая сроки годности и поджимая губы при виде обилия аллопатических лекарств. — Снотворные вызывают привыкание. Если у тебя проблемы со сном, лучше приди ко мне на консультацию, — крикнула она, но в ответ услышала лишь глухие удары теннисных мячей. Майя выставила содержимое верхней полки на подоконник и принялась оттирать пятна всех цветов радуги содой и жесткой губкой. — Обычные сиропы от кашля просто подавляют кашлевой рефлекс, понимаешь? — предостерегла Майя, доставая липкую бутылочку со второй полки. За ней притаился маленький коричневый пузырек. Майя вытащила его и прочитала этикетку. Под именем Тони значилось слово «диазепам» и дозировка. Довольно высокая, отметила Майя. Этот пузырек мгновенно напомнил ей лекарства отца, выстроенные в ряд в его ванной. Он тоже начинал с диазепама, прежде чем ему прописали нейролептики. Чувство тревоги в животе усилилось, предупреждая: здесь что-то не так. В памяти всплыла Тони, разговаривающая сама с собой перед обрушением лесов, и та странная женщина в марине, твердившая, что Тони нужно увеличить дозу. А потом она вспомнила мягкие глаза Тони сегодня утром — полные доверия. Майя хотела было поставить пузырек на место, но знала: теперь, когда она это увидела, мысли не дадут ей покоя. — Тони, — Майя вошла в комнату с лекарством в руке. — Я не хочу лезть не в свое дело, но я нашла это в шкафу и не могла не заметить дату. Рецепт совсем свежий. Тони оторвалась от тенниса, нахмурившись при виде пузырька. Она промолчала. — Наверное, это твое личное дело, но вспомни — я специально спрашивала тебя, есть ли у тебя... ну, какие-то проблемы с психикой. Из-за моего отца. — Майя старалась говорить мягко, скрывая тревогу в голосе. — А что с твоим отцом? — обеспокоенно спросила Тони. — Я же рассказывала про его болезнь... про то, чего я боюсь. Не хочу делать поспешных выводов, но почему ты не сказала, что тебе прописали транквилизаторы? В высокой дозе? Тони заерзала на диване. Она скрестила руки на груди и вздохнула. — Мне нужен был диазепам. В начале года, когда предчувствия стали слишком сильными. Я пыталась это прекратить. — Что? — Майя села рядом. — Это была идея моего отца. Он тоже медиум, но он справляется со своими видениями с помощью таблеток. Майя была в замешательстве. — Зачем тебе подавлять предчувствия? У тебя что, видения на каждом шагу? Тони качнула головой. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнула его и шумно выдохнула через нос. Её взгляд пытливо заскользил по лицу Майи. Майя взяла Тони за руку. — Что происходит? Ты можешь мне довериться. Тони глубоко, полной грудью, вдохнула. — Мы с отцом… мы вроде медиумов. Мы можем общаться с призраками. Точнее, они приходят и говорят с нами. По крайней мере, со мной. Насчет отца не знаю — он сидит на таблетках столько, сколько я себя помню, и вообще об этом не распространяется. — Тони говорила быстро, слова наскакивали одно на другое. — Это началось в начале года. Не знаю почему. Видимо, это семейное. И еще… у меня есть духовный наставник. Это дрэг-квин. Мгновение Майя просто смотрела на неё в упор. А потом расхохоталась. Она не хотела, честно, но лицо Тони было таким встревоженным и серьезным, что сдержаться было выше её сил. Все это звучало слишком нелепо. Тони замолчала. Она закусила губу, дыхание стало частым и прерывистым. — Ты же не серьезно. Дрэг-квин? — Смех бурлил в груди Майи и неудержимо рвался наружу. Тони встала, отыскала пульт и выключила телевизор. Она хмуро посмотрела на Майю, которая все еще заходилась от хохота, согнувшись пополам на диване. — Рада, что тебе весело, — бросила она. — Ты ведь шутишь, да? — Майя крепче сжала в руке пузырек с транквилизаторами. — Я действительно вижу мертвых и говорю с ними. Помнишь ту миссис Тернер из Камдена? Ко мне приходила её свекровь. Именно так я узнала, что ожерелье спрятано в дымоходе. — Ты говорила, что у тебя было предчувствие, когда ты сидела у дантиста. — Свекровь и Дейрдре пришли ко мне, когда я была у дантиста. — Кто такая Дейрдре? — Мой духовный наставник. — Твой наставник — дрэг-квин по имени Дейрдре? — Майя прикусила щеку, чтобы снова не прыснуть. Сумасшествие Тони было, по крайней мере, забавным. Тони села. Она внимательно, не мигая, посмотрела на Майю. — Твой отец приходил ко мне, — тихо произнесла она. Улыбка сползла с лица Майи. — Что? — Острая боль прошила тело, зародившись где-то в солнечном сплетении. — Я не сразу поняла, что это он. Просто какой-то пожилой американец. Но говорит он точь-в-точь как ты, тот же акцент. Он рассказывал про свой домик в дюнах, где он писал картины. Я видела, что он художник. На нем были голубая рубашка и выцветшие джинсы, все в пятнах краски. Майя уставилась на Тони. Теперь ей было совсем не смешно. К горлу подступила тошнота, во рту разлилась мерзкая горечь. Боль в животе стала такой сильной, что стало трудно дышать. — Он считает, что тебе грозит опасность. Просил меня присмотреть за тобой. Майя вскочила, пятясь от Тони. — Хватит. Что с тобой не так? Боже, это же просто жестоко. Как ты могла? — Она была в ярости, к глазам подкатили слезы, но она заставила себя сглотнуть их. — Майя… — Тони поднялась и сделала шаг к ней. — Не подходи ко мне! Надеюсь, ты просто сумасшедшая. Потому что если нет, то ты — чертова мошенница. Пронюхала, что мне достались деньги, да? И что дальше? Собиралась предложить «связь с папочкой» за вознаграждение? Откуда ты узнала, что он был художником? Нагуглила? — Майя сверлила Тони взглядом; её захлестывало чувство предательства и разочарования. Это был кошмар наяву. — Ты видела его фото, верно? То самое, где он сидит с мольбертом у своей лачуги на пляже. Оно повсюду в сети! — Майю била дрожь. Она понимала, что ведет себя иррационально, но не могла остановиться. Раздался звонок в дверь. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Тони пошла открывать. Как только дверь приоткрылась, внутрь ворвалась маленькая девочка лет трех. — Тони! Тони! Тони! — запищала она, вскидывая ручонки. Лицо Тони мгновенно просветлело. Она подхватила малышку на руки и прижала к себе, зажмурившись и продолжая улыбаться. — Луиза, ты как здесь оказалась? — спросила она, нежно целуя ребенка в макушку. — Извини, что без звонка. Знала, что ты захочешь увидеть Луизу. В дверях появилась привлекательная стильная блондинка лет тридцати пяти — миниатюрная, с тем особым лоском, который выдает высокий статус. Она небрежно поставила на пол кожаную дорожную сумку, кивнула Тони, затем перевела взгляд на Майю, оценивающе оглядела её с ног до головы и ослепительно улыбнулась. — Я Эми. Мать дочери Тони, — представилась она. Майя ошеломленно захлопала глазами, не успевая за сменой событий. — Оу, это Майя, — Тони опустила Луизу на пол. — Луиза, поздоровайся с Майей. Она очень хорошая. Ребенок улыбнулся Майе. Эми нерешительно взглянула на гостью. — Тони, если ты занята… — Нет-нет, — Тони мельком посмотрела на Майю. — Все в порядке. Мы не заняты. Я очень рада, что вы пришли. С Луизой. — Привет, Луиза. Привет, Эми. Прошу меня извинить, я как раз уходила, — вмешалась Майя. Тони явно хотела что-то сказать. — Не знала, что ты с кем-то встречаешься, Тони, — растерянно произнесла Эми. — Наверное, нам не стоило приходить… — О, мы не встречаемся, — отрезала Майя, вкладывая пузырек с диазепамом в руки Тони. Оказавшись в нескольких шагах от двери Тони, Майя на мгновение замерла — голова кружилась. Затем мысли прояснились, и она почти бегом бросилась к лифту. В душе бушевал шторм. Оказавшись на первом этаже, она хотела лишь одного: оказаться как можно дальше от этого дома. Впервые она была рада, что до метро идти прилично. Майя сорвалась на бег, позволяя ветру осушать слезы и выветривать из памяти горький вкус предательства.